Осколки прошлого

Рассветное солнышко только показывало свои первые лучики и медленно рассеивало ночной мрак. Рассвет – самое прекрасное время суток, знаменующее начало нового дня и новых надежд. Времени было около четырёх утра, но тем не менее по улице очень бодро бежала девушка, лет шестнадцати. Она сама была как маленький лучик, что убежал от солнышка, что бы повеселиться. Длинные светлые волосы были почти по колено, лёгкое летнее платье развивалось на ветру,большие добрые глаза светились радостью, а факт, что девушка бежала босиком по газону, только добавлял умиления. - Доброе утро, Мавис! – окликнул хозяин местной булочной, который только пришёл, чтобы открыться. - Здравствуйте! – девушка простодушно улыбнулась, помахала рукой булочнику и побежала дальше. - Эх, ну просто ангел, – беззлобно усмехнулся мужчина. – И что ты нашла в этом угрюмом нелюде? А тем временем Мавис торопилась домой и радовалась, что её маленький городок просыпается. Это тебе не огромный мегаполис, здесь всё идёт намного проще. Люди встают рано, все друг-друга знают в лицо и все пытаются разглядеть, что творится у соседей. Она не исключение и тоже любитель погреть ушки, но вот только люди и её тараканов пытаются разглядеть, а у неё их много. А вернее один, но очень большой. Девушка лишь обречённо вздохнула. Они слишком странные для этого места, да и вообще для людей. Она такая позитивная и жизнерадостная, а он мрачный и замкнутый. Когда они приехали сюда, на неё все смотрели, как на сумасшедшую. Как такая, как она, могла сойтись с таким, как он? Мавис лишь усмехнулась. Если бы у них был выбор... И вот Мавис прибежала к маленькому миленькому домику на окраине посёлка. Она очень любила это место, а ему большой роли не играло. И вот Мавис открыла дверь и вошла в дом. - Зереф! Я дома!!! – весело закричала девушка. – Пойдём погуляем! Хватит спать! Сейчас такой красивый рас... Вдруг девушка замолчала, а уже через мгновение липкий ужас пробежался по всему телу. Такое случалось и раньше, и это никогда не заканчивалось хорошо. В доме было светло, так как окна были довольно большими, но тьма в доме словно ожила. Все тени были настолько «густыми» и плотными, что казалось их можно потрогать. Тьма словно чёрный туман заполняла всё пространство, практически обволакивая весь коридор, но на свет выйти не рисковала. Лучи солнца, что падали на пол через окно, как стена, не пускали тьму из коридора. Это случилось снова, и, так же как и в прошлый раз, всё будет очень плохо. Взгляд Мавис тут же стал серьёзным и очень уверенным. Девушка, не раздумывая, вошла в коридор, и чёрный туман, словно испугавшись, тут же расплылся в разные стороны, пропуская вперёд. Мавис быстрым шагом шла в дальнюю комнату и остановилась возле двери. Всем телом девушка ощущала, что тени буквально сгущаются у неё над головой, словно пытаясь раздавить, но, в то же время, не подходили близко, словно боялись. Тяжело вздохнув, Мавис взяла за ручку двери и вошла в комнату. Картина, которая предстала перед молодой блондинкой, была более чем увлекательная. Шторы были задёрнуты, весь пол в осколках битого стекла, но не это напрягало. В одних штанах, стоя на коленях возле стены, сидел парень с осколком стекла и с безумным взглядом что-то царапал на стене. Выглядело это страшно, но Мавис и не думала его останавливать. Наоборот, она, пусть и с тревогой, но с реальным интересом вглядывалась в то, что царапал парень. Какие-то непонятные символы, закорючки, но девушка внимательно бегала по ним глазами, словно читала книгу. Вдруг глаза девицы расширились от ужаса, сердце упало в пятки, а дыхание сбилось. Мавис закрыла рот руками, а на ресницах заблестели слёзы. - Нет... – чуть слышно прошептала девушка. – Этого... Не может... - И наступит новая эра, – брюнет выронил из руки окровавленный осколок стекла, поднялся на ноги и посмотрел на Мавис стеклянными глазами. – Падёт Свет и Тьма, ибо на то воля их детей. С этими словами парень закатил глаза и упал на пол. Девушка несколько минут смотрела на бездыханного парня, после чего снова прочитала нацарапанные письмена. - Нет, – досадно прошипела девушка, а в глазах мелькнула злоба. – Этого не может повториться снова. Не может... – последние слова она прошептала чуть ли не плача и посмотрела на лежащего без сознания парня. Губы тут же тронула лёгкая улыбка, и девушка аккуратно потащила парня к кровати. Уложив мужчину и накрыв его одеялом, девушка невесомо поцеловала его в губы. – Спи, Зереф. Спи... Твои силы нам ещё понадобятся. Девушка поднялась с кровати и, аккуратно обходя осколки, направилась на кухню. Надо поставить курочку готовиться, а после прибрать в комнате. Сейчас Мавис выглядела, как самая обычная девушка, которая готовит завтрак своему парню, но отчаяние и тревога никак не сходили с лица блондинки. Сейчас Зереф поспит, и они должны будут срочно идти к хранителям, потому что, если то, что он написал – правда, то они в полной заднице. *** Всё тело словно окоченело от ужаса настолько, что казалось, словно сердце тоже бьётся как можно тише, лишь бы не обнаружить себя. Слёзы сами собой катились по щекам, а глаза неотрывно смотрели в зеркало. Там, в отражении, была до чёртиков напуганная Леви МакГарден в просто шикарном чёрно-белом пышном платье. Кружевной корсет подчёркивал маленькую аккуратную грудь, чёрный шёлк оттенял белую кожу и блестел на свету, а чёрные кружевные перчатки делали и без того маленькие ручки Леви ещё меньше. Голубые волосы были подвязаны чёрной шёлковой лентой, на которой было несколько маленьких беленьких декоративных цветочков. Она была похожа на огромную фарфоровую куколку, которых можно увидеть на выставках или в очень дорогих особняках. Хотя, с таким запуганным и заплаканным лицом такую куклу можно было бы увидеть только в ужастиках. Леви в оцепенении смотрела на своё отражение, как вдруг шнур на корсете затянулся, и девушка едва ли не потеряла сознание. Нет, корсет не душил и вообще был не заметен по сравнению с тем, как душил страх. - Почему... – пытаясь не отключиться от ужаса, прошептала «Куколка». – Почему... Почему ты не отражаешься в зеркале? - В моё время даже шлюхи одевались приличнее, – послышался грубый мужской голос над ухом, и шнур на корсете затянули ещё сильнее. – Что за время. - Почему ты не отражаешься в зеркале? – как заведённая, повторяла девушка, чем ещё сильнее стала походить на куклу. - Позорище! – буквально прорычал мужчина сзади, завязывая уже затянутый корсет. – Ноги открыты, всё нараспашку! Да что за нравы!? - Почему... Ты... Не... Отражаешься... В... Зеркале... - Ну вот, – полностью игнорируя вопрос, констатировал мужчина и поправил ленту в волосах девушки. Так сказать, последние штрихи, после чего аккуратно повернул к себе Леви лицом, поднял подбородок и посмотрел в полные ужаса и слёз глаза. – Теперь намного лучше. Леви умоляла богов, чтобы этот ночной кошмар, наконец, кончился, а он всё не кончался и не кончался. Девушка смотрела в кроваво-красные глаза брюнета и была на грани обморока. А мужчина тем временем спокойно прошёл к кровати, возле которой стоял его портрет, взял картину и начал рассматривать «Своё отражение». - Ужин через двадцать минут, – довольно холодно, не отрываясь от портрета, заявил длинноволосый брюнет. – Советую не опаздывать, так как до завтрака возможности поесть не будет. С этими словами мужчина как ни в чём не бывало вышел из комнаты, прихватив портрет и оставил девушку в полном замешательстве. Леви ещё раз глянула в зеркало. «Кукла» – единственное слово, которым она могла описать свой вид. Она словно попала в шестнадцатый век, из которого не выбраться... Или не выпустят. - Так, Леви, спокойно, – девушка пыталась собраться с мыслями и пыталась убедить своё отражение в том, что не всё потеряно. – Эта дрянь боится солнца, а уже рассвело, так что нужно лишь тайком выскочить из замка и бежать на утёк! - До ближайшей деревни сто пятьдесят километров, а в таком платье ты далеко не убежишь, – горячее дыхание обожгло кожу прямо над ухом, от чего Леви чуть не упала в обморок. Мужчина передвигался настолько тихо, что казалось, что он парит над полом... А может, так и было? Уж что-что, а летать он... Или ОНО уж точно умеет! Что это вообще за мракобесье!? Но мужчина лишь как-то покровительственно погладил девушку по голове. - Почему... – уже не скрывала слёз Леви. – Почему я просто не могу уйти отсюда? - Это поместье никто не покинет, – холодно, но с некой грустью заявил хозяин дома. - Я уйду и не вернусь! - Вы всегда возвращаетесь и всегда приводите других. Парень поправил в очередной раз воротник на шёлковом платье девушки и как-то сочувственно вытер слёзы с её лица. Леви оторвала взгляд от зеркала и собравшись с духом посмотрела на упыря. - Я не могу провести здесь вечность! - Конечно не можешь, – как само-собой разумеющееся заявил упырь. – Это я здесь проведу вечность, а ты от силы протянешь лет шестьдесят. - ... – вот этого МакГарден меньше всего хотела услышать. – Я... - Ужин уже через пятнадцать минут, – заявил брюнет и вышел из комнаты. - ... – МакГарден не знала что говорить. – Спа... Си... Те... Ужин прошёл в, как бы это обозвать, запредельном ужасе и шике многовекового замка. Огромный дубовый стол, факелы на стенах, свечи, треск огня из камина. Мечта любого историка оказаться в таком месте, да и женщины тоже. Но не сейчас и не в такой ситуации. Леви неотрывно смотрела на мужчину напротив себя, и, честно говоря, едва сдерживала обморок. Длинные чёрные волосы были собраны в высокий конский хвост, королевская осанка, с десяток вилок на столе, но мужчина очень ловко орудовал ими. В принципе, если бы не пирсинг на лице, он запросто сошёл за аристократа... Шестнадцатого века. - Эх, – тяжело выдохнул парень и поднял глаза на запуганную девушку. – Тебе не говорили, что пялится является дурным тоном? - Ты... – Леви держалась как могла. – Гажил Рэдфокс? Приёмный сын Металликаны Рэдфокс? - ... – мужчина явно был возмущён таким поведением, но решил всё же подыграть. – Да. - Оу... – девушка сглотнула и начала нервно теребить вилку. – А сколько тебе лет? - Двадцать один, – холодно ответил парень и отпил вина из бокала. - И... Давно тебе "двадцать один"? - С 1547-го года. - ... – Леви опустила голову и посмотрела в тарелку, пытаясь сложить все кусочки мозаики в голове, которые выстраивались в очень неприятную картинку. – Ты вампир? Повисла давящая тишина, отчего Леви только сильнее зажалась в себя. Пересилив чувство страха, девушка с трудом подняла глаза и увидела, что губы мрачного брюнета тронула лёгкая самодовольная ухмылка. - Да, – тихо молвил мужчина, от чего Леви лишь сильнее напряглась. - Но ты можешь есть простую еду! - А ещё тёплый, и сердце бьётся, – хозяин замка отпил вина. – Ты много вампиров видела, чтобы судить? Ну и что теперь делать? Вопросы кончились, а точнее их было так много, но одно дело задать их степенному дядечке в костюмчике, и совсем другое - задать их пятьсот-летнему упырю. Вопросы комом застыли в горле, а что делать дальше девушка не знала. Чтобы не сойти с ума, она задала, наверное, единственный вопрос, который её сейчас волновал больше всего. - Мои друзья... Мертвы? - Да. - Тогда почему я ещё жива? - Забавно, – у брюнета в глазах заблестел реальный интерес. – Знаешь, при первой встрече с Металликаной я задал ей тот же вопрос. И тут юного историка словно водой окатило. В одно мгновение всё встало на свои места, мозаика сложилась, всё в один миг стало понятным, но не менее пугающим. - Она тоже была вампиром, – сама себе констатировала Леви. – Не было никаких ошибок в записях, не было подставных имён и подделанных подписей, а все картины писались с натуры. Ей действительно было четыреста лет. - Металликане? – неподдельно удивился мужчина. – Нет. Она так много говорила о Нероне, о том, как горел Рим, – мужчина отпил вина. – Я не знаю, сколько ей было лет, но точно больше, чем четыреста. А вот тут Леви стало неподдельно страшно. Это же какими знаниями она обладала, раз прожила так долго. Леви приходила в ужас от цифры в четыреста лет, что выдавали ей архивы, но если Графиня застала времена правления Нерона, то ей должно было быть около шестнадцати веков... Или ещё больше. - Зачем ты пришла сюда? – бархатный мужской голос вырвал Леви из мрачных мыслей. – Зачем привела их в мой дом? Что ты искала? Этот вопрос поставил Леви в тупик. Что она искала? Зачем? Стоит ли то, что она нашла, того, что она потеряла? Она нашла всё, что искала, и даже больше, и теперь у неё будет вечность, что бы изучить архивы, и умереть, не поведав их никому. - Я искала Графиню Рэдфокс, – с досадой прошептала Леви. - Есть более короткий путь до архивов, – совершенно спокойно заявил упырь. – Поешь, а потом я тебя отведу. - Что!? – девушку просто скинули с небес на землю. – Ты позволишь мне прочитать архивы!? - А почему бы и нет? – в глазах мужчины блеснул лёгкий азарт. – Уж чего-чего, а времени на это у тебя будет предостаточно. - Почему? – взгляд историка вдруг стал очень твёрдым и уверенным. – Почему ты убил их всех, но оставил меня в живых? - ... – вдруг на лице мужчины растянулась настоящая полу-улыбка - полу-оскал. Это уже больше походило на тот оскал, что она видела на портрете. – Я вспомнил. Я был. - Кем? - Не важно кем. Я был в этом мире, и я есть здесь сейчас, – мужчина встал из-за стола. – Когда поужинаешь, я покажу тебе дорогу к архивам. С этими словами парень вышел из зала, оставив девушку в полнейшем замешательстве. Почему он так легко допустил её к архивам? Так спокойно позволил коснутся святой святых этого замка? И что имел ввиду под непонятной фразой «Я был и я есть»? Это наталкивало на мысль. Либо эта тварь что-то задумала, либо имеет настолько железную уверенность, что Леви никуда не денется, что позволит ей всё. Какой из этих вариантов страшнее, ещё надо подумать. Поняв, что делать нечего, Леви посмотрела на уже остывшее содержимое своей тарелки и начала жадно поглощать пищу. Как-никак, а она почти сутки не ела. Пришлось приспосабливаться к ночному режиму жизни. Днём Леви спала, а ночью занималась обычными делами, как просил её хозяин дома, которого она вообще не видела. Он появлялся то тут, то там, причём сам по себе. Создавалось впечатление, что он просто не хочет терять Леви из виду и лишь изредка даёт о себе знать. Упырь сдержал слово, и вот уже неделю девушка копалась в архивах, изучая мельчайшие детали жизни Металликаны, но от этого вопросов меньше не становилось. Она сидела в той самой комнатке с мольбертом и зеркалами. Леви нашла с десяток странных картин, помимо «эротической фотосессии Металликаны», которые заставляли историка теряться в догадках. Ей не давал покоя мальчик с розовыми волосами, картины которого довольно часто встречались в местной «Картинотеке», при том, что имени нигде не упоминалось. - Да уж, МакГарден. Вопросов меньше не становится, но с другой стороны, куда спешить? У тебя есть вся жизнь, что бы ответить на них, – грустно констатировала Леви, после чего в голову залезла шальная мысль, которая заставила девушку улыбнуться. – А может Гажила спросить? Авось ответит. - Смотря на какой вопрос, – раздалось за спиной, от чего девушка вздрогнула. Она так и не смогла привыкнуть к внезапным появлениям упыря, а мужчина спокойно прошёл в помещение и начал аккуратно складывать картины. – О чём ты хотела спросить? Ну и что ей теперь сказать!? А что она вообще теряет? Он её никуда не выпустит, а ходить в этом платье по замку и шугаться каждой тени ей порядком надоело. Может, уже пора хотя бы попытаться установить нормальные отношения или хотя бы контакт? - У меня много вопросов, – виновато протянула девушка. - А мы не торопимся, – съязвил парень. – Задавай. - Хорошо. – Более уверенно сказала историк и указала на откровенные картины Графини. – Ты знал художника, который нарисовал эти картины? - Ну почему же знал? Знаю, – усмехнулся мужчина. – Их нарисовал я. - ТЫ!!!??? В СМЫСЛЕ!!!??? – девушка пришла просто в ужас. – Зачем!? С какой целью!? Мужчина ничего не ответил, а лишь повернулся к девушке и галантно протянул руку в приглашающем жесте. Такое приглашение не вызывало никакого одобрения, но интерес и чувство, что терять нечего, заставили девушку сделать шаг навстречу и взять упыря за руку. Тёплые. Такие тёплые руки. Да уж, "Сумерки" врут про хладных, бледных, блестящих на солнце упырей без дыхания и пульса. А пока девушка прибывала в своих идеях о том, что реальность не соответствует кинематографу, мужчина провёл её к зеркалу, которое висело недалеко. - Что ты видишь? – вопрос вырвал Леви из раздумий и она посмотрела на своё отражение. - Э-э-э... Себя. - Хорошо. Подойди ближе к зеркалу. - Я... – Леви слегка растерялась. – Я не... - Давай. Девушка молча, не без опаски, выполнила просьбу упыря и встала вплотную к зеркалу. - Дотронься до него, – вежливо попросил упырь, и девушка сделала то, что велели. – Что ты видишь? - Себя, – всё в том же непонимании сказала Леви. - Именно. Твоё отражение повторяет всё то, что ты делаешь, – раздалось буквально над самым ухом, от чего Леви вздрогнула, но не смогла отойти, так как оказалась зажата между зеркалом и упырём. Мужчина провёл рукой по зеркалу, которое не отражало его, и девушка ещё больше испугалась. – А теперь представь, что его нет. Вообще. Нигде. Нет зеркала, посуды, стекла, ничего, где было бы твоё отражение. С этими словами парень отошёл в сторону картин и сел напротив одного из портретов Металликаны. Упырь нежно провёл рукой по контуру лица графини и обречённо опустил голову. - Вампиры бессмертны. Они сильны, быстры, их почти невозможно убить, но чем они платят за это? – Рэдфокс посмотрела на девушку через плечо. – Отражение – это плата. Плата за бессмертие и вечную молодость, но стоит ли она этого? - А... – Леви нервно теребила пышное платье, обдумывая уместность вопроса. – А разве не стоит? - Хм, – упырь усмехнулся, глядя на Леви, как на наивного ребёнка. – Зачем нам отражение, Леви? С одной стороны оно бессмысленно и бесполезно. С ним ничего нельзя сделать, и оно так долго преследует нас, что со временем мы начинаем его игнорировать... Но с другой стороны, оно несёт в себе очень важную деталь. Скажи мне, девочка, какого цвета твои глаза? - Ну... Это... – Леви не хило растерялась от такого вопроса. – Карие. - Откуда ты знаешь? - Ну я же... – вдруг Леви стала понимать, к чему клонит упырь. - Мы видим себя только в отражении, – Гажил как-то грустно посмотрел в глаза Графини на портрете. – Я не знаю, какого цвета у меня глаза. Я не знаю черт своего лица. Я даже не всегда уверен, что я вообще есть. Я не вижу своего отражения... И Металликана тоже не видела, – мужчина закатил глаза, вспоминая свою мать. – Время не щадит никого. Люди тратят баснословные деньги за портреты, что бы сохранить образ и лик, который не спасти от времени. Но вампиры вечны. Вечно молодые, неизменные, бессмертные. Им не нужно запечатлеть определённый момент своей жизни... Им нужно то, что не может дать им зеркало. - Отражение, – сама себе констатировала Леви. - Да, – парень как-то грустно опустил голову. – Отражение было её болезнью, навязчивой идеей. Больше половины своего состояние она потратила только на картины, которые сама же рвала в клочья и швыряла в огонь. Их было намного больше, в десятки раз, а здесь лишь те, что мне удалось сохранить. - Больше!? - Я не знаю, сколько их было до меня, но я сохранил лишь часть из них. С этими словами мужчина встал и начал натягивать покрывала на картины. Вдруг Леви увидела, что Рэдфокс начал складывать картины с розововолосым мальчиком, и просто не могла промолчать. - Кто это!? – практически выкрикнула Леви, подбегая к мужчине. – Этот мальчик мелькает на многих картинах. Гажил посмотрел на картину. На ней был мальчишка лет восьми, в лохмотьях, который за обе щёки уплетал фрукты из корзины. Корзинка была очень красивой и дорогой и, судя по всему, изначально служила натурой, а огрызки и косточки, что валялись вокруг неё, явно говорили о том, что она была не пустая, до прихода новой «модели». Сам мальчик сидел на столе, немытый-нечёсаный, и похоже, просто получал удовольствие от халявных вкусняшек того времени. Картина была до жути простой, просто «обжора и фрукты», но она была настолько живой и светилась обычным мирским счастьем и радостью, что казалось, мальчик сейчас подмигнёт и что-то скажет. Картина завораживала, и девушка даже не сразу заметила, что губы мужчины тронула самая обычная человеческая улыбка. Не говоря ни слова, Гажил поставил картину к стенке, а сам уселся на шелка, что были брошены неподалёку. - Его звали Нацу. Он был моим самым лучшим и преданным другом. Именно ему я обязан тем, что выжил в трущобах, – упырь сладостно закатил глаза, предвещая интересный рассказ. – Я помню этот день. Это был хороший день. Очень хороший. Это был очень хороший день... Чтобы кому-то нагадить! С этими словами мужчина жестом пригласил девушку сесть в ту же гору шёлка, а сам унёсся в далёкий шестнадцатый век, от которого у него остались лишь сны, воспоминания и картины. Ясный солнечный день был в самом разгаре. Щебетали птички, журчал ручеёк, слуги и прихожане слонялись туда-суда, и по всему поместью Металликаны Рэдфокс разносился заливистый детский смех. Полно людей, детей, всевозможных игр и серьёзных работ. Замок жил и наслаждался жизнью, а кое кто даже глядел на неё вверх ногами. На одном из дубов вниз головой висел мальчик лет восьми, уцепившись ногами за ветку. В руках был листок бумаги и кусок угля, короткие чёрные волосы были растрёпаны, а алые глаза просто светились азартом. Мальчонка ловко перекинулся с ветки на ветку и уже сидел почти на макушке дерева. Отличное место, а вот и «жертва», за которой он сюда и полез! Достав из кармана горсть орехов, мальчишка высыпал их на относительно ровную ветку и затаился. А вот и она! Белочка! Зверёк опасливо подбежал к мальчику и стал грызть орешки, а маленький натуралист, не теряя время, начал быстро зарисовывать эскизы. Надо признать, что к своим восьми годам мальчишка просто феноменально рисовал, и уже через пару минут у него был практически готовый рисунок белки, как вдруг... - ГАЖИЛ РЭДФОКС!!! – раздался истошный вопль, который спугнул белку и вдохновение. – Так, немедленно ко мне!!! - Твою мать, – не по детски выругался мальчик. – Явилось чудище. Превозмогая злость и отвращение, мальчик всё же слез с дерева, где его уже ждал разъярённый учитель. Сейчас опять скандал устроит, как-будто бы ему было мало от этого мудака в прошлый раз. - Что это за поведение!? – злобно срывал горло сухой высокий мужчина в обтягивающем костюме. - Колготки подтяни, – съязвил мальчик, брезгливо косясь на этот образ. Нет, Металликана никогда не заставит его вырядится так же. В штанах родился, жил и умрёт. Может без штанов, но не в колготках! - Да как... Да как... – мужчина просто задыхался от негодования. – Да что вы себе позволяете!!!??? Немедленно марш к мольберту!!! После этих слов мальчишка брезгливо фыркнул и направился к ненавистному полотну. Нет, он любил рисовать, правда предпочитал запечатлевать интересные моменты, а не эти, уже задравшие его со всех сторон, ЯБЛОКИ!!! Уже год, как он живёт у Графини, а этот мудила каждый день заставляет его рисовать эти грёбанные фрукты! Как он ему надоел! Он хотел рисовать то, чего не видно, то, за чем нужно гоняться, выжидать и ловить. Он хотел рисовать жизнь. - Пс-с-с... – раздался шёпот откуда-то из-за спины из кустов. – Эй, Гаж! От этого голоса по лицу парнишки расползлось просто хищное злорадство и звериный оскал. Вот оно, его спасение из этого гадского состояния. - Вылезай, – довольно шикнул Гажил. – Этот мудак свалил! Из кустов тут же выскочил такой же мальчишка лет восьми в рваных лохмотьях с розовыми волосами. Мальчик буквально светился жизнерадостностью и тут же полез к другу. - Что ты делаешь? - Фигню, – огрызнулся Гажил. – Бессмысленную и беспощадную. - Ну терпи, – многозначительно протянул друг и полез на стол к корзине с фруктами. – Ты у нас теперь аристократ, а значит тебе придётся это терпеть. - Эм... Нацу, – многозначительно протянул маленький брюнет, косясь на то, как его друг уже успел слопать половину корзины. – Вообще-то это... - Что? – не понял намёка пришлый оборвашка. Гажил промолчал, да и был ли смысл что-либо говорить, когда половина фруктов уже съедена. Но вдруг в глазах юного художника вспыхнул реальный интерес и осознание. Его друг сожрал все фрукты, поставленные для рисования, и его учитель будет в бешенстве, но он так прикольно смотрится на фоне этой дорогой корзины. И тут в тёмную голову закралась шальная мысль. - Ничего, – оскалился маленький художник. – Сиди и расскажи мне, как там дела в трущобах. - Я не знаю, к чему это был намёк, – Нацу открыто заявил, что знает, что его друг что-то задумал. – Но, пока у меня есть халявный хавчик, так и быть! Через три часа пришёл учитель и... *** Металликана спокойно сидела в библиотеке и читала очередной зарубежный роман, который принесли гонцы сегодня. Мало любителей среди элиты, кто уважал зарубежные романы, но только не графиня Рэдфокс. Эта особа могла целыми днями напролёт читать рассказы и истории. Но от увлекательного занятия её отвлёк страшный вопль со стороны входа. - ЭТО БЕЗОБРАЗИЕ!!! – вопил во всю глотку учитель, врываясь в библиотеку, держа в одной руке двух мальчишек, а в другой недорисованное полотно. – Посмотрите на это!!! - Что случилось? – обомлела статная брюнетка. - Он просто завидует, что я безумно красивый! – недовольно проворчал Нацу. – Конечно! Ему в его рейтузиках не светит! - Да как ты смеешь!!!??? – закричал мужчина и бросил обоих мальчишек на пол. – Ты, мелкое... - Довольно! – выкрикнула графиня и поднялась со своего кресла. – Гажил, что случилось? - Меня задрали яблоки! Услышав столь абстрактный ответ, Металликана подошла к учителю и посмотрела на полотно. Всё раздражение и непонимание тут же сменились нежностью и восхищением. - Гажил, – ласково протянула женщина и посмотрела на приёмного сына. – Это ты нарисовал? - Ну разве я не красавчик!? – с неистовым восторгом провыл Нацу. На картине был недокрашенный эскиз уплетающего за обе щёки фрукты Нацу. Мальчик выглядел настолько реалистично и мило, что графиня не смогла сдержать восхищения. - Графиня Рэдфокс! – недовольно выкрикнул учитель рисования и взял Гажила за шкирку. – Это уже выходит за все рамки! Ваш сын окончательно отбился от рук!!! - Меня к ним никто не «прибивал», – съязвил младший Рэдфокс. - ВОТ!!! – завыл мужчина и указал на мальчика. – Именно об этом я и говорю! Ваш сын дерзит, своевольничает и вообще не подчиняется! Я велел ему рисовать фрукты, а это что!? - А это мой лучший друг! – закричал Рэдфокс младший и со всей силы ударил учителя по ноге. – Понял меня, задрот в рейтузиках! - Сколько себя помню, он пытался меня сломать, – губы мрачного брюнета тронула улыбка и он посмотрел на миниатюрную девушку, которая всё же соизволила сесть рядом. – А я каждый раз ломал его в ответ. Честно, я даже не помню как этого идиота звали, но крови он мне выпил немало. Больше всего меня вымораживало, что он ничего не знал ни о рисовании, ни о чём-либо другом, но упорно пытался заставить меня ему подчинятся. - Почему? – спросила девушка. - Слабые всегда пытаются казаться сильными, тем более если ничего не могут сопоставить. Они начинают нападать на тех, кто не может по тем или иным причинам им ответить... – и тут улыбка брюнета стала походить на оскал. – Он думал, что так будет вечно. Что я вечно буду под него прогибаться, и он сможет так же беспрепятственно мной помыкать, – мужчина перевёл кроваво-красные глаза на девушку. – Как я уже сказал, это был очень хороший день, чтобы кому-то нагадить! - Вот вечно вы так! – Графиня Рэдфокс укоризненно смотрела на мальчишек. – Ладно Нацу, но для тебя, Гажил, такое поведение неприемлемо! - А я, что, виноват, что он такой мудак!? – мальчик очень не по-детски выругался. – И вообще, я никого не трогал, а этот дебил сам прикопался! - Гажил! – хоть женщина и была маленькой, но одного взгляда было достаточно, что бы даже самый бравый мужчина начал трястись от страха. – Ни слова более! Сегодня к нам приезжают важные гости, главный советник короля со своей семьёй и свитой, и я не хочу, что бы хоть что-то пошло не так! Поэтому сегодня, Гажил, я хочу, чтобы ты показал себя с лучшей стороны, а ты, Нацу, воровал яблоки из сада либо до их приезда, либо после. – Графиня придирчиво осмотрела обоих мальчишек и недовольно хмыкнула. – Боги, какие вы чумазые. А ну марш в баню, оба! Хоть Нацу и был дворовым мальчишкой, который не имел никакого отношения ни к поместью, ни вообще к графине, Металликана привязалась к нему и всячески закрывала глаза на все проказы и съеденные «модели для рисования». К вечеру собрался огромный бал, народу было не протолкнуться, что очень быстро выбесило Рэдфокса младшего. Восьмилетний ребёнок и так не очень-то горел желанием тусоваться во взрослой компании, а тут вообще «гастрономическое попоище». Жизнь штука забавная, ты никогда не знаешь, что именно тебе может пригодиться, поэтому мальчик всегда носил с собой пергамент для зарисовок и уголь, а так же не забывал оттачивать наработанные на улице навыки. Разумеется, и сейчас убежать со скучной тусни ему помогли именно они, но он даже подумать не мог, насколько удачно выбрал дорогу. Чтобы не попасться на глаза слугам, прихожанам и, самое страшное, Металликане, мальчик воспользовался одним из потайных ходов, который в замке было неимоверное количество. Фотографическая память, цепкий ум и банальное любопытство позволили всего за два месяца выучить замок полностью, до последнего камушка, но сейчас не об этом. Мальчик шёл по пыльным коридорам, прислушиваясь ко всем звукам за стенкой. Каких только сплетен не узнаешь в этих катакомбах, ведь коридор шёл вдоль комнат, и можно было услышать всё, что творилось за стенами. Так Металликана узнавала о заговорах и прочих неприятелях, а главное, можно было аккуратно выбрать кирпич и посмотреть, что творится в комнате. И Рэдфокса младшего стенка не подвела! Мальчик тихо шёл, освещая дорогу фонариком, когда услышал протяжный стон откровенного характера. Ничего удивительного, и слышал он это далеко не в первый раз. Всего-то парочка решила уединиться, а мальчишка просто проходил мимо по потайному коридору. Он так бы и прошёл мимо, не придав этому никакого значения, но вот только стоны женщины ему не казались знакомыми, а тяжёлое дыхание, ну хоть убейся, ни с кем бы не перепутал. - Надо же, – тихо прошептал мальчишка, поставил фонарь и с неким злорадством стал отковыривать кирпич. – Нет, я просто обязан увидеть ту грымзу, которая даёт этому уёбку! Так делать нельзя, это не по этикету, и если Металликана узнает, ой, жопа будет синяя, но мальчику было плевать. Он не сможет сесть неделю, но должен узнать с кем развлекается его дебильный учитель. Отковыряв кирпич и заглянув в запретную щель, мальчонка... Просто остолбенел. - Ебать, – очень не по-детски прошептал Гажил и потёр шею. – Да, жопа будет синяя, но хотя бы голова на плечах, в отличии от него. В маленькую щель, открывающую хороший обзор на комнату, маленький Гажил видел, как его учитель очень яро ублажал жену главного советника короля. Честно, как бы он его ни ненавидел, сейчас неподатливому ученику было не просто жаль, а даже страшно за его учителя. - И он называет меня сумасбродом!? – у мальчишки на полном серьёзе дрожали колени. – Да если Советник узнает, что его жена... Тут в голове мальчика что-то щёлкнуло, дрожь тут же прошла, а испуг и растерянность на лице медленно сменились просто звериным оскалом и злорадством. Он не зря выбрал именно эту дорогу и уже достал из кармана пергамент и уголь. Это был очень хороший день... Чтобы кому-то нагадить! *** Вот уже неделю Советник жил в поместье Рэдфоксов, и юный Рэдфокс мирно сидел за мольбертом и заканчивал портрет друга с корзинкой фруктов. Это была настолько милая композиция, что за работой мальчик не заметил, как учитель вошёл в комнату. - Рэдфокс! – тут же закричал учитель и выхватил у мальчика кисть. – Я велел тебе избавится от этого полотна! - Да ну, – мальчик вообще не растерялся и лишь вальяжно развалился в кресле, закинув ногу на ногу. Этот взгляд полный власти и своего превосходства сильно напряг мужчину, а мальчик лишь сильнее оскалился. – А силёнок хватит отобрать? Мужчина уже был готов предъявить претензию, но этот взгляд заставил его замолкнуть. Это глаза зверя, хищника, который загнал свою жертву в угол и сейчас думает, с чего бы начать трапезу. - Так, Рэдфокс, – учитель пытался выглядеть уверенно, но голос предательски дрогнул. – Убрать это убогое полотно! - Или что? – мальчик откровенно издевался. - Я сейчас позову Графиню! - Не, это скучно! – задорно улыбнулся мальчик, после чего посмотрел на учителя, как на мясо. – Давай сразу Советника короля с его женой, нам будет о чём поговорить. - ... – а вот теперь мужчине стало не на шутку страшно, и мальчик это почувствовал. – Ч-что? ... Так, Рэдфокс, если это очередная... - Я тут нарисовал кое-что на досуге, думаю вам понравится, – Гажил бесцеремонно перебил учителя и прошёл к накрытому полотну. – Вы ведь знаете, что Графиня питает страсть к потайным ходам и весь замок изъеден ими? Неделю назад я стал свидетелем очень интересной картины и просто не мог её не запечатлеть! С этими словами мальчик сорвал покрывало с полотна, и сердце мужчины остановилось. На картине были изображены он и жена Советника в очень откровенном виде, причём маслом и во всех красках. - Я думаю, что мне надо работать над перспективой, – философски оценивал свою работу приёмыш. – Вы так не считаете? Цвет и глубина композиции, несомненно, оставляют желать лучшего, но в деталях это, несомненно, моя лучшая работа! Вдруг, схватив мальчика за шкирку, учитель буквально откинул его в сторону и кинулся к картине, но он не учёл, что мальчик ожидал такой реакции, и не слабо ошалел, когда картина полетела вслед за ребёнком. Хитрый гадёныш привязал верёвочку к раме, и полотно благополучно последовало за творцом. - ОТДАЙ МНЕ ПОЛОТНО!!! Вдруг прямо возле лица учителя пролетело лезвие ножа, которое малость отрезвило его от ужаса. - Тихо, – мальчик осторожно взял полотно, а в руках блеснул второй кинжал. Оскал стал шире, а в глазах блестел огонь. – Зачем же так нервничать? Ты поосторожнее с резкими движениями, а то второй нож полетит уже на поражение. - ТЫ СЧИТАЕШЬ ЭТО СМЕШНЫМ!!!??? - Нет, я считаю это крайне взаимовыгодным стечением обстоятельств! - ВЗАИМОВЫГОДНЫМ!!!??? - Ага, – Мальчик смерил мужчину высокомерным взглядом. – Ведь мы оба можем оказаться в полной жопе, если вся картотека с эскизами попадёт в руки Советника. - Вся... Картотека? – сказать что учитель «обосрался», ничего не сказать. – Их что, много? - А ты думал, что я настолько тупой, что нарисую лишь одну картину? – Гажил нежно провёл по раме, демонстрируя своё творение. – И кто из нас наивный мальчишка? У меня несколько картин маслом и дофига эскизов и набросков, и я думаю, что Советник оценит мои старания. - Ты ничего не докажешь!!! - А я и не собираюсь. Я просто пошлю за Советником, покажу ему полотно, а на все вопросы скажу ему глянуть под юбку его супруги. Уж он-то должен знать о её красивой родинке на бедре. – Гажил буквально ликовал, смакуя свою победу. – А после этого её ревнивому мужу ни одна собака не посмеет гавкнуть, чтобы не раздеть тебя догола и не глянуть на твой шрам на жопе. Да, мамочка съездит мне по заднице так, что я неделю сесть не смогу, но, в отличии от тебя, у меня хотя бы башка останется на плечах. - ... – Вот теперь мужчина узнал смысл слова «Отчаяние». – Чего ты хочешь? - А ты не такой тупой, как я думал, – с этими словами ребёнок накрыл полотно, и лицо мальчика стало не по-детски серьёзным и холодным. – А теперь слушай сюда, Мразь! С этого дня я сам решаю «Что», «Как» и «Когда» мне рисовать! С этого дня ты вообще не суёшь свой нос в мои дела! И с этого дня ты делаешь то, что я скажу! Всё понял? - Ты... Маленький... Ирод! - Подхалим, – усмехнулся мальчик. – Ну так что? Усёк? - Ещё бы он не усёк! Виселица – очень хороший мотиватор! – оскалился упырь, удобнее устраиваясь на шелках рядом с девушкой. – Этот идиот был полностью в моей власти, и, конечно же, достаточно глуп, чтобы совершить кучу ошибок. Он даже один раз попытался меня утопить, но бросил все эти попытки, после того как я его едва не прирезал ночью. Через год у нас образовалось что-то вроде военного нейтралитета. Он не мешал мне, а я ему. Мы дружно создавали иллюзию уроков, но при этом не лезли друг к другу... Пока... День выдался крайне поганым, и маленький Гажил шёл по коридору. Уже смеркалось, но ещё недостаточно темно, чтобы матушка вышла на свет, а сегодня она хотела пойти полетать. Никто, кроме Гажила, не знал о её тайне, о её истинной сущности, но она не пугала мальчика. Он любит её, как родную мать, и никогда не бросит. Ребёнок шёл по коридору, сегодня тихо, и здесь вообще не было людей, когда из-за двери Металликаны послышался дикий грохот, а после коридор потонул в тишине. Всего через несколько секунд из-за дверей послышались тихие всхлипы, который Гажил ну никак не смог проигнорировать. Слегка прильнув к двери и прислушавшись к всхлипам за стенкой, мальчик аккуратно открыл запертую дверь. - Мама, – Гажил медленно заглянул в комнату. – Я слы... Надо признать, то, что он там видел, заставило его просто обомлеть, собственно, как и саму Графиню, которая явно не ожидала увидеть его там. Над разорванным в клочья портретом стояла совершенно нагая, заплаканная женщина, шёлковые покрывала слегка прикрывали аккуратную фигуру, а дорогими украшениями было увешено всё тело. Мокрые дорожки от слёз блестели в свете факелов, а длинные вьющиеся волосы спадали ниже плеч и очень оттеняли белоснежную кожу. Сейчас она казалась такой слабой, беззащитной и хрупкой, даже не верилось, что эта нечисть способна разорвать на части толпу взрослых мужчин. - Гажил? – Металликана словно очнулась и попыталась прикрыться. – Что ты тут делаешь? Я... Ты... Тебя не должно здесь быть! Ты... - Мама, что ты делаешь? – мальчик бесцеремонно проигнорировал слова мачехи, прикрыл дверь и восхищённо посмотрел на женщину. – Ты такая красивая. - ... – Металликана лишь сильнее укуталась в шелка и отвернулась от зеркала. – Ничего. Тебя не должно здесь быть! Иди! С этими словами Металликана отвернулась от мальчика и стала закрывать зеркала покрывалами. Слёзы сами собой катились из глаз, но женщина не пыталась их скрыть, ведь Гажил был единственным человеком, который не боялся Графиню, и единственным человеком, которого не боялась она. - Почему ты не попросишь тебя нарисовать такой, если так хочешь этого? – для своих девяти лет Гажил был даже через чур умным. – Это ведь то, что ты ищешь в картинах. Отражение. - А заодно и прямая дорога на виселицу, – женщина резко развернулась и посмотрела на мальчика. Ни страха, ни скорби, это взгляд хищницы, той самой, которую он встретил в лесу два года назад. – И нет на свете художника, который пожелает пройти со мной по этой дороге. Графиня молча скинула с себя шёлковое покрывало, представ перед мальчиком совершенно обнажённой, и направилась к кровати. Большие яркие камни в золоте просто потрясающе смотрелись на аккуратной груди и тонкой шее, придавая женщине величия. Она не боялась Гажила... Сейчас она вообще ничего не боялась и лишь молча поднырнула под одеяло. - Ты тратишь столько сил, времени и золота на то, что бы рисовать портреты, которые сама же рвёшь в клочья, – мальчик начал медленно собирать обрывки недавнего портрета. – Зачем? - Тебе не понять, – сказала, как отрезала, и удобнее улеглась в постели. – И я буду молить богов, чтобы ты никогда этого не понял. Разговор явно пришёл в тупик, и Гажил просто подошёл к матери. - Это был абсолютно бессмысленный разговор, но он дал мне цель, – длинноволосый брюнет потёр рукой картину, на которой Металликана лежала со своей хищной улыбкой. – Она дала мне всё, что у меня было: кров, еду, любовь, и даже больше, и я не мог это так оставить. Я любил её, любил, как сын любит свою мать, я просто хотел, чтобы она улыбалась, и ничего больше, но просто так схватиться за кисть я не мог. Одно дело подметить пару компрометирующих моментов, и совсем другое - нарисовать что-то подробное. Я должен был найти выход... И я его нашёл. Учитель Гажила нервно шёл на урок, собственно, как и всегда, но, войдя в студию, и вовсе чуть не окочурился. - Доброе утро! – задорно заявил мальчик, протирая рукой картину. – Надеюсь, у вас хорошее настроение! - Убери эту картину!!! – зарычал мужчина, глядя на компромат. - Как только, так сразу! А сначала, ты мне поможешь. - Помогу с чем? - ... – в глазах мальчика полыхал очень недобрый огонёк. – Помнишь, я сказал, что теперь я буду рисовать то, что хочу? Я хочу научится рисовать одну вещь, но один я туда не попаду, так что выбирай, куда тебе милее: со мной или к Советнику? Замечательный выбор! Либо он идёт к чёрту на кулички с маленьким Рэдфоксом, а, судя по взгляду, это реально что-то очень «Не Очень», или прямиком на виселицу! - А куда? *** Мальчик уже разводил краски и задорно глядел на свою композицию, пока учитель чуть ли не в предобморочном состоянии глядел на явно заинтересованных «работников» данного заведения. - А ты не маловат для такого заведения? – хитро поинтересовалась «Ночная бабочка». - Гажил, я умоляю тебя, пойдём отсюда! – учитель явно чувствовал себя просто на иголках. – Почему ты не можешь, как нормальный ребёнок, рисовать яблоки!!!??? - Захлопнул хлебало, снял себе девочку, и чтобы до рассвета я тебя не видел, – брезгливо фыркнул мальчик, даже не глядя в сторону учителя, чем заставил работниц борделя открыто смеяться над смущённым мужчиной. А Рэдфокс, тем временем, закончил с красками и приступил к выбору модели. – Ты. Раздевайся и ложись на диван. - Я? – девушка малость опешила и, в тоже время, заинтересовалась такой открытой дерзости со стороны девятилетнего мальчика. – Какой маленький, а какой дерзкий. - Плачу вперёд, – полностью игнорируя слова женщины, мальчик швырнул ей маленький мешочек с золотом. – Остальное после работы. Вес мешочка заставил девушку, мягко говоря, обалдеть, но, не долго думая, ночная бабочка спрятала плату, подошла к мальчику и демонстративно скинула с себя халат. На удивление всех, ребёнок смерил женщину придирчивым оценивающим взглядом, после чего одобрительно кивнул в сторону дивана. - А почему я? – блуднице явно нравился этот маленький, но довольно перспективный мужчина. - Потому, что я рисую только лучшее. Надо признать, что для девятилетнего ребёнка Гажил проявлял просто колоссальные навыки в общении с женщинами, что не смогли не заметить другие девушки. Тут же послышались заинтересованный шёпот и тихие придыхания, а выбранная блудница и вовсе подошла к мальчику и подняла его за подбородок. В кроваво-красных глазах не было ни капли страха или смущения, блестела уверенность и сила. - Какой будет мужчина. А ты умеешь разговаривать с женщинами. Настоящий лев, – девушка хищно облизнулась, после чего перевела презрительный взгляд на зашуганного учителя, что сидел рядом. – Не то, что это. Учись! Этот мальчишка в свои девять лет более перспективный любовник, нежели ты. - Они любили меня, хотя я не знал за что. Я ничего не делал, что бы им понравится, но они всё-равно ждали меня, чтобы я нарисовал новую картину. – Гажил устало потёр переносицу и посмотрел на пыльный мольберт в углу. Прошло почти пятьсот лет, а такое чувство, словно это было вчера. – Может, на руку играло то, что я был ребёнком, а может, я просто умел разговаривать с ними. Каким бы ни был ответ, уже через месяц ни одна блудница не могла сказать мне «Нет», а уже через год я в совершенстве овладел мастерством. Теперь я мог работать, мог писать картины, о которых она мечтала. Свет в тёмной каморке был очень тусклым, и мальчику было тяжело рисовать, но он наконец отложил кисть и посмотрел на свою работу. Целый год он оттачивал мастерство, и вот, наконец, он мог с гордостью заявить, что его тяжкий труд подошёл к концу. Теперь было самое страшное и самое непредсказуемое. Выйдя из потайных коридоров, мальчик направился прямиком к матери. В библиотеке горел камин, обдавая жаром всю комнату, но ему всё равно было холодно. Дверь со скрипом открылась, и мальчик подошёл к дивану, где сидела его мать. - Гажил, что с тобой? – женщина просто опешила, когда увидела своего сына. – Почему ты весь в краске? И вообще, что ты делаешь в столь поздний час в библиотеке!? Ты должен спать, завтра у тебя занятия. - Я должен тебе кое-что показать, – мальчик бестактно перебил мать и взял её за руку. – Это важно, пойдём. - Гажил, я не... - Сейчас! – выкрикнул ребёнок, но, заметив недоумённый взгляд матери, замялся. – Пожалуйста. Я потом всё объясню. Металликана не питала никакого доверия к этой авантюре, но сопротивляться не стала. Пройдя свыше трёхсот метров по потайным коридорам, мальчик привёл мачеху в маленькую комнатку, которую он втихаря ото всех оборудовал под студию. В углу стоял мольберт, были накиданы краски на полках, эскизы, несколько картин, а одна картина стояла накрытая. - Я хотел тебе кое-что показать, – у ребёнка изрядно тряслись руки, и полотно едва ли не падало от такого напряжения. - Гажил, – нервозность сына передалась и матери. – Сын, ты меня пугаешь. Что это? - ... – Гажил тяжело выдохнул и посмотрел на мать. – То, что ты ищешь в картинах. С этими словами мальчик сорвал полотно, а Графиня просто не поверила своим глазам. На ней красовалась сама женщина по пояс, аккуратную грудь прикрывали чёрные шелка, а сама она была обнажённой. Вся шея и руки были увешаны драгоценными камнями, волосы разбросаны по постели, а на губах играл самодовольный оскал. Графиня сделала несколько неуверенных шагов к картине и рухнула на колени перед ней. Из глаз текли слёзы, она не верила, что такое может быть. - Это ты, – Гажил неуверенно подошёл к матери сзади и опустил ей руки на плечи. – Это то, что ты ищешь в зеркале каждый день. От этих слов Металликана зарыдала в голос и обняла мальчика. Живая, она живая, она не видела картины, она видела своё отражение, живое отражение. Слёзы счастья лились градом, и она не могла успокоиться, и мальчик медленно поднял голову женщины и посмотрел ей в глаза. - Я стану твоим зеркалом. - Пусть первый портрет я написал по памяти, но остальные я писал с натуры, – мрачный брюнет провёл рукой по портрету матери и перевёл взгляд на явно смутившегося историка. – Эти картины делали её такой счастливой. К ней снова вернулся азарт, желание жить, она буквально расцвела и каждый день, в свободное от дел время, мы уходили сюда, что бы нарисовать очередной портрет. Вдруг мужчина остановился и досадно отвернулся. Было видно, что ему очень не легко вспоминать. - И... – Леви аккуратно попыталась подтолкнуть брюнета. – Что случилось дальше. - Эх, – тяжело выдохнул парень. – А дальше я рос. Это началось после шестнадцати. Как я уже говорил, женщины меня любили, да и не только в низах общества, хоть я и ничего не делал, однако с браком я не торопился, отбрасывая всё на потом. В шестнадцать лет Металликана начала очень сильно донимать меня на эту тему, а я всячески увиливал. Я не знал, насколько сильно я не осознавал ситуации. С каждым днём она словно чахла, меньше улыбалась, разговаривала, и даже портреты не могли её вывести из этого состояния. Я не понимал, что происходит, вплоть до девятнадцати лет, пока один раз... Девятнадцатилетний длинноволосый брюнет шёл по коридорам поместья. Очередная блудница, очередная пьянка, очередное разбитое «девичье сердце», хотя было ли у этих блядей оно вообще? Проходя мимо комнаты матери, парень бросил мимолётный взгляд на дверь, после чего резко остановился и сделал пару шагов к ней. Ему не показалось, из под двери шёл свет, но не играющий и переменный свет факелов, а равномерный, отчего волна мурашек прошлась по спине. Парень резко кинулся к двери, но та оказалась заперта. Несколько махинаций с замком и увесистая древесина подалась, а, влетев в комнату как ураган, сердце юноши пропустило удар. Ставни были открыты нараспашку, на улице несчастно палило солнце, а Металликана слегка зашугано стояла в тени. Чего, честно, в тот момент она боялась больше, света губительных лучей или Гажила, ещё вопрос на засыпку. - Мать!!! – закричал парень и кинулся к открытому окну. – Ты с ума сошла!? На улице день!!! Парень с силой захлопнул увесистую дверь, подбежал к окну и начал спешно закрывать. Руки дрожали, сердце было готово сломать рёбра, а страх медленно перерастал в истеричный гнев. Справившись с последним засовом на ставнях, мужчина просто взорвался. - ТЫ СОВСЕМ УМОМ ТРОНУЛАСЬ, МАТЬ!!!??? – мужчина был на столько взбешён, что, не отдавая себе отчёта, ударил мать по лицу. – СРЕДЬ БЕЛА ДНЯ СТАВНИ НАРАСПАШКУ!!! Металликана молчала. Эта пощёчина для бессмертного упыря такая же мелочь, что и порвать на части любимого пасынка, но женщина лишь молча отводила взгляд. Ей было очень страшно, но явно не брюнет стал причиной этого, а нечто другое. - Зачем? – Гажил вцепился в хрупкие плечи женщины и посмотрел в запуганные глаза. – Зачем ты это сделала!? ЗАЧЕМ!!!??? - Когда ты женишься? – женщина подняла совершенно спокойный и даже немного изумлённый взгляд на приёмного сына. – Ты уже невесту себе выбрал? - ... – этот вопрос просто выбил парня из реальности своей неуместностью, непонятностью и «врасплохностью». – Мать... Ты... Я... - Женишься ты когда? – уже с большей уверенностью и даже наездом буквально прорычала Металликана. – Всё шляешься от борделя к борделю, от шлюхи к шлюхе, а женишься когда!? - ... – парень в ужасе отошёл от Металликаны на шаг. Нет, его не пугал этот вопрос, и даже не перспектива жениться. Его пугало неадекватное состояние матери. – Мама, ты чего? - Сколько я ещё буду ждать твою невесту!!!??? Я уже платье сшила! – как-то очень по-детски надулась Металликана и полезла в шкаф. Достав оттуда просто сногсшибательное шёлковое свадебное платье с длиннющим шлейфом и прошитое бриллиантами, как бисером, она стала кружить по комнате вместе с ним. – Каждая женщина хочет замуж. Каждая!!! Но не каждой это дано. Ну, ничего страшного, у меня будет невестка, которая станет самой счастливой девушкой на свете. Правда, Гажик? Парень с ужасом смотрел на свою явно малость поехавшую мачеху. Нет, он знал о желании матери прижать его жениться, но сейчас она просто выглядела как умалишённая. Металликана сейчас буквально танцевала вальс с уже сшитым свадебным платьем и выглядела так, словно это она замуж выходит, причём уже скоро. - Мама, – мужчина осторожно подошёл к брюнетке и взял её за плечи. – Отдай мне платье. Ой зря он это сказал. Женщина просто на глазах стала меняться, сначала в лице, а после и внешне. Только что бывшая переполненной счастьем и радостью женщина, которая заливалась весёлым и игривым смехом, стала превращаться, в прямом смысле слова, в чудовище. Лицо исказила гримаса ненависти и гнева, глаза побелели, кожа стала принимать серый оттенок, а за спиной появились два огромных кожистых крыла. Одним ударом огромного крыла она впечатала любимого сыночка в стенку, после чего бросила платье на кровать, подошла к Гажилу и за волосы потащила к выходу. Прилагая неимоверные усилия, чтобы не снести дверь с петель, разъярённый вампир отодвинула засов, и с воплем: «Пошёл вон, неблагодарный ублюдок!!!» вышвырнула пасынка в коридор. - Этот разговор с мамочкой стоил мне пары сломанных рёбер и сотрясения, – упырь неприятно поморщился от воспоминаний. – Я ещё долго боялся заговорить с матерью после этого, но одна вещь не давала мне спать. Я не идиот, и никогда им не был. Я знал что дело не в свадьбе, и даже не в невесте, это был всего лишь предлог, но для чего? Я не понимал, что происходит, и как я могу помочь, но с каждым днём становилось всё хуже. Наши отношения начали натягиваться, как струна, я всё чаще стал её встречать в замке средь бела дня, я понимал, что рано или поздно она выйдет на солнце, и вскоре я решил, что пора брать инициативу на себя. Я буквально стал её тенью, я сопровождал её на все балы, я даже начал ночевать у неё, на потеху Элите, что распускала слухи. Особенно их интерес подогревался, когда я уходил от неё с рассветом, еле переставляя ноги. Ещё бы, никому и в голову не могло прийти, что после очередного скандала она впечатала меня в стену, благо хоть не ломала мне больше ничего. Под конец она отказалась рисовать портреты, но я всё равно их рисовал по памяти, сам не знаю зачем. Может, грезил о старых временах, а может у меня просто больше ничего не было? Так мы и жили с ней три года. - Зачем? – не выдержала девушка, которой явно было обидно за Графиню, и проявила очень даже не свойственную ей смелость. – Зачем ты всё это делал? Почему ты просто не мог жениться, как она просила!? Она просто хотела, что бы ты жил дальше!!! - Я не хотел жить дальше, – виновато сказал брюнет и посмотрел на Леви. – Я не хотел. Никогда не хотел. Может, я и был смыслом её жизни, но это не значит, что смысл был у меня. Я жил для неё и только для неё, всё остальное это так, мелочи, и это её бесило. Она думала, что брак сможет хоть что-то изменить, а он ничего бы не изменил. Пусть я и любил её, как мать, но это была единственная женщина, которую я не расценивал как «Игрушку на ночь», а ценил. Я не хотел жениться, потому что знал, как живёт Элита, знал, что мне будет плевать на жену, и, что ещё круче, ей тоже! И что я должен был делать? Нацепить на неё «Пояс верности», чтобы она не нагуляла себе ублюдка у меня за спиной? А зачем, если мне плевать, и я не лучше? Воспитывать ребёнка, который почти наверняка будет меня ненавидеть, так ещё и не факт, что будет моим? Да я лучше бы нашёл ублюдка в трущобах, которого смог бы вырастить, и передать ему дело, чем так. Но Металликана так не считала. Каждый раз скандалы становились всё жестче, но всё закончилось очень резко... – брюнет замолчал и досадно отвёл глаза. – Я сказал то, чего нельзя было говорить. - Что именно? - Правду. Я был очень зол и сказал, что не хочу жениться и не женюсь. А ещё я сказал, что я её никогда не оставлю, я всегда буду рядом с ней, и если мне даже придётся стать вампиром для этого, я это сделаю. - ... – Леви нервно сглотнула и подсела поближе к упырю. – И что она сделала? - Я не помню. Я помню только то, что было больно. Очень. Очнулся я уже у знахарей, и мне сказали, что я спал два дня, а ещё мне сказали, что мать уехала сегодня на рассвете. Ох, Леви, вот в чём я был, в том я и побежал в комнату Металликаны. Там я и нашёл свой портрет, это чёртово платье, переплёт с завещаниями и письмо. Это проклятое письмо. Тогда меня вообще не волновал текст, меня трясло от мысли, что она куда-то уехала на рассвете, и я, не раздумывая, взял коня и помчался за ней. Разумеется, она ждала этого и никому не сказала, куда именно едет, но спрятать такой дорогой караван нелегко... Вдруг Гажил закрыл рукой лицо. Это выражение, когда уже нет слёз что бы плакать, когда уже нет чувств, что бы чувствовать боль, когда уже нет ничего, и всё же что-то есть, что-то вечное. Мужчина лишь выдохнул. - Я точно не знаю, кем они были. Я не знаю, готовили ли они нападение, или же это было случайно. Может, это была шайка разбойников, а может, заранее нанятые убийцы. Я не знаю, но я знаю одно, это был ясный день, они настигли карету на открытой местности... Ей некуда было бежать. Комок предательски сжал горло, а из карих глаз потекли слёзы. Не думала она, что в своей жизни будет оплакивать упыря. Она вообще не думала, что встретит упырей в своей жизни. А вот Гажил переменился в лице, на нём появилась ненависть, злоба и презрение. - Ублюдки, – буквально прорычал мужчина и оскалился. – Эти собаки не побрезговали даже с обугленного трупа снять украшения, подчистить всё! Ну ничего, радовались они недолго, – с этими словами мужчина самодовольно улыбнулся и посмотрел девушке в глаза. – Знаешь, Леви, как стать вампиром? Никаких укусов тебе не нужно, достаточно просто выпить крови упыря. Я не помню, как слез с коня. Не помню, как долго бился в истерике и плакал. Не помню, сколько вообще времени просидел на этой чёртовой полянке... Единственное, что я помню, это хруст на зубах, когда руками зачерпывал кровь Металликаны и давился ей вместе с землёй, и Ад после... Бесконечный Ад. Это даже не пламя, это жидкий метал, который льют на тебя, медленно, равномерно, что бы каждой клеточкой тела ты смог почувствовать, что такое смерть. Она не настигает тебя сразу, она будет медленно мучить тебя, до тех самых пор, пока твоё сердце не остановится, а потом ты умираешь, и всё, темнота. От такого рассказа мурашки побежали по спине, а в тёмной комнатке стало ещё холоднее, что Леви даже не постеснялась и, поёжившись, прижалась посильнее к, вопреки всем легендам, тёплому упырю. Мужчина лишь усмехнулся и осторожно прижал к себе трясущуюся то ли от страха, то ли от холода девушку. - Когда я очнулся, это был уже не я, а точнее, не мир, в котором я был до этого. Уже стемнело, а я никогда прежде не видел лучше. Я слышал каждый шорох, видел каждого комара, что летал вокруг, я словно заново родился. Я был сильнее, быстрее, я чувствовал, что весь мир у моих ног, и, самое страшное, у меня была цель. Эти ублюдки даже не поняли, что произошло, кто это был, и даже не успели схватиться за мечи. Собакам собачья смерть. С наступлением темноты я вернулся в поместье с трупом Металликаны, её склеп до сих пор здесь, и, пока я жив, ничто не потревожит её сон, как и это поместье. С этими словами мужчина аккуратно поднялся и галантно протянул руку. Леви немного смутилась, в наше время подобное поведение не свойственно мужчинам, но ведь Гажил не из нашего времени, и девушка приняла такой жест. - Я надеюсь, что утолил твоё любопытство, – мужчина направился в сторону выхода. - Более чем, – грустно выдохнула девушка, но тут взгляд выхватил картину с розоволосым мальчишкой. – А что случилось с Нацу? - Нацу? – Гажил лениво повернул голову в сторону полотна и как-то грустно и смиренно улыбнулся. – То же, что и со всеми чрезмерно везучими идиотами. Один раз ему не повезло. Леви резко опустила голову и замолчала, поняв, что явно перегибает палку, и на сегодня неприятных воспоминаний с мужчины хватит. Молча девушка, уже по привычке, взяла хозяина дома под руку и они направились к выходу. Всю дорогу они шли молча, а Леви тихо корила себя. По привычке. ПО ПРИВЫЧКЕ, МАТЬ ВАШУ!!! Она уже так привыкла к этому упырю, что уже даже сама не замечала, как начала есть левой рукой, ходить с прямой спиной, и даже не забывала про галантный реверанс при виде хозяина дома. Да уж, прошла всего неделя, а что будет через месяц? *** - Правильно, не правильно, не правильно, правильно... – как заведённый повторял директор Макаров, исправляя очередные работы студентов. Была уже глубокая ночь, но он часто задерживался допоздна. – Так, ладно, мучить не буду, эта сдала. А эта... Нет, эта не сдала! Четвёртый размер! Жду на пересдачу! – злорадствовал дедуля, когда в дверь постучали. Не отрываясь от дела, дед явно был недоволен. – Кого там черти носят!? Ночь на дворе, никого не принимаю!!! - Здравствуйте, Макаров, – послышался тоненький голосок, который подобно молнии разил старика, и тот поднял голову. – Можно войти? В дверях стояла миниатюрная девушка с длинными вьющимися белыми волосами и мило улыбалась. Белый лёгкий сарафанчик был чуть ниже колена, а в руках она сжимала пару сандалий. Сама девушка была босиком, но совершенно не стеснялась этого. - ... – при виде девушки сердце старика пропустило удар, и он тут же откинул все вещи. – Конечно! Безусловно, садитесь! – старик тут же, спрыгнув со своего кресла, замельтешил перед ночной гостьей. Он тут же полез в шкаф, достал конфеты и печенье, а так же две чашки. – Госпожа Мавис, вы застали меня врасплох! Простите за не достойный приём, но я не ждал вашего визита, так что ничем побаловать не смогу! Вам чай или кофе? - Макаров, достаньте пожалуйста ещё одну чашку. Зереф сейчас подойдёт. И да, чай, если можно. Но Макаров этого уже не слышал. Он мысленно винил себя за всё, раз судьба послала ему такое наказание, и обещал поставить всей группе автомат, когда Мавис уйдёт. Мужчина тяжело выдохнул и собрался с силами. Всегда, когда Мавис являлась без предупреждения, так ещё и сама, это предзнаменовало серьёзные вещи, а если с ней ещё приходил Зереф, то всё, пиши пропало, они в полной заднице. - Зереф? – Макаров трясущимися руками на автопилоте достал третью чашку и поставил перед Мавис. – Скажите, а зачем к нам придёт Зереф? - Давайте дождёмся его и тогда поговорим, – лучезарно улыбнулась Мавис, придвигая два стула к столу Макарова. – Вы не против, что я без обуви? - Нет, – нервно сглотнул мужчина и трясущейся рукой пододвинул печенье к девушке. – Печеньку? - Спасибо, – девушка заварила три чашки чая и улыбнулась. – Как вообще дела, Макаров, мы с вами давно не виделись? - Госпожа Мавис, – голос старика явно дрогнул, но он его удержал. – Скажите, зачем Зереф придёт? - У Зерефа было видение, – весь детский задор в глазах пропал, она надкусила печеньку и протянула мужчине листок. – Это он нацарапал на стене. Макаров дрожащими руками взял листок и развернул. Всё те же непонятные иероглифы и закорючки, но он бегло читал их, словно обычные буквы. Где-то на третей строчке у старика кольнуло под сердцем, а липкий страх залез в душу. - Госпожа Мавис, – старик еле сдерживался. – Это же не правда? Это... - Это война, – послышался совершенно спокойный голос из дверного проёма и в кабинет вошёл парень лет шестнадцати с чёрными волосами и до ужаса уставшими от жизни глазами. Он серьёзно посмотрел на Макарова, после чего неспешно подошёл к окну и заговорил. – Первый снег ознаменует начало первой крови, а тринадцатая луна – концом старого мира. Старая кровь поднимет молодую, Тьма и Свет взявшись за руки пойдут против тех, кому не выстоять. Сильные поднимутся над Слабыми и наступит новая Эра. Падёт Свет и Тьма, ибо на то воля их детей, – парень угрюмо повернулся к старику. – Это война, Макаров. Война, где мир людей падёт, а грани Тьмы и Света размоются. Война, которая может стать для нас с Мавис последней. - Господин Зереф, это бред!!! – закричал Макаров, явно забывая о субординации. – Это невозможно!!! Мавис, ну скажите ему!!! - Вам напомнить о восстании Ангелов, Макаров? – девушка мирно отпила чай, но была очень серьёзно настроена, хотя голос был просто пропитан сарказмом. – О таких прекрасных сизокрылых «Вестников мира», которые развязали святую инквизицию и повергли половину мира в кровавый хаос почти на пятьсот лет? Напомнить, сколько ни в чём неповинных ведьм, вампиров, оборотней и прочих Детей Тьмы было убито просто так? А вы помните, Макаров, сколько Детей Света было убито по подозрению в «тёмной магии»? Сколько было сожжено русалок, грифонов, фей и других? И это только дети Тьмы и Света, а сколько погибло людей? Вы забыли, какой ценой мы остановили это безумие!? - Госпожа Мавис, – Макаров отказывался верить. – Но... - Тогда я тоже не верила, Макаров. – Девушка отложила чай и подошла к брюнету. – Я тоже думала, что Зереф ошибся, я хотела в это верить... Но Зереф не ошибается, – блондинка обняла парня со спины и прижалась к нему всем телом. – Я не хотела вмешиваться или верить, и за это мне пришлось лить кровь. Мне пришлось практически уничтожить ангелов, что бы спасти всех остальных. Люди запомнили их как вестников мира, а Тьма и Свет ненавидят их до сих пор. До сих пор Ангелам нет места в наших кругах, до сих пор их рвут на части и гонят как дети Тьмы, так и дети Света, потому что не было расы, которая пролила хотя бы на каплю больше крови, чем они. - Они хотели принести Свет в этот мир. Свет, и больше ничего. - Они не принесли Свет, – холодным голосом произнёс брюнет. – В наш мир они принесли лишь боль, хаос, смерть и страдания. Всем: Свету, Тьме и Людям. За что и были истреблены. Поняв, что в адвокаты Макарову лучше не соваться, да и статья на лицо, пожилой мужчина удручённо опустил голову. Это война, опять, только теперь она будет против тех, кому не выстоять в ней. Приняв твёрдое решение поставить всей группе автомат, директор сел в кресло и тяжело выдохнул. - Что будем делать? - Старая кровь поднимет Молодую, – процитировал брюнет и повернулся к старику. – Войну разведут старейшины, для этого им понадобится армия, а, возможно, даже новообращённые. У вас есть Дети Света и Тьмы, которым вы доверяете? - Конечно! – как в армии отрапортовал старик. – Несколько десятков, может сотен. - Соберите всех, – спокойно, но твёрдо потребовал брюнет. – Нам понадобиться любая помощь, и срочно. - Тринадцатая луна, первый снег, – прошептал Макаров. – Сейчас начало лета, а тринадцатая луна - это конец декабря. У нас всего пол года. - Да, Макаров, – тихо пролепетала Мавис, встала на носочки и поцеловала парня в шею. – И, поверьте мне на слово. Если мы ничего не предпримем, этот Новый Год мир не забудет никогда. *** Рассвет, такое красивое время суток. Есть ли время прекраснее? Для Гажила нет, и сколько бы не прошло времени, он каждый раз будет наблюдать за тем, как утренняя заря разгоняет мрак. Забавная картина, когда упырь, сидя на крыше самой высокой башни замка, с трепетом ждёт рассвета, чтобы хотя бы на миг увидеть солнце. Пусть слабое, пусть лишь лучик, но такой живой. Сейчас. Из-за горизонта мелькнул слабый лучик и упырь тут же сорвался вниз в живительную Тьму. На серой коже были явные ожоги и рубцы, которые медленно затягивались, но это не важно. Он видел его, Солнце, и на душе резко потеплело. Оказавшись на земле, мужчина спрятал крылья и направился в замок. Леви уже спала, а вот ему не спалось, и он прокручивал в голове то, что рассказал девушке сегодня ночью. В голове снова всплыл заданный ему вопрос: «А что случилось с Нацу?», и на губах парня заиграла несколько даже издевательская улыбка. Сев на кресло в библиотеке и глядя в камин, мужчина вспомнил своего друга, который не раз спасал ему задницу. Был закат, и на небе уже появлялись звёзды, а двое парней всё никак не хотели слезать с крыши замка. Обоим мальчишкам было по восемнадцать лет, и Гажил был явно не доволен, глядя на кол в руках. - Слушай брат, гнилое это дело, жопой чую! – Гажил ещё раз повертел в руках кол. – Может, откажешься от него? - ЩА!!! – гордо заявил рядом лежащий парень, чьи волосы были в тон закату. – Ты хоть знаешь, сколько мне отвалят за это дело!? Да я жить не хуже тебя буду... Первые два дня. - Ха-ха, – съязвил брюнет и снова повертел кол. – А тебя не напрягает, что за какого-то медведя тебе столько отвалят!? Да и вдобавок, зачем кол, ведь на них по-другому охотятся! Более того, этот кол – это не железо! Ты знаешь, что это? - Серебро, – довольно протянул парень и улыбнулся во все тридцать два зуба. – Прикинь, мне разрешили его себе забрать, как закончу дело. - Нацу, ты псих!? – брюнет просто взорвался и подскочил на месте. – Тебе выдали серебряный кол... - Да нет там ничего!!! – перебил Нацу и сел. – Медведь, может крупный волк, а эти мнительные идиоты увидели две загрызенные овцы, так сразу «Черти-Бесы-Упыри»! Нет там ничего, и не было! А после задания, мало того что мне серебра отвалят, так ещё и этот колышек подарят! А он, не много не мало, стоит в два раза больше чем мне отвалят! - Ой, Нацу, не делай ты этого, – грустно отметил парень. – Пожалеешь. - Было бы о чём, – брезгливо фыркнул Нацу. – На моей шее четырнацать голодных ртов и три невесты, для которых нужно приданное! Было бы, о чём жалеть! А этих денег хватит, что бы всех восьмерых девок замуж выдать, так ещё остальных прокормить. - Пожалеешь, Нацу, – Гажил лишь помотал головой. – Пожалеешь. Упырь безнадёжно закрыл глаза. Сколько лет прошло, а словно вчера говорили. Тут на лице появился смешок, и мужчина снова посмотрел на пламя камина. Говорил он другу: «Пожалеешь», тот и пожалел. Ой, как тот пожалел! Жалел страшно, всю жизнь жалел... И до сих пор жалеет. - Ты всегда был идиотом, – тихо засмеялся мужчина глядя в огонь. – Интересно, где ты сейчас, Розоволосый ублюдок?