Когда орланы возвращаются в гнёзда

      Ког­да за­пе­ли пти­цы — то есть за­дол­го до рас­све­та, — Аман­да Эве­ретт, одна из жительниц Нодс-Хилла, выг­на­ла ста­до в по­ле.       Её по пра­ву мож­но наз­вать во­робь­ём: ми­ло­вид­ная и по-дет­ски ша­лов­ли­вая, она не идёт чинно, как было оп­ре­де­лено для жен­щин старейшинами, а прип­ля­сы­ва­ет — ей жар­ко, нес­мот­ря на ко­нец сен­тяб­ря. Она слов­но иг­ра­ет в иг­ру, о пра­ви­лах ко­то­рой мож­но лишь до­га­ды­вать­ся: то ска­чет, как куз­не­чик, по по­лю из ро­ма­шек, то за­ми­ра­ет, по­доб­но мра­мор­но­му из­ва­янию.       Из­лиш­няя жи­вость в ха­рак­те­ре этой жен­щи­ны вы­зы­ва­ет в по­се­ле­нии осуж­де­ние, но, ссылаясь на то, как хо­ро­шо Аман­да уп­рав­ля­ет­ся с до­маш­ним хо­зяй­ством, и ра­ди сох­ра­не­ния чес­ти Джойса, её му­жа, гла­ва ста­рей­шин Эд­вард Гиббс ре­шил не на­ка­зы­вать её у по­зор­но­го стол­ба.       Оди­но­кий иг­ри­вый ло­кон, вы­би­ва­ющий­ся из-под чеп­ца и спа­да­ющий на ли­цо, бу­до­ра­жит умы муж­чин. Жен­щи­на, да ещё и за­муж­няя, прив­ле­ка­ет к се­бе слиш­ком мно­го вни­ма­ния противоположного пола, и посему остальные по­се­лен­ки не­го­ду­ют.       По­за­ди Аман­ды ко­по­шит­ся ста­до — чёр­ное, ры­жее и бу­рое: до­воль­но при­лич­ный рост, ве­сё­лый нрав, от­ло­жен­ный в зад­ней час­ти те­ла кур­дюк. Жен­щи­на, не­су­щая в сво­их ру­ках боль­шую пле­тё­ную кор­зи­ну с соб­ран­ны­ми в неё гни­лы­ми яб­ло­ка­ми, лас­ко­вым го­ло­сом под­го­ня­ет овец сле­до­вать за ней пос­ле вы­па­са. Поб­ли­зос­ти нес­пеш­но пе­ред­ви­га­ют­ся двое круп­ных кол­ли. Они при­ве­зены из Кар­диф­фа, обе с обиль­ной шерстью — од­на свет­ло-зо­ло­тая, дру­гая се­реб­рис­то-го­лу­бая с чёр­ны­ми пят­на­ми и бе­лой манишкой на груди.       Сёс­тры Смит — обе на вы­данье — кру­жат­ся, под­ме­тая крыль­цо, и юб­ки их ле­тят, об­ни­ма­ют стройные но­ги. Де­ви­цы при­вет­ли­во ма­шут Эве­ретт и хо­хочут, и ник­то не сде­ла­ет за­ме­ча­ния — ма­туш­ка их от­пра­ви­лась с дру­ги­ми бла­го­род­ны­ми дамами к ста­рей­ши­не. Се­ме­ро до­че­рей по­мо­га­ют раздобревшей Луизе Гиббс уха­жи­вать за но­ворождённым, а чет­ве­ро маль­чи­ков — та­ких же свет­ло­во­ло­сых, как и она са­ма — сра­жа­ют­ся во дво­ре на пал­ках, пред­став­ляя се­бя ры­ца­ря­ми ко­ро­ля Ар­ту­ра.       В Нодс-Хил­ле по­го­ва­ри­ва­ют, что муж её, поль­зу­ющий­ся ува­же­ни­ем пе­ре­се­лен­цев Но­вой Ан­глии, име­ет лю­бов­ни­цу, лич­ность ко­торой, впро­чем, не­ раскрывается. Мис­сис Элизабет Смит од­на из нем­но­гих, кто не рас­пус­ка­ет о Луизе ни­ка­ких слу­хов и не про­пус­ка­ет ус­тра­ива­емых ею по­си­дел­ок; мно­гие в го­род­ке уве­ре­ны, что это из-за же­ла­ния вы­дать од­ну из сво­их до­че­рей за­муж за Ро­бер­та.       Сам же от­прыск Гиб­бсов ча­са­ми про­па­да­ет в куз­ни­це и ма­ло об­ра­ща­ет вни­ма­ния на обе­их девчушек Смит — хо­тя один раз, сов­сем не­дав­но, он не дал Мил­дред упасть, ког­да та спот­кну­лась о вы­пи­ра­ющий ко­рень мно­говекового ду­ба, за что тут же бы­ла от­чи­та­на ма­терью. За­то от цеп­ких жен­ских взо­ров не смог­ло ук­ры­ть­ся то, ка­ким взглядом этот юно­ша провожает Анел­лу Прин­шес, дочь мно­го­ува­жа­емо­го судьи. Мно­го­чис­лен­ные ше­пот­ки по­бу­ди­ли Эли­забет по­наб­лю­дать за юной осо­бой. Ког­да по­доз­ре­ния женщины увен­ча­лись ус­пе­хом, та за­теила на де­ви­цу лю­тую оби­ду: её до­че­рям уже по шес­тнад­цать и пят­над­цать, и она бо­ит­ся, что их не удас­тся вы­год­но прис­тро­ить.       В то вре­мя в до­ме судьи Прин­ше­са по ком­на­там раз­но­сит­ся при­ят­ная неж­ная ме­ло­дия: тон­кие паль­чи­ки Со­фи бе­га­ют по кла­ви­шам, и де­вуш­ка нас­лаж­да­ет­ся из­да­ва­емы­ми зву­ка­ми, наб­лю­дая за пор­ха­ющей по гостиной ба­боч­кой. Анел­ла си­дит не­по­да­лё­ку и чи­та­ет Джо­на Миль­то­на — ни ма­тери, ни тёт­ке не нра­вит­ся, что юная ле­ди име­ет кни­гу о па­де­нии че­ло­ве­чес­ко­го су­щес­тва, но отец под­дер­жи­ва­ет её же­ла­ние изу­чать всё но­вое.       Во­ло­сы де­вуш­ки соб­ра­ны на за­тыл­ке и скреп­ле­ны за­кол­кой. Чеп­ца нет; увидь то матушка, Анел­ла бы вновь ус­лы­ша­ла, что по­зо­рит имя семьи и ста­вит под сом­не­ние свою не­по­роч­ность. Но мис­сис Прин­шес в гос­тях у Гиб­бсов, и девушка поз­во­ля­ет се­бе сво­еволь­ство: точ­но так же, как и Со­фи, ко­то­рой мать зап­ре­ща­ет иг­рать на вёрджинеле (1).       Тё­туш­ка Ха­ри­етт — нас­толь­ко хруп­кая, что звук её ша­гов поч­ти не­воз­мож­но раз­ли­чить — вплы­ва­ет в гос­ти­ную и нап­рав­ля­ет­ся к Анел­ле. Она ка­жет­ся мо­ло­дой, хо­тя стар­ше сво­ей сес­тры, Мэ­ри-Джейн, на во­семь лет.       — Что на те­бя наш­ло, ди­тя? Нель­зя жен­щи­не, тем бо­лее не­за­муж­ней, так гля­деть на муж­чину! Это бы­ло край­не неп­ри­лич­но и не­ува­жи­тель­но! Ты вы­чи­та­ла та­кое в сво­их ужас­ных ро­ма­нах?       Мать и тёт­ка всег­да осуж­да­ли ув­ле­че­ния Анел­лы, а та уп­ря­мо про­дол­жа­ла изу­чать кни­ги, ко­то­рые эти жен­щи­ны ед­ва не от­но­си­ли к ере­си.       — Нет, тё­туш­ка Ха­ри­етт, — она прис­ты­жен­но скло­ня­ет го­ло­ву.       — Как бы там ни бы­ло, я на­де­юсь, что боль­ше нам с тво­ей ма­туш­кой не при­дёт­ся крас­неть на лю­дях, а то что уду­ма­ла — гля­деть на юно­шу!       — Я не пла­ни­ро­ва­ла ни­че­го дур­но­го... — всхлип­ыва­ет пле­мян­ни­ца.       — На­де­юсь, те осуж­да­ющие взгля­ды, ко­то­ры­ми те­бя ода­ри­ли на ули­це, на­учат те­бя уму-ра­зу­му. Пой­ми, ми­лая: об­щи­на не при­ем­лет та­кой храб­рос­ти от жен­ско­го по­ла.       Анелла поднимает на неё слезящиеся глаза.       — Но я боль­ше не хо­чу, что­бы братья Кол­то­ны на ме­ня гля­де­ли, тё­туш­ка Ха­ри­етт. Я лов­лю на се­бе их взгля­ды каж­дый раз, ког­да про­хо­жу по пло­ща­ди Свя­той Мэ­ри. Мне это неп­ри­ят­но.       — Эти юноши оча­ро­ва­ны то­бой, ми­лая, — улыб­а­ет­ся жен­щи­на. — Вам с Со­фи нуж­но поб­ла­го­да­рить Бо­га за то, что ваш отец же­нил­ся на мо­ей сес­тре — пер­вой кра­са­ви­це на ос­тро­ве У­айт. Уж кто-кто, а этот мужчина зна­ет толк в жен­ских ли­чи­ках.       Лишь дыхание троих женщин нарушает тишину. Проходит время, прежде чем тётушка Хариетт продолжает:       — Ты ста­ла взрос­лой, Анел­ла. Те­перь ва­ши с Софи де­вичьи глу­пос­ти вро­де пле­те­ния вен­ков дол­жны ос­тать­ся по­за­ди: него­же вос­пи­тан­ной де­вуш­ке по­ро­чить имя семьи. У те­бя кра­сивые чер­ты, моя ми­лая: те­бя за­хо­тят взять се­бе в жё­ны мно­го муж­чин, но родители вы­бе­рут са­мо­го бла­го­род­но­го, того, ко­то­рый смо­жет обес­пе­чить те­бе даль­ней­шую жизнь.       — Тётушка Хариетт... — Со­фи пы­тается всту­пить­ся за сес­тру, но женщина ве­лит ей за­мол­чать:       — Твоя сес­тра ста­вит нас в не­лов­кое по­ло­же­ние, Со­фи. Злые язы­ки пуритан (2) не пе­рес­та­ют осуж­дать её. Анел­ле нуж­но стать же­ной бо­га­то­го джен­тель­ме­на — тог­да у нас есть шанс вы­ка­раб­кать­ся. Пред­ставь се­бе: она не вый­дет за­муж... Кто же тог­да смо­жет обес­пе­чить ва­ших сос­та­рив­ших­ся ро­ди­те­лей и ме­ня?       Она вновь за­мол­ча­ла на нес­коль­ко дол­гих се­кунд, а по­том про­дол­жи­ла:       — Это не Лон­дон, де­воч­ки, и вам сле­ду­ет как мож­но быс­трее по­за­быть о нём: здесь имя ва­ше­го от­ца не смо­жет по­тя­нуть нас пя­те­рых. Да ещё и Ке­ви­на. В здра­вом уме ваш отец боль­ше не ста­нет та­щить на сво­ей шее это­го нес­нос­но­го маль­чиш­ку! Не­уже­ли спра­вить­ся со всем этим смо­жет один У­ол­тер? По­то­му твоя ма­туш­ка и приг­ля­ды­ва­ет­ся к юно­му маркизу (3) Миль­то­ну, Анел­ла. Ах, Марк! Ми­лая, ты бы толь­ко ви­де­ла это ли­цо, эти куд­ри, что па­да­ют на пле­чи во­до­па­дом ис­крис­то­го зо­ло­та...       Ус­лы­шав имя юно­ши, Со­фи тут же прекращает иг­рать и по­ворачивает свет­лую го­лов­ку в сто­ро­ну тёт­ки.       — Марк Миль­тон? — удив­лён­но вы­дыхает она. — Го­во­рят, он как раз воз­вра­ща­ет­ся из Ин­до­не­зии...       — Да, он — во­ен­но-мор­ской ат­та­ше (4) в Вос­точ­ном Ти­мо­ре. Нас­то­ящий муж­чи­на, моя ми­лая, — тётушка Хариетт утвердительно кивает Анелле. — Ты по­те­ря­ешь от не­го го­ло­ву, как толь­ко уви­дишь, ну да это мы те­бе поз­во­лим, ведь те­рять го­ло­ву от сво­его суп­ру­га не так ху­до, как от муж­чи­ны, с ко­то­рым даже не об­ру­че­на.       Но Анел­ла не раз­де­ляет ра­дос­ти тё­тки и вос­торга сес­тры.       — Ат­та­ше? — в го­ло­се Анел­лы звучит тре­во­га. — Это зна­чит, мне при­дёт­ся от­пра­вить­ся с ним...       — Твой же­них сто­ит то­го, что­бы от­пра­вить­ся с ним хоть на край све­та, моя де­воч­ка. Стат­ный, кра­си­вый, га­лан­тный, ин­те­рес­ный со­бе­сед­ник, — при этих словах Анелла думает, что юноша невыносимо скучен, — не ули­чён в по­роч­ных свя­зях. Поз­во­ля­ет се­бе рас­ска­зы­вать при­ят­ные шут­ки в об­щес­тве дам. Это не­мыс­ли­мая уда­ча — приг­ля­нуть­ся та­ко­му юно­ше. Ты и са­ма не за­ме­тишь, как по­лю­бишь его.       Анел­ла морщится.       — Мо­ря­ки во­ня­ют ры­бой и солью. Будь я ру­сал­кой, я бы да­ла своё сог­ла­сие, но у ме­ня две но­ги, а не хвост.       Звон­кий смех тё­туш­ки Ха­ри­етт зас­тавляет обе­их де­ву­шек врас­плох.       — Моя девочка, ты всег­да бы­ла та­кой не­пос­редс­твен­ной! — в го­ло­се жен­щи­ны нет злос­ти. — Мне это нра­ви­тся, но об­щес­тво та­кое не при­ни­ма­ет. По­доб­ная дер­зость из уст жен­щи­ны всег­да вос­при­ни­ма­ет­ся ос­тро, и, по­ка не поз­дно, мо­лю те­бя — не поз­во­ляй се­бе лиш­не­го. Вспом­ни, как Джо­зи Лав­лесс вы­сек­ли на пло­ща­ди Свя­той Мэ­ри. Ка­кие взгля­ды те­перь ло­вит на се­бе эта жен­щи­на! Её ма­туш­ка не сме­ет по­ки­нуть сте­ны до­ма, а суп­руг зас­тре­лил­ся от по­зора. Какой скандал в приходе! Какой позор для нашей общины! Юная девушка позабыла обо всех правилах приличия и собственном благочестии!       Софи ахает и прикрывает рот ладошкой. Анелла тяжело вздыхает.       — Местные кумушки называли судей мягкосердечными и просили властей отдать злодейку им. Устроить самосуд, Господи помилуй! — женщина крестится. — Тогда бы бедняжка не отделалась бы приговором, вынесенным ей достопочтенным старейшиной Гиббсом! Участницы самочинного суда всё напоминали о Писании и своде законов, позабыв о собственной добродетели!       «Имей моё сло­во хоть сколь-ни­будь ве­са, я бы са­ма ве­ле­ла вы­сечь это­го мас­те­ра (5) Гиб­бса», — думала Анел­ла. Она пом­ни­т, как кри­ча­ла от бо­ли свет­ло­во­ло­сая Джо­зи, ког­да У­ол­тер Титч бил её пал­ка­ми на гла­зах у об­щи­ны. Пе­ред тем, как под­вер­гнуть сов­сем ещё мо­ло­дую мис­сис Лав­лесс на­ка­за­нию, ста­рей­ши­на об­щи­ны ули­чил её в рас­путс­тве и наз­вал лег­ко­мыс­лен­ной жен­щи­ной, ут­ра­тив­шей доб­ро­де­тель и от­вер­гнув­шей неж­ные объ­ятия лю­бя­ще­го суп­ру­га. Тог­да Джо­зи вскри­ча­ла вне се­бя: — Неж­ные объ­ятия мо­его суп­ру­га! Бо­же ми­лос­ти­вый, был бы этот че­ло­век хоть сколь­ко добр ко мне, хоть сколь­ко не­жен! Тот, за ко­то­ро­го ме­ня вы­да­ли за­муж, не к­то иной, как гру­бое, без­душ­ное жи­вот­ное. Я меч­та­ла о счас­тли­вом бра­ке, о лю­бя­щем му­же, о де­тях, но по­лу­чи­ла му­жа, охочего до бу­тыл­ки, ко­то­рый про­мо­тал сос­то­яние по ту­пос­ти и вы­нуж­ден был бе­жать сю­да, в эту бо­гом за­бы­тую глушь, и ме­ня по­та­щил с со­бой! Он вы­го­нял ме­ня из до­ма в про­лив­ные дож­ди, при­во­дил в наш дом бес­стыд­ных рас­пут­ниц, про­са­жи­вал пос­лед­ние день­ги в ка­ба­ках. Ча­ша мо­их стра­да­ний и по­зо­ра пе­ре­пол­ни­лась, и, пре­бы­вая в пол­ном от­ча­янии, я от­ве­ти­ла на чувс­тва бла­го­род­но­го Эдур­да Гри­га. Те­перь вы зна­ете, что нат­во­ри­ли: вы ли­ши­ли моё сер­дце пос­лед­ней на­деж­ды...       — Ма­туш­ка ве­лела мне вы­учить и Ста­рый За­вет, и Но­вый, так что я знаю, что есть грех, и по­нимаю, где про­ходит его грань, — спо­кой­но про­из­но­сит Анел­ла, раз­гла­живая свои юб­ки. — Про­шу прос­тить ме­ня, но я хо­чу по­дышать све­жим воз­ду­хом, а то мне дур­но.       Ког­да девушка под­ни­ма­ет­ся на но­ги, тё­туш­ка Ха­ри­етт тя­жело взды­ха­ет. Её ху­дые пы­ла­ющие щё­ки на­чина­ют блед­неть.       — Прос­то пом­ни, моя де­воч­ка, что книж­ки не обес­пе­чат те­бе бу­дуще­го, — го­ворит она, хва­тая пле­мян­ни­цу за ру­кав платья и вы­нуж­дая ос­та­новить­ся. — При­ми пред­ло­жение Миль­то­на, да пос­пе­ши — ты кра­сави­ца, но и он слиш­ком за­вид­ный же­них, что­бы ждать доль­ше.       Взды­хая, Анел­ла обе­ща­ет по­раз­мыслить над сло­вами тёт­ки. Она нап­равля­ет­ся в сто­рону две­ри, чувс­твуя на се­бе прис­таль­ный взгляд па­ры се­рых глаз.       Ули­ца встре­ча­ет её за­пахом уг­ля и по­та, ка­жущим­ся не та­ким рез­ким из-за сы­рос­ти.       Неп­ри­вет­ли­вое се­рое не­бо рас­ки­дыва­ет­ся над го­ловой, слов­но шаль на пле­чах тё­туш­ки Ха­ри­етт, и на­вева­ет тос­ку. Вок­руг сну­ют лю­ди: жен­щи­ны при­дер­жи­ва­ют за по­долы тя­жёлые юб­ки, что­бы те не во­лочи­лись по раз­мокшей зем­ле, и муж­чи­ны в са­погах гром­ко то­па­ют по лу­жам.       На трёх те­легах, чьи ко­лёса уто­па­ют в раз­вя­зён­ной зем­ле, муж­чи­ны при­вез­ли дро­ва. Один из них, ку­черя­вый Оли­вер Бей­тс, си­дит воз­ле сво­его от­ца на коз­лах, и, ког­да тот тя­нет за по­водья и ос­та­нав­ли­ва­ет тя­жело­воза, спры­гива­ет с те­леги. Он спе­шит на по­мощь по­дос­певшим, ко­торые тут же при­нима­ют­ся раз­гру­жать по­воз­ки, и на ли­це Анел­лы по­яв­ля­ет­ся улыб­ка: ей нра­вит­ся наб­лю­дать за этим юно­шей, нра­вит­ся, как он хму­рит бро­ви, ког­да в чём-то не­уве­рен, и как в угол­ках его глаз со­бира­ют­ся мор­щинки. Она счи­та­ет ли­цо пар­ня уди­витель­но жи­вым, и по­тому на­ходит его прив­ле­катель­ным.       Ми­мо крыль­ца, на ко­тором ос­та­нови­лась Анелла, про­бега­ют две хо­хочу­щие дев­чушки в нак­рахма­лен­ных чеп­цах. Приншесс уз­на­ёт их — это Сь­юзи и Элай­за Дар­линг, до­чери прач­ки из Нь­юкас­ла, с ко­торы­ми её семья про­вела на ко­раб­ле «Ас­то­рия» два не­лёг­ких ме­сяца. У них в но­гах иг­ра­ет­ся любимец — зо­лотис­тый кор­ги, как две кап­ли во­ды по­хожий на ма­лень­кую ли­сицу.       Анел­ла вдруг вспо­мина­ет их от­ца: этот че­ловек, ши­рокий в пле­чах и столь же доб­ро­душ­ный, как и раз­добрев­ший, всег­да ей нра­вил­ся. Де­вуш­ка уми­ля­ет­ся то­му, как пос­ле тя­жёло­го дня, про­ведён­но­го на строй­ке, он с улыб­кой об­ни­ма­ет сво­их до­черей — в про­тиво­вес то­му, как Эд­вард Гиббс веч­но уп­ре­ка­ет сво­их в том, что они ве­дут се­бя не­подо­ба­юще для жен­ско­го по­ла.       Жизнь в быс­тро раз­ви­ва­ющем­ся Нодс-Хил­ле ки­пит, а внут­ри у Анел­лы что-то вдруг рез­ко за­мира­ет. Её буд­то опус­то­шили из­нутри, вы­качав все жи­витель­ные со­ки. Буд­то уда­ром то­пора раз­ру­бив все ка­наты, на ко­торых дер­жался мост над про­пастью, и ос­та­вив лишь сла­бо раз­ли­чимый горь­кий оса­док где-то в са­мой глу­бине ду­ши.       Де­вуш­ка гля­дит впе­рёд, мыс­ли сме­ня­ют­ся в ха­отич­ном по­ряд­ке, и ни за од­ну она не мо­жет уце­пить­ся. Од­на буд­то вре­за­ет­ся в соз­на­ние. Гро­мады по­лыха­ющих су­саль­ным зо­лотом ле­сов по­ража­ют взор, зав­ле­кая, и Анел­ла уве­рен­но ки­ва­ет, ре­шая, что неп­ре­мен­но от­пра­вит­ся ту­да ны­неш­ним ве­чером. _________________ (1) Вёрджинел — небольшой столообразный струнный музыкальный инструмент, клавиши которого сдвинуты влево от центра; (2) Пуритане — английские протестанты, последователи кальвинизма в XVI—XVII веках; (3) Маркиз — землевладелец, распоряжающийся в графствах, расположенных на границах государства. На своей территории маркизы обладают судебной, законодательной и исполнительной властью, а так же имеют свою армию и, если есть возможность, флот; (4) Военно-морской атташе — морской офицер, прикомандированный к посольству в иностранном государстве для предоставления сведений о военно-морских силах иностранных государств; (5) Аббревиатура Mr. (современный «мистер») до XVIII века скрывала под собой обращение master.