Подойди поближе

Я в очередной раз засмотрелся на Гермиону. От того злополучного дня, когда я поддался на её просьбы вновь быть друзьями, она опять вошла в моё сердце словно наваждение, и что бы я не делал, никак не мог избавиться от того гадкого чувства, что я все ещё хотел свою лучшую подругу. Не думал, что когда-то буду испытывать настолько выжигающие меня изнутри чувства. Это было подобно яду, или того хуже, наркотику. У меня была извращённая игра, когда я находился рядом с ней, обнимал за плечи, я понимал, что большего мне не светит. Поведение девушки не изменилось, она так и оставалась занозой в моей заднице, и относилась ко мне словно к брату, что было довольно неприятно. Иногда мне даже казалось, что наши отношения это всего лишь мой сон, что она не принадлежала мне, вот только отметины от моих рук все ещё красовались на её запястьях. Выглядящие словно клеймо, что даже спустя почти полгода никак не хотели исчезать. В некоторые моменты, я от безысходности, и понимая, что подруга никогда больше не будет моей, срывался и кричал на неё. Но ведь вины гриффиндорки не было в том, что я влюбился в неё из-за глупой мелодии сыгранной ею на пианино на моё день рождения год назад. — С тобой всё в порядке? — заботливо спросила Грейнджер, видя как я длительное время смотрел на неё отсутствующим взглядом. — Ты в последнее время стал каким-то замкнутым. Мне стало не по себе, когда она села очень близко и я мог чувствовать её тепло возле своей ноги. От девушки исходил цветочный запах, но это были не духи, и это сводило меня с ума, которого, как мне кажется, осталось не много. — Тебе кажется, — я старался не смотреть на неё, от чего правдоподобность того, что она мне поверит снижалась в два раза. — Со мной все хорошо. — Я же не глупая, — кажется, она разозлилась, и поэтому силой повернула моё лицо к себе. — Я беспокоюсь о тебе, Гарри. Мне было неприятно, и кожа начала гореть там, где её пальцы касались моей скулы. Поэтому когда я слишком резко убрал её руку, дышать стало легче, но она так просто не сдалась и вновь заставила меня на себя посмотреть. Не знаю сколько мы вот так смотрели друг другу в глаза, и в какой-то момент что-то щёлкнуло внутри. Я перестал чувствовать наркотическую зависимость от этой девушки, пропало чувство потребности в её прикосновениях. — Я так и знал, что ты все еще хочешь меня, — ехидно произнес я, замечая, как Гермиона облизнула нижнюю губу. Я хорошо знал её, поэтому догадаться о её мыслях мне не составило труда. Я знал, что причиняю подобными словами ей боль, но я больше не мог выдержать этой пытки. Да, я согласился вновь быть её другом, просто другом, вот только у меня это плохо получалось. Мне становилось трудно дышать, когда она касалось своим бедром моего на занятиях, или же её невинные поцелуи в щеку при встрече. Меня начинало раздражать в ней всё, что я ещё недавно так любил. Моё настроение менялось от одного её взгляда. Я был нестабилен, меня рвало на куски из-за дикой ревности. Ведь парни то и дело засматривались на неё, зная что теперь она свободна. — Не смей этого делать, — лицо Грейнджер изменилось, не только я хорошо изучил её, она так же знала меня лучше чем кто бы то ни было. –Я не позволю тебе этого разрушить. Ты мой друг, и я буду бороться за это. Чертова, святая Гермиона, что никогда не оставит попыток спасти мою душу. Вот только проблема в том, что она не понимает, что разрушаюсь я именно из-за неё. Она причина того почему я такой. Она вызывает во мне демонов, что требуют её и подталкивают не на самые хорошие поступки. Как только мне хотелось ответить ей очередной колкостью, к нам подошёл Рон, и сказал, что меня ищет моя сестра. Я был несказанно рад этому, ведь мне совершенно не хотелось портить отношения с Гермионой. Но как я уже вспоминал, я был нестабилен, и то бросался на неё пытаясь разрушить всё хорошее, что есть у нас, то был очень мил и любезен. Я понимаю, что это уже смахивает на болезнь, но ничего поделать с собой не могу. — Где Стефф? — спроси я, когда мы вышли из гостиной факультета. — На поле, тренируется с ребятами, — я приподнял одну бровь, как бы не понимая что тут происходит. — Не стоит благодарить, что я только что предотвратил твою самую большую ошибку. Уизли тоже переживал за меня, ведь изменения в моем поведении мог не заметить только глупый. Он хотел помочь, вот только я не хотел принимать эту помощь. — Слушай, Гарри, — он вцепился в мой рукав, когда я попытался уйти. — Я не буду читать тебе морали на счёт того, что ваши отношения были ошибкой и так далее. Просто помни, что вы мои лучшие друзья. И я хочу чтобы все было как раньше, вот и всё. — Прости, дружище, — я сел на лестнице, вдруг чувствуя, как усталость от этой ситуации нагнала меня. Что я творю со своей жизнью? — Но как прежде уже не будет. Хотя бы, потому что я влюблен в неё. — Ты ведь понимаешь, что она заслуживает чего-то большего, чем сломанный мудак, — Уизли присел рядом, и тяжело вздохнул. — Что причиняет ей боль из раза в раз. Рыжий был прав и от этого становилось ещё более паршиво. Я думал, что этими чувствами разрушаю только себя, но на самом деле Гермиону это изменило не меньше. И вроде, всё было как в сказке плохиш и чистая девочка, любовь которой меняет мир. Вот только это не сказка, и счастливого финала у нас уже не будет. Ведь моя тьма оказалась сильнее её света. — Да, я знаю, — я перевел взгляд на друга. — Поэтому я хочу закончить весь этот цирк, вот только мне не хватет духу сказать ей об этом. На мгновение гриффиндорец поник, что было вообще не свойственно его веселой натуре. Тут до меня дошло, каким эгоистом я был всё это время думая только о себе, ведь у Рона тоже было не всё гладко на личном фронте. Его слабостью была Джози, с Рейвенкло, и на два года младше. — Я бы тоже хотел сказать Джо, что не хочу быть её парнем на ночь с субботы на воскресение, — я буквально мог почувствовать, как ему плохо в этот момент. — Что едва сдерживаю себя, видя как она мило улыбается своему настоящему парню, словно нас ничего не связывает. Но я не могу. Я не знал, какие слова подобрать, чтобы ему стало легче, да и зная из личного опыта, слова тут не помогут. Ничего не сможет унять боль от неразделенной любви, кроме алкоголя. — Чего сидим тоскуем? — послышался радостный голос моей сестры, и ностальгическая атмосфера пропала. Она знала почему мы такие грустные, и именно Стефани каждый раз вытягивала нас из этой паутины несчастья. — Ну ты обращаешь внимание только на Малфоя, — Рон быстро пришел в себя, и его голос вновь был весел. — Вот мы и во всемирной печали, что наша девочка забыла о нас. — Ну, во-первых, это он за мной увязался, а не я за ним, — она села между нами обнимая за плечи. — А, во-вторых, вас точно никто не заменит. И у меня идея, так как вы двое были образцово показательными ребятки, то почему бы нам не сходить на вечеринку Силизерина в честь их победы над Хаффлпафом? Возражения не принимались, да и мы не собирались отказываться. Это была хорошая возможность отвлечься от девушек, что причиняли нам боль. Алкоголь и хорошая музыка, — это то, что сейчас нам было столь необходимо. Поэтому мы с Роном вот уже второй час послушно сидим в нашей гостиной, дожидаясь когда же моя сестра подберет себе подходящий наряд. Мы даже несколько раз подшучивали над ней, когда она показавшись в красивом платье, тараторила, что это не то и убегала вновь в свою комнату, что если она влюблена в Драко, то сразу бы так и сказала. — Гарри, давай поговорим, — ну конечно же, Грейнджер так просто не может отставить того, что произошло несколько часов назад. — Да, мы встречались… На этой фразе Рон покинул нас, чтобы не смущать, а даже скорее из-за того, что это смущало его, и он не хотел вновь оказаться в эпицентре нашей ссоры. — И мы не подходим друг другу, — закончил за неё я, смотря ей в глаза с вызовом. Кажется, наступил тот самый момент, чтобы закончить это раз и на всегда. — Да, но ты нужен мне в моей жизни, — отчаянно крикнула девушка, хватая меня за рукав. Мне хотелось рассмеяться, ведь её просьба была очень эгоистична, за ней раньше такого не наблюдалось. Ещё одно подтверждение, что я плохо влияю на неё. — Как друг? Точно, — я видел, как слезы собирались в её глазах. — Тебе не кажется, что это невозможно после того, что между нами было. Я правда пытался, но мы оба видели насколько плохо это выходило. Нет, Гермиона, я не могу больше быть твоим другом, это слишком тяжело… — Гарри, — она хотела притянуть меня за руку и обнять, но я лишь отмахнулся. — Нет, я серьезно. Я не могу больше видеть тебя, я не хочу слышать твой голос, не хочу разговаривать с тобой. Мерлин, даже не хочу смотреть на тебя, и уж точно не хочу быть твоим другом. — Ну, вот ты опять это сделал, — дослушав мою гневную речь, заключила Гермиона, но, приблизившись к моему лицу настолько, что я чувствовал её дыхание на своей коже, добавила: — На этот раз я так просто не сдамся. И ушла, оставив после себя цветочный запах, и желание выпить.