Runaways

Дождь шелестел за окном вторые сутки почти без перерыва. Общее настроение в сумраке комнаты мотеля было похожим на затянутое низкими серыми облаками небо за окном. Они откровенно скучали, перебирая в памяти все, что произошло за прошедшие месяцы: Штефан валялся на заправленной видавшем виды покрывалом кровати и ковырялся в ногтях перочинным ножиком, а Фрэнки сидела на маленьком продавленном диване, разложив на низком кофейном столике карту штатов. Оба старались не подпускать воспоминания из жизни прошлой – той, где все теперь казалось карамельно-счастливым, радужно-прекрасным по сравнению с нынешним положением вещей. В общем-то, наслаждаться и быть счастливым – всего лишь навык, и при желании оба они могли бы переиначить свою личность, перекроить систему ценностей и… стать счастливыми. Или, по крайней мере, довольными тем образом жизни, который они вели. А в нем определенно можно было найти и пару плюсов. Например, безлимитное количество денег, которые им не приходилось считать – странно, но оба практически сразу потеряли интерес к тратам, ели в придорожных кафе, спали в гостиницах и мотелях, которые просто подворачивались под руку, едва их застигала ночь, пользовались довольно скудным набором личных принадлежностей и вещей. Или, к примеру, отсутствие родственников и связанных с ними обязательств: семейные обеды, поздравления, знаки внимания и прочее. Полная свобода действий, свобода в несколько ограниченном ее понимании, учитывая частое наличие браслетов на левой руке. Полная свобода от обязательств, ожиданий, жизнь вне социума, отшельничество среди других людей. Фрэнки грызла карандаш, в очередной раз задумавшись над видавшей виды картой – пожелтевшая, истрепанная, с протертыми до дыр сгибами листов. Исчерченная тонкими серыми линиями карта упорно молчала, не желая выдавать собственные секреты: в их перемещениях не было абсолютно никакой логики. Нет, на карте не вырисовывалась никакая оккультная геометрическая фигура или буква, неважно – использовала девушка линейку или нет. - Да ты просто пересмотрела мистических триллеров, типа «Зодиака», дорогуша, - пробурчала она себе под нос и с некоторой толикой злости прикусила кончик карандаша. Карандаш треснул, наполнив рот невкусной графитной пылью. Фрэнки сморщилась и сплюнула на пол. По окну снова застучали капли, сумрак сгустился, как сгустилась и тишина. Штефан наблюдал за девушкой, не двигаясь с места: впитывал каждое крошечное движение мускулов лица и тела, пытался угадать течение ее мыслей. В какой-то момент Фрэнки посмотрела на него, но Штефан вовремя, буквально за доли секунду до того, как девушка подняла голову, успел отвести взгляд. Затем она снова опустила лицо, погрузившись в раздумья. - И все же логика какая-то есть. Ну, просто задумайся, - Штефан отрешенно рассматривал собственные далекие от совершенства или хотя бы какой-то степени ухоженности, пальцы, - если поначалу задания были разные, то теперь они в большинстве своем удивительно однообразны, просто до отупения. И если задуматься еще и над тем, что на заданиях мы никогда не остаемся одни, - он с усмешкой пощелкал пальцем правой руки по ремешку браслета на левой, - то тут напрашивается одна и та же мысль. Фрэнки выжидающе молчала, скосив на парня глаза. Ее отчего-то раздражала вся эта речь – словно Штефан говорил между строк, и между строк звучало «неужели ты настолько глупая, что сама не можешь до этого дойти». - Какая же? – отрывисто бросила она, когда поняла, что пауза стала некомфортной, а Штефан упрямо ждет ее реплику. - Ты собираешь компромат. Я – убираю свидетелей.