Runaways

По тому, как Штефан моментально изменился в лице, Фрэнки поняла, что на этот раз в конверте притаилось что-то из ряда вон выходящее. После того, как он поспешно скомкал свой листочек, а затем и вовсе разорвал конверт вместе с непрочитанной копией задания для нее, девушка испуганно замерла, глядя на его потемневшее лицо. «Убей человека, купившего хлеб», - и все, никакой конкретики. Такая простая фраза, но сколько ужаса она в себе заключала. Убить невиновного, ни в чем не подозревающего беднягу, несчастье которого лишь в том, что хлеб в доме так невовремя закончился. Штефан жестом попросил ее оставаться в номере. Помощь ему не требовалась. Требовалось дойти до машины, открыть багажник и забрать оттуда что-то, чем он будет убивать. Ключ вошел в скважину легко, плавно, и Штефана передернуло от мысли что буквально пару часов назад багажник уже вскрывали – для того, чтобы положить туда оружие. Ведь это же оружие, правда? Не камень, не веревка, не… Вздох облегчения вырвался из груди, едва он увидел содержимое: пистолет. Крошечный, считай карманный Smith&Wesson, тот самый, что он пару раз видел в кино. Тяжесть, с которой самовзводное устройство легко в его ладонь, неприятно удивила. Многие в книгах пишут о том, что тяжесть оружия в руке всегда приносила с собой ощущение собственного могущества и власти, а Штефану она принесла только липкий, ползущий по спине страх. В голове плыло, в висках стучало. Поспешно сунув пистолет в задний карман, он громко хлопнул крышкой багажника, зачем-то огляделся. Жизнь текла своим чередом, на машинах ехали люди, мимо шли пешеходы. Люди были везде, никто из них не замечал Штефана. А он видел всех и каждого, оценивал, прикидывал и взвешивал: кого стоит убивать, а кого – все же нет. Все утро парень просто слонялся по городу, прикидывая как лучше провернуть дело. Варианта просто ничего не предпринимать не стояло: они на мелочах научились тому, что наказание всегда несоизмеримо больше проступка. Что будет с ними, если он не сможет? Скорее, хлебоносцами станут они оба. *** Как он поймет позже, весь день он просто тянул время, хотя старательно убеждал себя, что ему просто нужно все как следует взвесить и без эмоций обдумать, но как тут можно обойтись без эмоций, если на все про все у тебя 24 часа? Как тут успокоиться? Уже в сумерках Штефан, наконец, выбрал самый отдаленный захудалый супермаркет на окраине – только пустырь и уходящее вдаль шоссе с одной стороны, да захудалые двухэтажки с другой. Теперь дело было за жертвой. Убить, не думая, не выбирая? Казалось бы, идеальный вариант, но ровно до тех пор, пока ты не начнешь думать и взвешивать. Пока не проснется совесть. Штефан было выбрал любого человека пожилого возраста: такой выбор казался ему хоть немного справедливым, ведь старики уже пожили, они знали жизнь в ее прелестях и недостатках. Более того, старики никогда не знают, сколько им осталось: годы или часы. Минуты. Но едва он выбрал в супермаркете шаркающего старика в нелепой, давно вышедшей из моды, шляпе, как воображение услужливо подсунуло ему картинку: супруга этого самого старичка, которая ждет, когда муж принесет хлеб к ужину. Стиснув зубы, Штефан вышел из супермаркета, отошел к парковке и снова закурил. Ему нужен его ровесник. И непременно мужчина. Так он хотя бы сможет соврать самому себе и собственной совести, представив, что они оба просто встретились на войне. Или сцепились в подворотне в городе, чтобы выяснить отношения. Так бывает. Так и случилось.