Runaways

О, сад! Безмолвный, благоухающий, богатый, буйный, великолепный, веселый, весенний, ветвистый, волшебный, глухой, голый, душистый, заброшенный, запущенный, заросший. (просто перечень эпитетов. Зато поэтично)

- Ну и неделя, - устало процедила темноволосая девушка с короткой стрижкой прямо в стремительно пустеющий стакан. Стенки, когда-то подернутые изморозью, теперь стали неприятно сколькими, и Фрэнки то и дело была вынуждена промокать ладони уже насквозь пропитавшейся влагой бумажной салфеткой. - Спасибо, - она улыбнулась одними губами, даже не взглянув на бармена, услужливо подкинувшего ей стопку бумажных салфеток снежно-белого цвета. В голове билась навязчивая строчка из отлично выученного рефрена играющей по кругу песни: Shut up and dance with me! Тонкая шутка юмора - такая тонкая, что ее почти не видно: можно подумать, они и так много разговаривают. Штефан улыбнулся в свой стакан и тихонько, так, что было слышно ему одному, рассмеялся. Они уже месяц как поняли одно: за ними могли только подслушивать, видеонаблюдения не было. Методом проб и ошибок оба установили, что даже прослушивают их не всегда, лишь временами – еще бы, вряд ли у этого больного ублюдка в запасах есть пара-тройка агентов со спецфургончиком для круглосуточного наблюдения. Знаете ли, как в шпионских фильмах. Нет, скорее всего, маньяк был просто одиночкой, любителем. Штефан уже пару недель активно штудировал копеечные, купленные в туристических лавках, разговорники, а также активно применял прочитанное: с плохо скрываемым удовольствием, он медленно, но верно вливался в мир полноценной жизни. Вокруг мерно шумели людские голоса, приправленные сменяющими друг друга популярными композициями, а от Штефана к Фрэнки и обратно переходила бумажная салфетка с нехитрыми, почти схематически составленными фразами. С точки зрения смысла беседа была совершенно бессодержательной, а вот с точки зрения намерения была более чем прозрачной. Темноволосый мужчина ненавязчиво предлагал, девушка вроде бы не отвергала приглашение, впрочем, и не принимая оного однозначно. Наконец вывалившись из бара вместе с облаком смеха, шума и тепла, оба моментально поежились, едва разгоряченной кожи коснулась ночная влажная прохлада. Хотелось побыстрее добраться до отеля, и поэтому они оба, переглянувшись, решили срезать путь через запущенный, давно не облагораживаемый парк. Силуэты переросшего кустарника в темноте отчего-то напомнили Штефану библейскую легенду о Божьем Саде, что он слышал еще ребенком, когда посещал воскресную школу при местном приходе. О, Сад! Безмолвный, благоухающий, богатый, буйный, великолепный, веселый, весенний, ветвистый, волшебный. И они, словно изгнанные из него, Адам и Ева, не уразумевшие за что были изгнаны. О, сад!.. Сад. В саду у влажной кожи совершенно особенный кисловатый запах, а на ощупь она чуть менее нежная, словно покрытая тысячей открывшихся вдруг пор. В саду вино-терпкий земляной дух, так отчетливо слышимый у самой ее поверхности, так тонко сплетающийся с запахом женских волос, тонких пальцев и мужского пота.