Runaways

Когда Фрэнки вышла из душа, в комнате уже пахло табаком. Девушка поморщилась - ведь сто раз объясняла ему - не кури ты в комнате! Штефан, стоя у настежь распахнутого окна, невозмутимо рассматривал улицу, не выпуская сигарету изо рта. Дым сносило в комнату легким вечерним ветерком. Нарочито громко топая, Фрэнки подошла к окну, тронула парня за плечо и. когда тот обернулся, выразительно посмотрела на дымящуюся сигарету, затем состроила разочарованную гримаску и развела руки, мол, ты чего опять? Штефан, который, в общем-то, закурил машинально, нисколько не помня о всех предыдущих предупреждениях, только виновато сморщился, громко выдохнув через нос. Две струйки дыма превратились в облачко прямо перед лицом девушки и глаза у той неприятно защипало. В последние недели они оба многое передумали: в основном, мысли крутились вокруг «и что теперь со мной будет?», «и когда все это кончится, а, главное, чем?», а то и вовсе «неужели это на всю жизнь?». Воля обоих была парализована – частично из-за ощутимых разрядов тока, неизменно жалящих во время попыток сбежать или хоть как-то нарушить установленные Конвертом правила, но в большей степени их уничтожал страх неизвестности. Принятие пока не наступило – оба предпочитали жалеть себя, искать виноватых, и день за днем просто проходили - не запоминаясь, не задерживаясь в памяти. Знай они друг друга хоть лучше, будь они хоть немного ближе – то искали бы утешения друг у друга. Однако ни потепления отношений, ни какого-то желания узнать друг о друге побольше даже спустя столько времени не появилось. Могут ли вообще устанавливаться отношения у двух запертых в клетке узников, страдающих от немоты и тревоги? Докурить начатую все же хотелось, и Штефан, тихонько прикрыв за собой дверь, уселся на выбеленные солнцем, потрескавшиеся деревянные ступени на заднем дворике. Правила правилами, но вечернюю сигарету у него не отнимет никто. Даже девушка. Даже такая красивая. Солнце медленно садилось, и парень щурился, переводя взгляд с начинающего краснеть солнечного диска на мигающий красный огонек браслета на левом запястье. Как там его родители? Как сестра? Затем в голову пришла совершенно неподходящая в общую канву мысль: а как там его работа?.. Уволили, наверное, а он так и не успел потратить последнее заработанное. Ну что же, теперь он хоть в деньгах не нуждается, хотя едва ли пухлый конверт может возместить все у него отнятое: дом, родных, свободу. Скрип двери за спиной выдернул Штефана из раздумий. Сначала в поле зрения возникли босые ступни. Затем Фрэнки опустилась рядом, поджав под себя ноги. Некоторое время оба молча наблюдали медленно ползущее к горизонту солнце. Штефан не придумал ничего лучше, чем протянуть пачку девушке, та аккуратно вытащила сигарету, но прикуривать не стала – катала белесый цилиндрик между пальцами, не отрывая глаз от подернувшегося багрянцем неба. - Я домой хочу, - Штефан скорее понял интонацию, чем смысл: тоскливые слова обреченного на скитания человека, - домой. Именно о тоске по дому он и думал в последние несколько минут, а созвучная форма слова помогла ему понять о чем именно тоскует напарница. - Я тоже, - ответил он на своем языке и обнял Фрэнки за плечи – по-дружески, думая о том, что, возможно, он никогда не увидит, как его сестра достигнет возраста Фрэнки. Пожалуй, в тот вечер оба в первый раз почувствовали хоть какую-то, но близость.