Когда орланы возвращаются в гнёзда

      Нес­мот­ря на ус­по­ка­ива­ющий жар ка­ми­на, хо­лод всё рав­но про­ни­ка­ет че­рез са­мые сте­ны и за­би­ра­ет­ся под ль­ну­щие к строй­ным ло­дыж­кам шер­стя­ные юб­ки — та­кие же чёр­ные, как не­бо за ок­ном. С ули­цы ве­ет сы­ростью, а зав­тра не­мо­щё­ные до­ро­ги Нодс-Хил­ла вновь прев­ра­тят­ся в неп­ро­лаз­ное бо­ло­то. Кли­мат в этих кра­ях та­кой же су­ро­вый, как и в плачущей Ан­глии, а бы­ва­ют дни, ког­да по­го­да су­ро­вее, чем в Кам­брии (1).       Ма­муш­ка (2) Нэн уже по­ло­жи­ла под прос­ты­ни нес­коль­ко го­ря­чих кир­пи­чей, за­вёр­ну­тых в по­ло­тен­ца, но по-преж­не­му ле­дя­ная неп­ри­вет­ли­вая ткань зас­тав­ля­ет Анел­лу ёжить­ся. Де­вуш­ка при­жи­ма­ет­ся ще­кой к по­душ­ке и смот­рит, как на де­ре­ве за ок­ном рас­ка­чи­ва­ет об­на­жён­ные вет­ви бу­шу­ющий ве­тер.       Со­фи уса­жи­ва­ет­ся у ту­алет­но­го сто­ли­ка, рас­пле­та­ет во­ло­сы и, бе­ря в ру­ки щёт­ку, при­ни­ма­ет­ся про­во­дить ей по су­саль­но­му зо­ло­ту. Су­до­рож­ные дви­же­ния лишь боль­ше спу­ты­ва­ют гус­тые пря­ди. Анел­ла, взды­хая, опус­ка­ет гла­за, не же­лая боль­ше ви­деть бе­зыс­ход­ную тос­ку, зас­тыв­шую в гла­зах сес­тры. Сер­дце де­вуш­ки сжи­ма­ет­ся.       — Он хо­рош со­бой, но в жиз­ни есть мно­жес­тво все­го, что го­раз­до ин­те­рес­нее ана­то­мии Гар­вея (3) и рас­се­че­ния тка­ней, — воз­му­ща­ет­ся Со­фи. — Мне жут­ко на­до­ели рас­ска­зы о том, как он из­вле­ка­ет стре­лы из ног сол­дат и при­ни­ма­ет оче­ред­ные ро­ды у этих смор­щен­ных ста­рух.       Ког­да на по­ро­ге по­явил­ся Пи­тер Д'Ар­си — тем­но­во­ло­сый, яв­но нер­вни­ча­ющий муж­чи­на пя­ти фу­тов де­ся­ти дюй­мов рос­том, с ак­ку­рат­но подс­три­жен­ной ко­рот­кой бо­ро­дой, об­рам­ля­ющей дол­го­вя­зое ли­цо, ры­же­ва­ты­ми уса­ми и оч­ка­ми на пе­ре­но­си­це, — чтобы обсудить с отцом семейства вопрос о женитьбе, при­выч­ный ук­лад в до­ме Приншессов пе­ре­ме­нил­ся.       Оли­вер Прин­шесс был рад прис­тро­ить дочь так ус­пеш­но, в на­ча­ле да­же не ве­ря в те­че­ние об­сто­ятель­ств: он по­ни­мал, что нем­но­гие муж­чи­ны в ко­ло­нии за­хо­тят всту­пить в брак с де­вуш­кой с не­за­пят­нан­ной ре­пу­та­ци­ей, но слиш­ком уж сво­ен­рав­ным ха­рак­те­ром — та­ко­вы­ми бы­ли обе его до­че­ри, вы­зы­ва­ющие ис­тин­ные сом­не­ния. Уда­ча, ка­за­лось, улыб­ну­лась их семье, и лю­без­ный док­тор сов­сем не казался ти­ра­ном, ко­то­рый за­гу­бит его, Оли­ве­ра, ма­лень­кую де­воч­ку; мас­тер Прин­шесс не стал упус­кать та­кой шанс, и свадь­ба сос­то­ялась.       Вы­ра­же­ние ли­ца Пи­те­ра всег­да бы­ло мрач­ным из-за боль­шо­го твёр­до­го под­бо­род­ка и на­суп­лен­ных бро­вей, а тём­но-ка­рие гла­за ом­рач­не­ны пе­чалью. Всё это пе­ча­лит Со­фи, ко­то­рая меч­та­ла о сов­сем дру­гом прин­це: го­лу­бог­ла­зом и свет­ло­во­ло­сом, вы­со­ком и ши­ро­коп­ле­чем, муж­чи­не силь­ном и за­ни­ма­ющим­ся со­от­ветс­тву­ющей ра­бо­той — дро­во­се­ке или охот­ни­ке. Со­фи не по­мо­га­ет ни пре­дан­ная лю­бовь му­жа, ни собс­твен­ные юные го­ды, и ли­цо её пос­ле же­нить­бы осу­ну­лось. Она ни­как не мо­жет прис­по­со­бить­ся к но­во­му об­ра­зу жиз­ни, по­нять не­же­ла­ние му­жа за­ни­мать­ся фи­нан­со­вы­ми вло­же­ни­ями, как это де­ла­ют дру­гие муж­чи­ны их об­щи­ны, по­лю­бить ми­ну­ты их бли­зос­ти. Пи­тер Д'Ар­си до сих пор ос­та­ёт­ся для неё чу­жим.       — Не будь так стро­га, Со­фи, — ка­ча­ет го­ло­вой Анел­ла. — Не ви­ни че­ло­ве­ка за то, что он серь­ёз­но от­но­сит­ся к сво­им обя­зан­нос­тям. Пред­ставь, что ста­ло бы с на­шим по­се­ле­ни­ем, лишь бах­валь­ся мис­тер Д'Ар­си сво­ими уме­ни­ями.       Со­фи тя­же­ло взды­ха­ет. Ко­неч­но же, она по­ни­ма­ет, что сес­тра пра­ва, но чувс­тво­вать се­бя оди­но­кой, на­хо­дясь в бра­ке, для неё рав­но­силь­но том­ле­нию в клет­ке, пус­кай мир вок­руг и твер­дит, что жен­щи­на ред­ко ког­да бы­ва­ет бо­лее оди­но­кой, чем бу­ду­чи за­му­жем. Анел­ла по­ни­ма­ет чувс­тва сес­тры, так как са­ма стра­шит­ся их.       — Ко­неч­но, ми­лая, ты пра­ва. Мне так стыд­но за свою глу­пость, — Со­фи нак­ло­ня­ет­ся поб­ли­же к Анелле и шеп­чет: — Но я уми­раю ря­дом с ним. Ка­жет­ся, что моё вре­мя уте­ка­ет, как во­да. Я не мо­гу иг­рать на вёр­джи­не­ле, не мо­гу тан­це­вать, зак­рыв­шись в спаль­не, по­ка ник­то не ви­дит... Это не­поз­во­ли­тель­но для за­муж­ней да­мы, да и мой муж… Он не пой­мёт. Он не столь строг ко мне, как мис­тер Гиббс к сво­ей же­не, но он не пой­мёт, Анел­ла, не пой­мёт…       Ес­ли бы Анел­ла са­мос­то­ятель­но не ус­во­ила, что ей, как и ос­таль­ным де­вуш­кам, пред­назна­чено иг­рать роль за­бот­ли­вой хо­зяй­ки, её зас­та­вили бы это сде­лать — об­щес­тво не при­ем­лет иной судь­бы для жен­щин, ро­див­шихся в бе­лых семь­ях.       Они с Со­фи час­то жа­лова­лись друг дру­гу на свою участь, по­нимая, что ни с кем боль­ше не смогут по­делить­ся го­рем. Об­ре­чён­ность уби­ва­ет бо­лез­неннее, чем пу­ля, и де­вуш­ки, к сво­ему ве­лико­му сты­ду, за­видо­вали бра­ту. Ке­вин, не смот­ря на ма­лоду­шие, мог вес­ти ув­ле­катель­ный об­раз жиз­ни, пол­ной ка­ких-ни­каких, но прик­лю­чений, а сёс­трам при­ходи­лось до­воль­ство­вать­ся лишь те­ми вол­ну­ющи­ми (и край­не опас­ны­ми, ведь, ули­чи их в этом об­щес­тво пу­ритан, это от­бро­сило бы оп­ре­делён­ную тень на ре­пута­цию) ко­кет­ли­выми улыб­ка­ми, ко­торы­ми они на­ходи­ли в се­бе си­лы (или бес­стыдс­тво?) об­ме­нивать­ся с прив­ле­катель­ны­ми мо­лоды­ми людь­ми. И чем бли­же де­вуш­ки приб­ли­жались к воз­расту, по дос­ти­жению ко­торо­го уже ни­как не мог­ли из­бе­гать бра­ка, а ма­туш­ки при­нима­лись все­ми прав­да­ми и неп­равда­ми пы­тать­ся ус­тро­ить на­ибо­лее дос­той­ный, тем силь­нее при­нима­лись иг­рать с ог­нём. Же­лание поз­нать не­кую ро­ман­ти­зиро­ван­ную опас­ность лишь воз­раста­ло, но с каж­дым днём всё боль­ше и боль­ше ста­нови­лось по­хожим на сказ­ку. И тя­гос­тные том­ле­ния в клет­ке со сталь­ны­ми пруть­ями да­вила лишь силь­нее.       С ули­цы до­но­сят­ся сла­бые зву­ки го­ло­сов и за­вы­ва­ния вет­ра. Где-то не­по­да­лё­ку хло­па­ет дверь.       — Ко­неч­но, ве­ли­кий грех так от­зы­вать­ся о му­же, ко­то­рый так добр ко мне, но я не мо­гу ина­че, Нел­ли. Я увя­даю ря­дом с ним, как сор­ван­ная в са­ду ро­за. Мои ле­пес­тки об­ле­та­ют, а ве­тер кру­жит их пря­мо на ­гла­зах, сно­ва и сно­ва драз­ня.       — Ес­ли бы наш отец не был так добр, он мог сог­ла­сить­ся на брак с че­ло­ве­ком, ку­да бо­лее тре­бо­ва­тель­ным, чем мис­тер Д'Ар­си, Со­фи...       — Да, по­ни­маю, ми­лая, но в гру­ди по-преж­не­му бо­лит.       — Те­бе нуж­но вре­мя, — уве­рен­но ки­ва­ет Анел­ла, пы­та­ясь убе­дить в сво­их сло­вах ни то сес­тру, ни то са­му се­бя. — Пом­нишь, ма­туш­ке пот­ре­бо­ва­лось нес­коль­ко лет, что­бы по­лю­бить па­пень­ку. Мис­тер Д'Ар­си ува­жа­емый, ми­ло­сер­дный и чувс­твен­ный че­ло­век, и, я уве­ре­на, ты от­вер­га­ешь его лишь по­то­му, что он не по­хож на муж­чи­ну из тво­их мечт. Но кто зна­ет, ми­лая, что бы­ло бы, встреть ты то­го са­мо­го муж­чи­ну? Ока­жись он ти­ра­ном, бы­ла бы ты счас­тли­ва?       — Лег­ко те­бе го­во­рить, ведь ут­ром при­бы­ва­ет мас­тер Миль­тон, — всё так же шеп­чет Со­фи, ведь ес­ли кто пой­ма­ет сес­тёр за по­доб­ным раз­го­во­ром, не ми­но­вать им на­ка­за­ния. — Он си­ро­та и вос­пи­тан­ник мар­ки­за Эл­ли­ота Миль­то­на, сво­его дядь­ки, и унас­ле­ду­ет боль­шое сос­то­яние. Вот, что на­зы­ва­ет­ся вы­год­ным бра­ком, Нел­ли.       Эл­ли­от Миль­тон, рож­дён­ный фев­ра­ля пер­во­го дня ты­ся­ча шесть­сот двад­цать треть­его го­да, всег­да с гор­достью рас­ска­зы­вал ис­то­рию вос­хож­де­ния сво­его древ­не­го и слав­но­го се­мей­ства, не чу­ра­ясь по­ве­ды­вать об этом да­же жен­щи­нам — ко­неч­но же, лишь тем, ко­то­рых счи­тал на­ибо­лее ува­жа­емы­ми в об­щи­не.       Своё дос­то­инс­тво он об­рёл от рож­де­ния, а вот ти­тул мар­ки­за — в пер­вый год прав­ле­ния Кар­ла Вто­ро­го (4). В то же вре­мя он уз­нал, что его еди­нок­ров­ная сес­тра, пе­реб­рав­ша­яся с му­жем в Че­шир и там же по­чив­шая, двад­цать лет на­зад — день в день — про­из­ве­ла на свет Мар­ка Даг­дэй­ла, впос­ледс­твии вы­ка­зы­ва­юще­го вер­ность ко­ро­не. О смер­ти от­ца юно­ша уз­нал, бу­ду­чи нап­рав­лен­ным ан­глий­ским пар­ла­мен­том в сво­бо­до­мыс­ля­щий и пло­дя­щий­ся Па­риж (5), и по воз­вра­ще­нии на ро­ди­ну стал нас­лед­ни­ком сво­его дя­ди из Сас­сек­са (6).       Сам сэр Эл­ли­отт де­тей не имел; со­че­тав­шись бра­ком с юной кра­са­ви­цей Ан­же­ли­кой — до­черью фран­цуз­ско­го пос­ла — он про­из­вёл на свет ми­ло­вид­ную де­воч­ку с яс­ны­ми го­лу­бы­ми гла­за­ми, скон­чав­шу­юся от уду­ше­ния пу­по­ви­ной. Че­рез нес­коль­ко лет его же­на умер­ла в ре­зуль­та­те «ог­не­ви­цы» (7). Ре­бён­ка так же не уда­лось спас­ти. И Мар­ка Эл­ли­от лю­бит, как собс­твен­но­го от­прыс­ка.       — Я ви­де­ла его од­наж­ды в Лон­до­не, и он столь же хо­рош со­бой, сколь га­лан­тен, — меч­та­тель­но про­из­но­сит Со­фи.       Анел­ла же вновь вос­про­из­во­дит пе­ред сво­ими гла­за­ми об­раз мо­ло­до­го ин­дей­ца. Её соз­на­ние ак­ку­рат­но про­ри­со­вы­ва­ет кон­ту­ры смуг­ло­го ли­ца, и про­филь нез­на­ком­ца ка­жет­ся та­ким жи­вым, что у де­вуш­ки зах­ва­ты­ва­ло ды­ха­ние от мыс­ли, что сей­час он обер­нёт­ся и улыб­нёт­ся ей. И Анел­ла ни­как не мо­жет прог­нать этот об­раз из сво­ей го­ло­вы. «Что, если эти краснокожие люди на самом деле не так ужасны, как утверждают все вокруг?»       Со­фи тем временем про­тяги­ва­ет ру­ку, что­бы от­крыть дверь, но сло­ва Анел­лы зас­тавля­ют её ос­та­новить­ся. «Я уве­рена, что лю­бовь при­дёт к вам в брак» — зву­чат сло­ва сес­тры, и Со­фи бы звон­ко рас­хо­хота­лась, ес­ли ме­нее ува­жала Анел­лу. Вместо этого она мед­ленно обо­рачи­ва­ет­ся.       — К нам в брак? — де­вуш­ка ос­то­рож­но смот­рит на сес­тру. — Нел­ли, ми­лая... — она ка­ча­ет го­ловой из сто­роны в сто­рону, а за­тем про­из­но­сит: — Лю­бовь не мо­жет прий­ти ту­да, где ей прос­то нет мес­та.       Со­фи тя­жело взды­ха­ет, а Анел­ле хо­чет­ся взвыть от собс­твен­ной бес­по­мощ­ности.       — Пос­ле на­шего пер­во­го ра­за я не ис­пы­тала ни­каких чувств, а так же не наш­ла в этом за­нятии че­го-ли­бо вос­хи­титель­но­го воп­ре­ки сво­им ожи­дани­ям.       — Со­фи, как это про­изош­ло? — вы­дыха­ет Анел­ла, и ли­цо её баг­ро­ве­ет.       — Что про­изош­ло? — ка­жет­ся, что Со­фи и прав­да не по­няла воп­ро­са.       — Ну... с ним, — сес­тра ос­то­рож­но пы­та­ет­ся по­доб­рать сло­ва.       — Это бы­ло... Не столь боль­но, как рас­ска­зыва­ют, но вы­зыва­ло оп­ре­делён­ные не­удобс­тва. Но, в ос­новном, до­воль­но вол­ну­юще, — улыб­ка да­же не мель­ка­ет на ли­це Со­фи. Она нак­ло­ня­ет­ся, что­бы по­цело­вать сес­тру в щё­ку, и ста­ра­ет­ся как мож­но ти­ше по­кинуть ком­на­ту, ос­тавляя Анел­лу в оди­ночес­тве во мра­ке дож­дли­вой но­чи.

***

      В прос­торном свод­ча­том за­ле пах­нет сы­ростью и гнилью. Ме­бель выг­ля­дит так, слов­но дош­ла до семьи Миль­то­нов со вре­мён Ген­ри­ха Доб­ро­го, а мра­мор­ные пол­ки над ка­мином пок­ры­ты ко­потью. Пол из ка­мен­ных плит зас­ти­ла­ет об­ширный ту­рец­кий ко­вёр, ви­дав­ший и луч­шие ви­ды, а сте­ны ук­ра­шены при­везён­ны­ми из Сас­секса рез­ны­ми ду­бовы­ми па­неля­ми, по­чер­невши­ми за вре­мя пла­вания. Анел­ла под­ме­ча­ет, что да­же не смот­ря на вы­сокое по­ложе­ние в об­щес­тве и дос­та­ток, Миль­то­нам приш­лось обос­но­вать­ся в мас­са­чусет­ской ко­лонии, как обыч­ным пе­ресе­лен­цам.       Чёр­ные как смоль, во­ло­сы, уз­кое ли­цо и хо­лод­ные гла­за не ос­тав­ля­ют сом­не­ний в том, что че­ло­век, вос­се­да­ющий пе­ред Анел­лой, и есть мар­киз (8) Эл­ли­от Миль­тон. Дер­жит­ся он по­ра­зи­тель­но над­мен­но и вы­со­ко­мер­но, а кус­тис­тые бро­ви его иро­нич­но при­под­ня­ты. Ря­дом с ним сто­ит вы­со­кий и ши­ро­коп­ле­чий мо­ло­дой че­ло­век с при­ят­ным ли­цом, не ом­ра­чён­ным от­пе­чат­ком зло­бы. Ру­ки он дер­жит за спи­ной, сло­жен­ны­ми в за­мок, и угол­ки его губ тро­ну­ты ед­ва за­ме­ны улыб­кой.       Мо­лодая слу­жан­ка, прос­то­душ­но раз­гля­дыва­я при­быв­ших, всё хло­почет над ча­ем, ко­торый ник­то из соб­равших­ся в за­ле не со­бира­ет­ся пить. Она нак­ры­ва­ет сер­ви­ровоч­ный сто­лик и опус­ка­ет на не­го под­нос с под­ру­мянен­ны­ми пи­рога­ми.       — До­воль­но, Са­ра, — гру­бо бро­са­ет мар­киз и по­вели­тель­но взма­хива­ет ру­кой. — Оставь нас.       Де­вуш­ка под­хва­тыва­ет свои юб­ки и вы­бега­ет из за­ла, и Анел­ла про­вожа­ет её взгля­дом до са­мых две­рей: она толь­ко пе­рес­ту­пила по­рог до­ма Миль­то­нов, а мар­киз уже вы­зыва­ет у неё не­помер­ное от­вра­щение.       — При­са­жи­вай­тесь, — приг­ла­ша­ет сво­их гос­тей Миль­тон, и Прин­шес­сы пос­луш­но опус­ка­ют­ся на жёс­ткую чёр­ную ска­мью. — Рад поз­на­ко­мить­ся с ва­шей семь­ёй, мас­тер Прин­шесс.       Его голос зву­чит спо­кой­но, но в нём есть лишь не­воз­му­ти­мая веж­ли­вость. Это не при­хо­дит­ся по ду­ше Оливеру, но он ре­ша­ет стер­петь без­раз­ли­чие.       — Ва­ше Си­ятель­ство, поз­воль­те пред­ста­вить вам мою млад­шую дочь, — с гор­достью объ­яв­ля­ет он. — Со­фи и мис­тер Д'Ар­си не­дав­но по­же­ни­лись, и как силь­но об­ра­до­ва­ла нас эта но­вость!, в на­шей семье ожи­да­ет­ся при­бав­ле­ние.       Взгляд Эл­ли­ота Миль­то­на опус­ка­ет­ся к жи­во­ту Со­фи, и та реф­лек­тор­но прик­ры­ва­ет его ру­ка­ми.       — При­ми­те мои поз­драв­ле­ния, мас­тер Д'Ар­си, — Эллиот Миль­тон изоб­ра­жа­ет на ли­це что-то вро­де улыб­ки, но Анелла чувствует, что каждая попытка гостеприимства — фальшь. — Ес­ли вы не воз­ра­жа­ете, я хо­тел бы при­сутс­тво­вать на кре­ще­нии.       — Ко­неч­но, Ва­ше Си­ятель­ство, мы бу­дем очень ра­ды вам, — скло­ня­ет го­ло­ву в поч­ти­тельном пок­ло­не Пи­тер, опус­кая ру­ки на пле­чи суп­ру­ги и не­силь­но сжи­мая. Со­фи вы­дав­ли­ва­ет из се­бя скром­ную улыб­ку.       Сколь­ко Анел­ла пом­ни­ла сес­тру, звон­кий жа­во­ро­нок всег­да пре­бы­ва­ла в сму­ще­нии, но бы­ла столь оча­ро­ва­тель­на, что про­тив это­го ник­то не воз­ра­жал. Де­вуш­ка по­доз­ре­ва­ла, что бе­ло­ку­рая и ко­кет­ли­вая Со­фи прос­то до­ве­ла своё уме­ние де­лать мас­ку не­вин­но­го сму­ще­ния до уров­ня нас­то­яще­го ис­кусс­тва.       — А где же са­ма не­вес­та, ко­то­рую все так силь­но рас­хва­ли­ва­ют? Не под­ска­же­те, миис­тресс (8) Прин­шесс? — Мэ­ри-Джейн вздра­ги­ва­ет так, слов­но ря­дом с ней уда­ри­ла мол­ния, но тут же бе­рёт се­бя в ру­ки, и, по­ка дру­гие не­до­уме­ва­ют, как у мар­ки­за хва­ти­ло наг­лос­ти так об­ра­тить­ся к бла­го­род­ной жен­щи­не, снис­хо­ди­тель­но улы­ба­ет­ся. Эл­ли­от Миль­тон же ус­трем­ля­ет свой взгляд на Анел­лу и оце­ни­ва­юще щу­рит­ся.       Что-то по­роч­ное та­ит­ся во взгля­де тём­ных глаз. Девушка чувствует, что перед ней злой человек, в душе которого — мрак. Рядом с Эллиотом Мильтоном Анелле хочется сжаться в ко­мо­чек, по­доб­но ежу, и боль­ше ни­ког­да не рас­прям­лять­ся.       Вид это­го муж­чи­ны про­из­во­дит от­талки­ва­ющее впе­чат­ле­ние, и всё же Анел­ла ко­жей ощу­ща­ет его влас­тность.       — Мо­ему пле­мян­ни­ку дав­но уже по­ра же­нить­ся, — из­ре­ка­ет мар­киз.       Анел­ла под­жи­ма­ет гу­бы. В сво­ей го­ло­ве она слов­но слы­шит не­до­воль­ный шё­пот ма­те­ри: «Ещё один год, и ты нав­сег­да ос­та­нешь­ся в ста­рых де­вах».       — Да, не дур­на, — удов­лет­во­рён­но ки­ва­ет стар­ший Миль­тон, слов­но Анел­ла — то­вар на яр­мар­ке. Де­вуш­ка, ис­ко­са наб­лю­да­ющая за ро­ди­те­ля­ми, под­ме­ча­ет, как не ком­фор­тно им обо­им в об­щес­тве это­го ци­нич­но­го че­ло­ве­ка, но ес­ли отец изо всех сил сдер­жи­ва­ет­ся, что­бы не прис­тру­нить бу­ду­ще­го сва­та, то мать лишь ещё силь­нее рас­прям­ля­ет спи­ну и улы­ба­ет­ся так, слов­но все­му так и по­ло­же­но быть.       Анел­ла пе­ре­во­дит взгляд на до сих пор не про­мол­вив­ше­го ни сло­ва же­ни­ха. Марк Миль­тон сто­ит по-преж­не­му пря­мо и по-во­ен­но­му стат­но, све­дя за спи­ной ло­пат­ки, но на ли­це его прос­каль­зы­ва­ет не­до­воль­ство, и ниж­няя гу­ба под­ра­ги­ва­ет, буд­то он хо­чет что-то ска­зать дя­де, но ни­как не мо­жет ре­шить­ся.       — Что ж, — ус­та­ло вы­ды­ха­ет Эл­ли­от Миль­тон, слов­но вы­да­ёт кре­дит в бан­ке пос­ле дол­го­го и нуд­но­го со­бе­се­до­ва­ния. Он по­во­ра­чи­ва­ет­ся в сто­ро­ну пле­мян­ни­ка: — Не­вес­та нам по­дой­дёт, Марк?       Вос­пи­тан­ник уже со­би­ра­ет­ся что-то от­ве­тить, ког­да мас­тер Миль­тон вдруг во­оду­шев­ля­ет­ся.       — Хо­тя нет, пос­той­те, мас­тер Прин­шесс, сэр. А что ва­ша стар­шая дочь мо­жет пред­ло­жить нам, кро­ме сво­ей внеш­нос­ти? Хо­ро­ши ли её ка­чес­тва? До ме­ня дош­ли ше­пот­ки, что де­вуш­ка сво­ен­рав­на. Вам сле­до­ва­ло бы с­тро­же вос­пи­ты­вать её, а не пе­ре­ки­ды­вать это на пле­чи же­ни­ха.       — Дя­дя, — осе­ка­ет его Марк, и по­лы­ха­ющая от злос­ти Анелла ус­трем­ля­ет на не­го за­ин­те­ре­со­ван­ный взгляд. — Лю­ди лю­бят шеп­тать­ся. Уве­ряю, Ва­ша Свет­лость: мисс Прин­шесс не вы­зо­вет вашего гне­ва.       Эл­ли­от ус­трем­ля­ет на пле­мян­ни­ка та­кой же оце­нива­ющий взгляд, ка­ким ог­ля­ды­вал и Прин­шес­сов.       — Хо­ро­шо, — че­рез не­ко­то­рое вре­мя, по­ка­зав­ше­еся пе­ре­пу­ган­ным Прин­шес­сам веч­ностью, Эл­ли­от ут­вер­ди­тель­но ки­ва­ет. — Я по­ве­рю сло­вам сво­его пле­мян­ни­ка и дам сог­ла­сие на этот брак. Де­вуш­ка при­ят­на и, я вижу, не так дер­зка, как про неё по­гова­рива­ют. Но, на­де­юсь, мас­тер Прин­шесс, вы по­ни­ма­ете, что по­ло­же­ние ва­шей семьи край­не шат­кое, и ес­ли ва­ша дочь ка­ким-то об­ра­зом из­ме­нит моё мне­ние о се­бе, вам при­дёт­ся не­лег­ко.       — Моя дочь не под­ве­дёт вас, Ва­ша Свет­лость, — про­из­но­сит Оли­вер Прин­шесс, по-оте­чес­ки опус­кая ру­ку на го­ло­ву Анел­лы. — Она ста­нет ва­ше­му пле­мян­ни­ку прек­рас­ной же­ной.       Эл­ли­от от­ки­ды­ва­ет­ся на спин­ку сво­его крес­ла. Гу­бы его сжи­ма­ют­ся в плотную линию.       — Очень на это на­де­юсь, мас­тер Прин­шесс, — по то­ну его го­ло­са соб­рав­ши­еся по­ни­ма­ют, что зна­комс­тво двух се­мей­ств за­кон­че­но, и гости под­ни­ма­ют­ся с мест. Анел­ла со­бира­ет­ся по­рав­нять­ся со сво­ей ма­терью, но тут её ос­та­нав­ли­ва­ет при­ят­ный го­лос об­ра­ща­юще­го­ся к ней Марка Мильтона:       — Пос­той­те, мисс Прин­шесс. Вы и ваш отец не сос­та­ви­те мне ком­па­нию про­гу­лять­ся в са­ду?       Анел­ла за­ми­ра­ет и ус­трем­ля­ет на от­ца сму­щён­ный взгляд; ког­да тот ут­вер­ди­тель­но ки­ва­ет, де­вуш­ка обо­ра­чи­ва­ет­ся к же­ни­ху и смущённо улыбается.       — Прек­рас­но, — на ли­це Мар­ка иг­ра­ет счас­тли­вая улыб­ка.       Ког­да все трое вы­хо­дят из особ­ня­ка и сту­па­ют в сад, Миль­тон про­из­но­сит:       — Я слы­шал, вы дол­гое вре­мя за­ни­ма­лись фи­нан­си­ро­ва­ни­ем удобств для но­вых пе­ре­се­лен­цев из Ан­глии, но те­перь са­ми ока­за­лись в зат­руд­ни­тель­ном по­ло­же­нии.       Анел­ла удив­ляется та­ко­му учас­тию же­ни­ха в фи­нан­со­вых зат­руд­не­ни­ях тех, кто ни­же его по по­ло­же­нию, и под­ме­ча­ет та­кое же удив­ле­ние на ли­це отца. Тот про­из­но­сит:       — Да, ми­лорд, на­ша семья не мог­ла пос­ту­пить­ся сво­им дос­то­инс­твом и ос­тать­ся в сто­ро­не от бед дру­гих лю­дей.       Пре­ус­пе­ва­ющие про­мыш­ленни­ки пред­по­чита­ют вкла­дывать­ся в но­воп­ри­быва­ющих и во все­ус­лы­шание трез­во­нят о сво­ём слу­жении об­щес­тву, что­бы по­лучить с это­го ба­рыши. Мастер Приншесс же ни­ког­да не тра­тил вре­мя на рас­ска­зы о собс­твен­ной щед­рости: его пос­тупки го­вори­ли сами за себя.       — Это очень бла­го­род­но, сэр (9), — ки­ва­ет Миль­тон, и, под­ме­чая смя­тение на ли­це мас­те­ра Прин­шесса, под­бадри­ва­ет то­го улыб­кой.       — Бла­го­да­рю, — про­из­но­сит Оли­вер. — Мы бы­ли вы­нуж­де­ны прек­ра­тить всю бла­гот­во­ри­тель­ность и рас­смат­ри­вать ва­ри­ант сда­чи до­ма в на­ём. Мы ста­ли ме­нее рас­то­чи­тель­ны­ми и жи­вём по средс­твам, и, я уве­рен, это даст нам воз­мож­ность ос­та­вать­ся пла­тё­жес­по­соб­ны­ми ещё нес­коль­ко лет. В лю­бом слу­ч­ае, это луч­ше, чем воз­вра­щать­ся в Ан­глию.       Всё то, за что скуп­щи­ки мог­ли зап­ла­тить, уже дав­но было про­дано, и Анел­ла тя­жело взды­ха­ет.       — Мас­тер Оли­вер, сэр, Анел­ла, вы не пред­став­ля­ете, как мне жаль, что ваша семья жер­тво­вала мно­гим ра­ди дру­гих, а те­перь вы са­ми сто­ите на гра­ни ни­щеты, в стра­хе ли­шить­ся на­жито­го не­посиль­ным тру­дом. Ви­дит бог, это нес­пра­вед­ли­во.       — Бла­го­да­рю, ми­лорд. Мы бы­ли вы­нуж­де­ны от­ка­зать­ся от по­куп­ки ме­бе­ли для гос­ти­ной, ко­то­рую куп­цы из Гол­лан­дии при­вез­ли в прош­лый чет­верг. Но при­ят­но осоз­на­вать, что мы приложили все си­лы, что­бы об­лег­чить жизнь дру­им лю­дям.       Ме­бель перешла в наследство ещё её ма­тери, но Анел­ла прек­расно зна­ет, что эта рух­лядь не пред­став­ля­ет собой ни­какой цен­ности.       — Ко­неч­но. Вы очень бла­го­род­ный че­ло­век, мас­тер Прин­шесс — нем­но­гие бы сог­ла­си­лись на бла­гот­во­ритель­ность, не рас­счи­тывая по­лучить с это­го при­были. Ва­ша семья дос­той­на ува­же­ния.       — Бла­го­да­рю, ми­лорд.       — Про­шу, зо­ви­те ме­ня Мар­ком, — уве­рен­но за­меча­ет Миль­тон.        — Как вам бу­дет угод­но, — ки­ва­ет мас­тер Прин­шесс и не­уве­рен­но улы­ба­ет­ся. — По­ла­гаю, вы хо­те­ли бы ос­тать­ся на­еди­не с Анел­лой. Ми­лая, не уто­ми на­ше­го доб­ро­го дру­га.       Ког­да отец девушки уда­ля­ет­ся, Марк сму­щён­но про­из­но­сит:       — Я так рад, на­ко­нец, уви­деть вас. Я меч­тал об этом с са­мо­го сво­его от­бы­тия в Ти­мор.       Анел­ла пы­та­ет­ся вы­давить из се­бя улыб­ку, но у неё ни­чего не вы­ходит.       — Я по­нимаю... — про­из­но­сит Марк, и в воз­ду­хе по­виса­ет та­кая не­лов­кость, что Анел­ла не зна­ет, ку­да де­вать гла­за. — Я по­нимаю: но­вость о по­мол­вке с че­лове­ком, ко­торо­го вы ни­ког­да рань­ше не встре­чали, не при­носит столь­ко ра­дос­ти, как по­мол­вка с муж­чи­ной, всту­пить в брак с ко­торым ве­лит де­вуш­ке сер­дце.       — Вы очень чувс­твен­ный че­ловек, Ва­ша Свет­лость. Вы из то­го ред­ко­го ти­па муж­чин, ко­торых за­ботят жен­ские чувс­тва, — ти­хо за­меча­ет Анел­ла.       — Я имел честь ви­деть вас ни еди­нож­ды, мисс Анел­ла. Мы с ва­шим бра­том зна­комы ещё с од­но­го из при­ходов в ан­гли­кан­скую цер­ковь, и, по­лагаю, что он хо­тя бы па­ру раз об­молвил­ся об этом… — Марк силь­но изум­ля­ет­ся, уз­нав, что это не так. — Что ж, тог­да те­перь это из­вес­тно вам от ме­ня. Я ни раз на­вещал ва­шу семью под бо­лее скром­ным име­нем, чем моё нас­то­ящее, в то ле­то, ког­да вы с сес­трой от­пра­вились в Лон­дон. Рас­ска­зы мас­те­ра Прин­шесса о не­посед­ли­вой до­чери, рас­ска­зан­ные с улыб­кой, за­ин­те­ресо­вали ме­ня, и я от­пра­вил­ся в Лон­дон, го­ря же­лани­ем уви­деть вас.       Ру­ки Мар­ка Миль­то­на ед­ва за­мет­но под­ра­гива­ют.       — Я не су­мел най­ти си­лы, что­бы пред­ста­вить­ся вам лич­но, но изъ­явил дя­де уве­рен­ное же­лание про­сить ва­шей ру­ки. У ме­ня при­лич­ный дос­та­ток и до­ля в нас­ледс­тве мар­ки­за Миль­то­на. Об этом неп­ри­лич­но го­ворить, но… Жен­щин прив­ле­ка­ют до­ходы муж­чин, их име­ния… Сло­вом, не­вин­ные удо­воль­ствия, ко­торые су­лит та­кой брак. Нет ни­чего за­зор­но­го в том, что жен­щи­на стре­мит­ся улуч­шить своё по­ложе­ние. Жен­щи­не при­суща склон­ность ук­ра­шать се­бя, а ис­полнить та­кое не­уём­ное же­лание спо­соб­ны толь­ко день­ги. Я по­нимаю это. И при­нимаю как дол­жное это свой­ство жен­ской на­туры.       — Как пос­ле­дова­тель­ни­це пу­ритан­ских нра­вов и до­чери эс­квай­ра, мне чуж­ды та­кие низ­менные же­лания, ми­лорд, — твёр­до за­яв­ля­ет Анел­ла.       — У вас пыт­ли­вый ум, мисс Прин­шесс. Не­насыт­ный, как ум муж­чи­ны.       Вни­матель­ный взгляд за­метил смя­тение на ли­це де­вуш­ки.       — По­лагаю, что это не сов­сем ком­пли­мент, мас­тер Миль­тон.       — Вы на­ходи­те в се­бе не то си­лу, не то без­рассудс­тво го­ворить с муж­чи­ной так сво­бод­но, как жен­щи­на не ос­ме­лилась бы го­ворить с жен­щи­ной, — ус­ме­ха­ет­ся Марк. — Приз­на­юсь, это ме­ня за­вора­жива­ет. Я це­ню си­лу ду­ха, но так же приз­на­юсь, что це­ню её, преж­де все­го, в муж­чи­нах. До то­го, как от­пра­вить­ся в Вос­точный Ти­мор, я был сре­ди тех, кто при­сутс­тво­вал при пе­реда­че Но­вых Ни­дер­ландов (10) ге­нерал-гу­бер­на­тором, и учас­тво­вал в Ло­ус­тофт­ском сра­жении в Бе­лой эс­кадре гер­цо­га Кам­берленд­ско­го. В во­ен­ное вре­мя на фре­гате нет мес­та жен­щи­нам, но у ме­ня нет сом­не­ний, что вы по­каза­ли бы там не мень­шую си­лу ду­ха, чем прос­лавлен­ные офи­церы, с ко­торы­ми я во­евал.       Марк поз­во­ля­ет се­бе го­ворить от сер­дца.       — Вы вос­хи­ща­ете ме­ня, Анел­ла. Мне хо­чет­ся уз­на­вать о вас боль­ше и боль­ше. Вы не по­хожи на дру­гих жен­щин, ко­торых я встре­чал здесь. У вас бун­тар­ский дух, а это прив­ле­ка­ет муж­чин. Муж­чи­ны лю­бят, ког­да им пе­речат, как бы они не гне­вались за это.       — Да­же ес­ли и так, мас­тер Миль­тон, ми­лорд, я всё рав­но не смо­гу стать вам хо­рошей же­ной, — уп­ря­мо за­яв­ля­ет де­вуш­ка, но по ин­то­нации её Марк де­ла­ет вы­вод, что она ис­пы­тыва­ет стыд. — Ваш дя­дя прав, и, воз­можно, мо­ему от­цу сто­ило вос­пи­тывать ме­ня стро­же, ведь он ни­ког­да не по­вышал на сво­их де­тей го­лос и не под­ни­мал ру­ку... Но я всё рав­но пред­почту ос­тать­ся со­бой.       Го­лоса, до­нося­щи­еся из до­ма Миль­то­нов, ка­жут­ся да­лёки­ми и приг­лу­шён­ны­ми, а про­ис­хо­дящее — ноч­ным кош­ма­ром.       — Но как так выш­ло, что нра­вы об­щи­ны столь силь­но да­вят на вас? — ка­жет­ся, что Марк на са­мом де­ле ис­пу­ган её ре­чами. — Нравс­твен­ность — бес­спор­ное дос­то­инс­тво, а мой дя­дя счи­та­ет, что ина­че и быть не мо­жет.       Анел­ла смот­рит на зас­тывшую фи­гуру же­ниха.       — Я ви­жу вок­руг се­бя нес­час­тных жен­щин, мас­тер Миль­тон, ро­жа­ющих по ре­бён­ку в год и уми­ра­ющих в страш­ных му­ках.       — Вы боитесь такой смерти, Анелла?       — Я боюсь того, что такая жизнь не предусматривает никакой надежды облегчить бремя. Я хочу проявлять любовь, не сдерживаясь, не боясь осуждения общины. Можно ли уважать общество людей, попирающих чувства? Вы можете выпороть меня на городской площади, но я желаю чувствовать себя равной тем, кто рядом, а не бестелесной тенью.       — Вы ведёте очень опасные разговоры, мисс Приншесс, но… — выдыхает Марк, но охваченная порывом чувств Анелла перебивает его:       — Если позволит Его Светлость, я буду вести подобные разговоры и дальше, и если община и может связать меня по рукам и ногам, то свободу мысли вырвать из моих рук она не сможет.       — … но мне это нравится, Анелла, — с улыбкой влюблённого мальчишки выдыхает Марк. — С ума ли я сошёл или в здравом уме, вселился ли в вас истинный бес или вы ангел, несущий свет просвещения, я не могу сказать иначе. Мне нравится ваша храбрость, — он уверенно кивает. — Вы говорите то, что думаете — безрассудный и отчаянный шаг. Вам чужда чопорность здешних женщин, и это восхищает меня. Наверное, я и вправду странный мужчина, раз позволяю своей будущей жене говорить такие вещи, но, видит бог, я счастлив её слушать.       Даже мысли об этом приводят Марка Мильтона в волнение. На верхней губе его выступают капельки пота. Чтобы избавиться от подобных мыслей, он произносит:       — Когда мы станем мужем и женой, я увезу вас в прикарибскую Южную Америку. Я покажу вам места, о которых вы и помыслить не могли. Они столь красивы, что, несомненно, немедленно покорят вас. Вы ведь читали книжные издания о воспоминаниях моряков, побывавших там? С вашим интересом к жизни у меня не остаётся никаких сомнений. Конечно, мы отправимся туда до того, как у нас появятся дети. Малышам нечего делать в тех краях.       Анелла вздрагивает и изо всех сил старается сдержать слёзы. Ей кажется, что именно в эту минуту она познаёт одиночество, равное которому невозможно найти — то самое одиночество души, лишённое всякой надежды. _________________ (1) Камбрия — графство на северо-западе Англии; (2) Мамушка — в значении «няня»; (3) Имеется ввиду книга Уильяма Гарвея «О движении сердца и крови»; (4) Карл Второй (1630 – 1685) — король Англии; (5) Отсылка на исторический факт о «культе кровати» в стране XVII века. Французы того времени стали европейскими гегемонами в области демографии; (6) Сассекс — графство на юге Англии; (7) Огневица — лихорадка, жар. Родильная горячка представляла собой обширное заражение крови женщины; (8) Английское сло­во mistress (от фран­цуз­ско­го maîtreese, «госпожа», «хозяйка дома») к XVI столетию ста­ло обоз­на­чать лю­бую жен­щи­ну вне за­виси­мос­ти от её се­мей­но­го ста­туса. Однако в XVII ве­ке его стали использовать при упоминании любовницы женатого мужчины, и, дабы не обидеть женщин, в обиход вошло его сокращение, «миссис», считавшееся до тех пор вульгарным; (9) Слово sir («сэр», «господин») употребляется при обращении к мужчине, равному или старшему по возрасту, званию, должности или социальному положению. В контексте подчёркивается уважительное отношение Марка Мильтона по отношению к Оливеру Приншессу, не смотря на явно выраженное неравенство в социальном положении; (10) Новые Нидерланды — регион на территории Северной Америки в XVII веке, главным городом колонии был Новый Амстердам (Нью-Йорк). В 1664 году английская экспедиция из четырёх кораблей захватила город, и генерал-губернатор Стёйвесант передал Новые Нидерланды англичанам.