Осколки прошлого

В тот день было пасмурно, на улице накрапывал дождь, однако даже когда солнце поднялось высоко, двум юным дамам в замке не спалось. Люси сидела в библиотеке, уверенно помешивая чай ложечкой, пока Леви чувствовала себя конченной идиоткой. Вот сидит перед ней упыриха в возрасте несколько веков, в джинсах и футболке, и она тут в средневековом платье! Ну что за беспредел!? Люси же даже в этой одежде держалась достойно и статно, почти с любовью заглядывая в глаза напуганной девушки. Воистину, упыри не стареют, потому что не смотря на возраст, Люси светилась молодой энергией и добродушием. Вот интересно, а скольких людей она убила? - Ты боишься меня, Леви, я это чувствую, и поверь мне, у тебя есть на то основания. – блондинка вновь отпила чаю и отставила кружку. – На самом деле, ты нарушила достаточно правил Совета Хранителей, чтобы потерять статус «охраняемой», но пока Гажилу угодна твоя жизнь, тебе нечего бояться. - Что ещё за Совет Хранителей? - Как и среди людей, среди «нежити» есть свои законы и порядки. Люди почему-то считают, что вампиры и оборотни – это что-то между паразитом и абсолютным злом, но это отнюдь не так. У нас, как и в любом обществе, имеются общие правила и нормы, за нарушение которых следует наказание. Да, это правда, мы убиваем людей, чтобы прокормиться, правда в современных реалиях это стало гораздо легче. Мы не можем исключить человеческую кровь полностью, хотя можем существенно её ограничить. Мы можем питаться обычной пищей, замещать её кровью животных, а кровь людей стало достать очень легко, причём совершенно законно. Сейчас донорство стало чем-то обыденным, хотя мы и раньше так делали. Литра крови хватает на месяц, если мы мешаем её с кровью животных, благо кровопускание было модным в своё время, а теперь есть доноры. - То-есть, вы не убиваете людей? - Конечно, убиваем. – как само собой разумеющееся выдала Люси. – Мы не можем не убивать людей, потому что есть определённые правила. Если оборотень покусает человека и оставит его в живых, последствия буду гораздо страшнее, чем если он его убьёт. Нам позволено убивать на нашей территории, и, как правило, мы делаем это для защиты, не только нас и нашего имущества, но и других людей. – Люси вновь отпила чаю. – Мы не должны распространяться о том, что мы существуем. Мы не должны привлекать к нам внимание общественности, а также, агитировать людей на какие бы то ни было отношение с нам подобными. Понятное дело, что полностью исключить такое невозможно, но ограничить мы обязаны по правилам Хранителей… Если мы это не делаем – за нами придут. - Кто? - Охотники. Охотником может стать любой, среди людей их очень мало, и зачастую они, либо умирают, либо становятся одними из нас. Охотники ничего не решают, они поддерживают порядок, исполняя приказы Совета. Вообще, Хранители запрещают убийство себе подобных, но есть исключения, самое наглядное – Одичалые. Эти оборотни уже не могут стать частью социума, и представляют из себя только опасность, убивая всех подряд, или же плодя себе подобных. Контролировать их невозможно, а потому их необходимо убивать. Опять же, если кто-то из рьяно настроенных представителей нежити или людей, начинает истреблять тот или иной вид, Охотники придут и за ним. Мы не звери и не палачи, мы блюдём порядок и законы… Это причина, по который Совет сделал последние предупреждение моему отцу, после чего сказал, что за ним являться Охотники. Он хотел истребить всех оборотней. - Почему? - … - Люси с пару секунд молчала, как вдруг перевела весьма твёрдый взгляд на Леви. – Оборотень убил мою мать. Блондинка весьма озадачено поджала губы, откинулась на кресле и подула на чай: - Я принадлежу к роду Хартфилиев, в середине восемнадцатого века мы были очень значимой семьёй на землях Фиора. Мой отец, Джуд Хартфилий, имел огромное состояние, был зажиточным помещиком, практически, самым главных в том регионе. Он был очень жёстким и властным мужчиной, но моя мать, Лейла, была одним из немногого, что отец любил искренне и беззаветно. Она не родила ему сына, но он даже не переживал по этому поводу. Мы жили счастливо, мать растила меня по всем правилам того времени, но всё изменилось в один день… Как и все звери, даже Одичалые бродят где-то в чаще, избегая шума и прочего, но этот, почему-то подошёл к деревне слишком близко. Моя мать ездила на лошади, близ нашего поместья, а потому она была практически безоружна и беззащитна. Он просто на неё напал, средь бела дня, на относительно людном участке. Стражи было немного, а потому она не рискнула вмешаться, моей матери было не помочь. Он просто разорвал её на части, вспорол живот коню, он бы кинулся и к стражникам, но подбежала подмога. Он исчез так же быстро, как и появился, никто не пострадал… Кроме моей матери. Её собирали по всей аллее, стражников повесили, а отец… - тут Люси болезненно зажмурилась. – Это уже был не мой отец. После смерти матери, отца словно подменили. Он стал очень жестоким, холодным, озлобленным на оборотней настолько, что принял решение найти способ истребить их всех. Он так загорелся этой идеей, что стал вампиром. - Зачем? - Он надеялся, что, обретя силу бессмертного, сможет найти и убить эту тварь, но, как и любое решение, принятое на эмоциях, оно имело печальные последствия. Да, мой отец обрёл вечную жизнь, невероятную силу, но не обрёл то, что ему было нужно. Он не чуял оборотней, все следы мешались с собаками и волками, а помимо этого, он так же потерял отражение и последнюю надежду. Он не знал, что делать, не знал про Совет и Хранителей, а потому, когда мне исполнилось семнадцать… Люси притихла, прикрыла глаза, и как-то тяжело вздохнула. Прошло уже почти триста лет, а ей до сих пор слышится этот удручающий «шаг неизбежности». В поместье Хартфилиев стоял день, пасмурный или нет, её не волновало. После смерти матери, так ещё и решении отца стать чем-то не от мира сего, Люси вообще начала отвыкать от солнца. Днём все ставни на засовы, ночью – начиналась суета, а потому молодая блондинка лишь как-то виновато глядела в зеркало, разглядывая своё весьма удручающее отражение. Она перестала видеть отца в зеркале, но страха почему-то не испытывала. Она испытывала досадную обречённость и полную беспомощность, постоянно вспоминая матушку. Казалось, она умерла всего полгода назад, а за это время в её жизни поменялось всё и вся. Ей уже семнадцать, мать искала ей жениха, казалось, всё идёт хорошо и гладко… А потом мама умерла, и вся её жизнь пошла кувырком. Свадьбу отбросили на неопределённый срок, женихи свататься больше не являлись, ибо отцу было не до этого, и только Люси, лишь изредка вылезая на улицу под строгим конвоем. Даже солнце стало каким-то тусклым, а сама блондинка пыталась держаться статно, как учила мама. - Люси. – строгий голос отца напугал девицу, которая не видела того в зеркале, а потому повернулась она довольно скомкано. Мужчина средних лет смотрел на дочь с укором, но с каким-то обречённым смирением. Где-то внутри он понимал, что перегибал палку, но его радовало, что чадо держится достойно… Как и её мать. - Сегодня к нам приедет наследник дома Рэдфоксов со своей свитой. Он – вампир, а потому не пугайся. Тебе нечего бояться, ты дома. - Я знаю, отец. – Люси выпрямилась и улыбнулась одними кончиками губ. – Обещаю вам, я сделаю всё возможное, чтобы наша семья не ударила в грязь лицом. - Это хорошо. – тут Джуд подошёл к дочери, и впервые за полгода проявил хоть толику заботы. Осторожно поправив ворот на шикарном платье своей дочери, Джуд словно испытывал чувство вины, и спустя пару секунд, улыбнулся. – Когда всё закончится и гости уедут, я обещаю тебе, что мы возобновим балы и найдём тебе нового жениха. Смерть твоей матери значительно выбила все наши планы, и всё же это не оправдание моим бездействиям, так что скоро всё будет хорошо. - Спасибо, отец. – так же немного натянуто улыбнулась Люси. – Я сделаю всё, что в моих силах. Мужчина лишь кивнул и направился прочь. - Я знала, что отец врёт. – холодно, но всё же с какой-то болью выдала блондинка. – Что он не в коем разе не начал испытывать потуги совести, а причина в столь резкой перемене планов лишь в том, что по поместью начали ходить недобрые слухи, что выставляли отца слабым и неконкурентоспособным. Это могло повлиять на дела денежные, а там отец всегда был холоден. Выдать меня замуж имело уже политический и экономический смысл, что отражался на доходе, а потому он должен был что-то делать. Будь его воля, он бы просто сложил меня в ящик или положил на полку, но так сделать он не мог. Так или иначе, я была рада, что в моей жизни появляется что-то больше, кроме бесконечного безразличия и нежелания считаться с моими интересами. Сказать по правде, мне было страшно встретиться с вампиром, ведь если у отца ещё были на меня планы, то от этой нежити я не знала, чего ожидать. Так или иначе… Приехали они к рассвету. Шикарное поместье Хартфилиев открывало просто невероятный обзор на предметы роскоши. Тут была дорогая мебель, фрески, даже слуги ходили в невероятно дорогих платьях, ну а самой жемчужиной сего поместья конечно же была дочь. Пышное розовое платье, что отливало всеми цветами радуги, волосы собраны в ажурную и очень сложную причёску, утончённые украшения, макияж, в ней было идеально всё, что, конечно же, не осталось незамеченным. Их было немного, человек восемь, в числе шести стражников, собственно наследника Рэдфоксов и ещё одного. Люси долго вглядывалась в паренька, который для своего вида и статуса держался очень спокойно и даже расслаблено. Он стоял подле брюнета с немного гаденькой ухмылкой, и внимательно разглядывал всех присутствующих, короткие розовые пряди торчали во все стороны, а серые глаза немного оценивающе скользнули по наследнице дома Хартфилиев. Хороша, тут не поспоришь. Люси же глядела на всех присутствующих с положенным ей тактом и лёгким высокомерием. Она должна показать достаток и величие отца, а потому и свою заоблачную цену. - Добро пожаловать в мой дом, господин Рэдфокс. – снисходительно выдал хозяин поместья. – Надеюсь дорога не утомила вас. - Вполне приемлемо. – так же холодно улыбнулся Гажил. – Мои люди уже привыкли к ночным переездам, а потому я польщён вашим гостеприимством. По правде сказать, меня редко приглашают в гости. - Мне пока сложно сравнить. – печально улыбнулся Джуд. – Ещё не так много времени прошло. - Вот чего у вас теперь хоть отбавляй, Джуд, так это времени. Поверьте… Я знаю, о чём говорю. Джуду прельстил этот человек, которому был всего двадцать один год, но знаний у него было с шестнадцатого века. Странное чувство, но они понимали друг друга, и впервые за долгое время, Хартфилий позволил себе толику облегчения на лице. Они не одни в этом мире. - Я думаю вашей свите стоит отдохнуть. – у хозяина поместья заметно улучшилось настроение, и он окинул всех присутствующих взглядом. – Чувствуйте себя, как дома, если вам что-то понадобиться, только скажите, а пока мои слуги проводят ваших людей в их покои. С вами же, Рэдфокс, мне хотелось бы поговорить с глазу на глаз. - Конечно. На этом и порешили. Слуги повели своих гостей в их покои, целенаправленно не подходя к Гажилу, однако стоило им позвать Нацу, как тот даже не дрогнул. Серые глаза уверенно глядели в сторону слегка растерявшегося с такой наглости хозяина, после чего всё лицо озарил почти животный оскал. Сейчас он оценивающе оглядел уже помещика, после чего юркнул рукой в карман и развернул перед Джудом какой-то пергамент: - Оно в силе? При виде бумаги упыря едва не вывернуло наизнанку, кожа посерела, но сам он держался. Это было объявление о награде за голову оборотня, в котором он предлагал баснословные деньги любому, кто его убьёт. Джуд даже не знал, что его злило больше: написанное им же объявление или напыщенность этого мальчишки. - Сколько дают? – довольный реакцией Джуда, продолжал парень. - Там всё написано. – рычал сквозь вытянутые клыки помещик. - Мешок золота. – констатировал мальчишка и свернул пергамент в трубку. – Ещё девять таких же, только серебром. Это моя цена. Устраивает? - А ты наглый. – тут у Джуда слегка приподнялись уголки губ, обнажая клыки. – А знаешь, что? А давай. Только оплата после выполнения и никаких авансов. - Ты слышал? – вот это уже Нацу сказал Гажилу, осторожно повернувшись к нему и буквально выдохнув в лицо брюнета. – Ты свидетель, брат… Гуля-я-я-ем! Проследи, чтобы твой новый друг собрал мои денежки, а я пошёл на охоту. Как вернусь… Я угощаю. С этими словами Нацу просто развернулся и лишь на миг остановился взглядом на в край ошарашенной блондинке. Смерив её почти сальным взглядом, он широко оскалился, подмигнул и вышел из комнаты в одном лишь ему известном направлении. - Такая дерзость могла стоить ему жизни. – тихий шум дождя, что разбивался о подоконники, мешался с мелодичным голосом трёхсотлетней молодой блондинки. – Отец ненавидел хвастунов и пустозвонов, но даже не столько его поведение, сколько полное спокойствие застало отца врасплох. Ещё больше его напрягало то, что Гажил никак на это не отреагировал. Конюх. Он был просто конюхом при поместье Рэдфоксов, мелкая сошка, замени и забудь, но со своим господином, двухсотлетним упырём, он говорил на равных… Это пугало. Это было так неестественно, что отец терялся в догадках, кто этот малый. Ему было на вид лет восемнадцать, он спокойно блуждал под солнцем и уехал на охоту ещё засветло. Он не взял с собой ничего и никого, только коня, какую-то сумку, серебряный кол и поехал. В нём не было абсолютно ничего, а потому, когда на следующий день он не вернулся, отец выдохнул спокойно, уверовав, что хвастуна съели. Он был в этом так сильно уверен… Человек – тварь дневная, а потому спать он стремиться ночью, хотя это не всегда удаётся, особенно если твой отец – вампир. И всё же, на рассвете, Люси иногда просыпалась, чтобы хоть от части увидеть эти прекрасные лучи. Как она хотела, чтобы всё стало как прежде, но увы, этому не бывать. В то утро она вышла на улицу ещё до рассвета, глубоко вдыхая утреннюю свежесть. Отец её не застанет, он уже ушёл спать, а потому она могла спокойно блуждать по территории поместья, без страха и волнений. Во всяком случае, она так думала. - Кис-кис-кис. – томно выдохнули откуда-то со стороны, но Люси не только узнала этот весьма мерзкий подкат, но ещё и успела грамотно отреагировать. – Оу… Какая важная! Девица выпрямилась, вздёрнула подбородок и высокомерно посмотрела в сторону молодого конюха, что стоял, облокотившись на стенку и как-то устало глядел на блондинку. Физиономия полная гадства, казалось, не сходила с этого лица никогда, но надо признать, выглядел он потрёпано. Одежда на нём была в основном из кожи, завешан он был всякой мелочёвкой, по типу клинков, кастетов, вставок и прочего, а на поясе висел огромный серебряный кол. Он стоял, слегка покачиваясь, явно долго не спал, одежда в нескольких местах порвалась и потёрлась, и всё же глядел он уверенно. - Батю мне твоего надо… Пожалуйста. – наигранно вежливо выдал шатающийся конюх. - Отец ушёл в свои покои и отошёл ко сну. - О как! Хорошо ему… Разбудишь? - На каком основании я должна отправить за отцом, и что не может подождать до заката? - Деньги, голубка, деньги. - Что? – тут высокомерие слегка дрогнуло, а в карих глазах мелькнул лёгкий испуг. – В смысле? - Денег мне твой папка должен. – почти давясь слюной выдал Нацу, слегка оценивающе скользя по точёной фигурке взглядом. – Вот прям… До хуя. *** В приёмном зале средь бела дня было не протолкнуться, но тут стояла гробовая тишина. Кто-то лишь изредка что-то шептал, кто-то тихо плакал, большая часть была просто в ужасе и оцепенении, и только Гажил и Нацу были абсолютно спокойны. Гажил молчал, вообще никак не реагируя на Джуда, который не верил своим глазам, а Нацу тихонечко жевал спизженное из сада яблочко, сидя на гигантской туше огромного зверя. Он бы запросто сошёл за волка, если бы не был три метра в длину, и не имел явные человеческие признаки. Его ноги и руки были покрыты шерстью, гигантские когти увенчивали вполне себе человеческие пальцы, а вот голова и хвост были волчьими. Оборотень… Тот самый, что убил Лейлу. - Я жду, Хартфилий. – безразлично выдал Нацу, подымаясь с туши и переворачивая ту на спину, чтобы все видели огромную косматую морду, перерезанную глотку и ряд колотых ран в области груди. – Как и договаривались. Один мешок золота и девять таких же с серебром. У меня есть свидетели, так что… - Как ты это сделал? – Джуд вообще не слышал Нацу, а лишь на ватных ногах подошёл к убитому чудищу и рухнул на колени. – Как тебе удалось? - Я – Охотник. – безразлично выдал парень. – Охотник на оборотней. До меня дошёл слушок, что тут мракобесье пирует, вот я и пришёл. А теперь прошу выдать наш оговоренный оклад. Джуд лишь обречённо прикрыл глаза, а по щеке покатилась скупая слеза. Нет, он заплатит Нацу всё, что он должен, ему не важно было кому и сколько отсыпать в карман, ему уже ничего не было важно… Убийца Лейлы мёртв. Не без удовольствия пересчитывая свои честно заработанные денежки, Нацу собрал весь оклад и немного хищно улыбнулся подозрительным ребятам в конце зала. Бабки бабками, но он завалил оборотня, причём в одиночку, а к такому в карман лучше не соваться. Сегодня гуляем, а потому ему нужно было срочно придумать, на что он спустит свой гонорар! Он так и шёл, уверенно заглядывая в глаза каждому, как вдруг его за руку поймали тоненькие женские пальчики и весьма нетактично одёрнули, привлекая к себе внимание. Сказать по правде, Люси никогда не вела себя так, и сама нервничала от своего поведения, но поступить иначе не могла. Она с пару секунд растерянно глядела в глаза охотника, после чего словно очнулась, сделала шаг назад и присела в реверансе. Её трясло, подол дрожал, а на глазах уже навернулись слёзы, и всё же она держалась. - Вы его убили. – голос надломился, но она даже не пыталась это скрыть. – Вы убили тварь, которая убила мою мать. Я не знаю, как вы это сделали, но прошу вас, деньги не имеют значения! Мой отец заплатит, сколько скажете, только убейте их всех!!! - Тихо-тихо. – Нацу осторожно взял Люси за плечи, после чего кожаной перчаткой вытер слёзы. – Всё хорошо. - Всё плохо! – напрочь теряя такт, Люси уже не могла сдерживать истерику. – Эти твари нападают на нас и… - Тварь. – перебил парень и осторожно провёл перчаткой по шву платья. Нет, тут не было ничего от похоти, просто он вгляделся в одежду и как-то неоднозначно посмотрел на девицу. – У тебя платье серебром прошито? - Отец приказал прошить все платья серебряной нитью! - Тварь. - Кто? - Одна. – тут парень смог реально разглядеть, что девица буквально закована в серебряные украшения, а платье от и до прошито этим благородным металлом. Нацу лишь отпустил плечи, а кожаные перчатки скользнули по пухлой щёчке. – Одна тварь. Только одна. Я её убил, других там не было. Если бы они были, я бы знал, и тоже убил, но их там нет. Я знаю, ты потеряла мать, а твой отец даже стал вампиром для того, чтобы найти убийцу, но… Там никого больше нет. Иди спать, Люси, всё закончилось. С этими словами парень вновь улыбнулся блондинке, развернулся и направился в известном лишь ему одному направлении. Люси ещё с пару секунд смотрела в спину удаляющегося парня, как вдруг выкрикнула: - Нацу! – на окрик парень повернулся, а девушка слегка смущённо прижала к себе руки и сквозь слёзы улыбнулась. – Спасибо тебе. Он ничего не ответил, всё было понятно и без слов. Он обезвредил тварь, а ещё отомстил за смерть Лейлы, а большего этой семье и не нужно было. За это они были готовы отдать любые деньги. Улыбнувшись девице, Нацу помахал ей ручкой и отправился по прямой проматывать свой гонорар, пока Люси пыталась собрать хоть какие-то мысли в кучу. - Истребитель Оборотней – это то, что рьяно пытался заполучить мой отец. Причём деньги и его «необходимость» были не важны, главное, чтобы рядом был человек, который способен убить эту тварь. – Люси откинулась на кресле и слегка болезненно глянула в потолок. – Отец мой поступил крайне глупо и несуразно. Он привык решать проблемы деньгами и влиянием, потому предложил Нацу остаться у нас навсегда. Это было глупо, и довольно грубо по отношению к Гажилу, но Нацу не был заинтересован в конфликте, а потому сгладил все углы и тактично отказался. Он сказал, что, если угроза вернётся, он тоже вернётся, и нам не о чем беспокоиться… Но мой отец беспокоился. Он не прекращал свои попытки удержать Нацу в нашем поместье, но решил пойти окольными путями. Он видел… Что Нацу нравлюсь я. Я вызывала у него неподдельный интерес, но он держал жёсткую дистанцию, как думал мой отец, из-за разного сословия. Я тоже так думала, потому что это органично вписывалось в мою картину мира. Оборванец с улицы, конюх, охотник на оборотней, все это было далеко от денег и элиты, которой я была окружена, и всё же… Отец начал чаще садить нас рядом на общих собраниях и пиршествах. Не могу сказать, что было неприятно с ним общаться, скорее я испытывала какое-то странное чувство неправильности происходящего. Меня воспитывали очень строго блюсти законы и правила, не размениваться на мелочи, искать только лучшее, набивать себе цену… А сейчас в прямом смысле пытались уложить под конюха. Мне казалось это неправильным, странным, и даже мерзким в каком-то смысле, не столько от положения в обществе, сколько от абсурдности происходящего! Какой смысл прививать этикеты и правила, если тебе чуть ли не сразу надо ложиться под первого встречного!? – Люси вновь отпила чаю и как-то грустно отвела глаза. – То, что я испытывала к Нацу, было нечто средним между благодарностью, уважением и… Жалостью. Мне было жалко его в чём-то, в том, что он не может ничего изменить, я тоже, но… Он словно это понимал. Он читал меня, как открытую книгу, чувствовал моё состояние, мне даже не нужно было с ним говорить, чтобы он всё понял без слов. Отец хотел, чтобы Нацу влюбился в меня без памяти, но он точно не рассчитывал… Что это сделает не только он. Прошло около трёх недель, как гости обосновались в новом месте, а Люси начала искренне задумываться, что ей делать дальше. Она – женщина, её мнение будут спрашивать в последнюю очередь, если вообще спросят, а потому дальше вопрос только к мужчинам. Отец не выдаст дочь за конюха, хотя ей это уже казалось не такой страшной перспективой. Она влюбилась, впервые и так сильно, что не знала, куда от этого деться. Вот что она должна была сказать, да и кому, да и зачем? Всё настолько пошло кувырком, что она даже не знала, как дальше думать, но из раздумий её вырвал голос двух друзей где-то за стенкой. - Ты в порядке? – неподобающе своему сословию где-то за стеной говорил брюнет. - Конечно! – задорный голос Нацу раздался так, что к нему даже не нужно было прислушиваться. – Я всегда в порядке! У меня всегда всё заебись! А что? - Может поговорим? - А надо? Ты мне лучше скажи, когда мы свалим отсюда? - Ты явно на взводе… Только честно, это из-за Люси? - Лю-си. – почти пропел голос, что был насквозь пропитан издевательством к самому себе. – А знаешь, а это даже прикольно. Хорошая девочка, я обязательно приеду к ней на похороны. - Нацу. - Гаж, ты за кого меня держишь, брат? Мы все знаем, чем закончиться этот «поэтический роман». Ей найдут жениха, она выйдет, нарожает детей и сдохнет годам к сорока, может раньше. А я всё это время буду бегать по лесам с серебряным колом, пить вино за твой счёт и бегать по борделям, когда прижмёт. Всё! Нет другой истории! Не было и не будет! Поэтому давай мы не будем даже касаться этой темы. Мне ничего не мешает пялить на её сиськи, пока мы не уедем, а всё что дальше, это пускай останется под завесой подола, прошитого серебряными нитками. - Он реально прошил ей платье серебром? - Ты знаешь, а меня не ебёт. Пускай он её в серебряном склепе запрёт, это уже не моё дело. Я хочу свалить отсюда как можно скорее и, желательно, прямо сейчас. Полнолуние через два дня, и мне бы хотелось провести это прекрасное мероприятие на обжитой мне территории. - Не успеем. - Прикольно. Ну что ж, значит у меня ещё один геморрой, как есть так есть. А теперь, если уважаемый сын Металликаны не против, я свалю за его счёт бухать в местном притоне и сниму себе девочку, а то что-то как-то уныло стало, не находишь? Вроде всё заебись, а тут одно сплошное дерьмо! Может даже две сниму, а то что-то я нервный. - Я не должна была слышать этот диалог, но я его слышала. Мне было больно, очень больно, но я не могла с этим ничего сделать, как и Нацу. Это было у нас общее. Мне хотелось закричать, обнаружить себя, сказать, почему он мучает нас обоих, но я не могла, потому что знала ответы на эти вопросы. Я должна была сидеть ровно и держать себя статно и дорого, но впервые в жизни мне было настолько плохо, что я не могла ничего с этим сделать, взяла коня и поехала кататься, одна и без свиты. Говорят, судьба благоволит дуракам, да, это было про меня, потому что вернулась, как ни в чём ни бывало. Мне стало легче, хоть и на йоту, а потому решила повторить этот загул. В преддверии полнолуния люди всё так же боялись подходить к лесу, опасаясь за свою жизнь, а потому там почти не было людей. Был ясный день, всё было хорошо, и я просто не подумала, как ярко на мне блестело серебро. Кучер влетел в дом средь бела дня, подымая на уши всех и сразу. Известие о том, что госпожу Люси похитили прямо на глазах у местных, снежным комок разнеслась по поместью, подняла всех ночных обитателей, и не только тех, кто боялся солнца. Два упыря, в кипе с охотником на оборотней, могли найти любую беглянку и взять любой след, но вампиры боялись солнца, а Нацу… - Ты что делаешь!? – опешил Гажил, влетая в конюшню, где Нацу уже седлал скакуна. – Давай дождёмся темноты! Мы найдём её!!! - Ты хоть знаешь, что с ней будет к заходу солнца!? - Я знаю, что будет с тобой к этому времени! - Не ори. – одёрнул парень, и нервно покосился по сторонам. – Я возьму её след, пока он ещё не так далеко. Я выслежу её и к закату передам тебе. - Ты не успеешь. - Успею, я всё рассчитал. - Дай мне руку. - Гаж… - Дай руку! Нацу знал, к чему этот вопрос, а потому не спешил, но предательский озноб пронёсся по всему телу. Этот знак был известен не только Нацу. - До заката два часа. Когда солнце зайдёт, тебя начнёт лихорадить так, что ты едва сможешь соображать, а когда пробьёт полночь… - Сделай всё, чтобы Хартфилий не пошёл за мной. – перебил Нацу, игнорируя озноб и садясь на лошадь. – Всё, что угодно, но он должен остаться в поместье до рассвета, а к полудню я её привезу. - Нацу. - Ей ничего не грозит. – болезненно выдал парень, разворачивая скакуна в сторону выхода. – А вот за тех, кто её похитил, я не ручаюсь. Нацу не стал дожидаться ответа, а лишь стегнул коня и понёсся в сторону леса. Чуйка говорила, что будет мясо, а его чуйка не подвела его ни разу. А пока Нацу всеми силами игнорировал дрожь в теле, идя по следу разбойников, молодая блондинка была заперта в каком-то подвале. С неё сняли все украшения и заколки, оставили платье, но, судя по взглядам, скоро она и с ним расстанется. Солнце уже село, темнота медленно ложилась на землю, но Люси было так страшно, что она не знала, что делать. Она сидела за решёткой, огромные прутья отделяли её от свободы, тут было холодно и сквозило, а потому она жалась в угол, силясь согреться. Это было что-то на подобии темницы, только маленькой, тут было две клетки, в одной из них сидела Люси, а во вторую тащили уже даже не сопротивляющегося конюха. - Ты погляди, какой красавчик! – ехидно подметил разбойник, заехав Нацу с кулака в живот так, что тому перебило дыхание. – Знаешь, для охотника на оборотней ты какой-то вялый. А вообще, мы должны тебя поблагодарить! Ты как эту мразь заколол, так мы ж теперь тут спокойно можем разгуляться. - Предпочитаю принимать благодарность исключительно в денежном виде. – спёртым голосом съязвил парень. – Серебро или золото – это на ваше усмотрение. - Ты погляди, он ещё дерзит! – усмехнулся мужчина, кинул паренька на пол и с размаху заехал тому по рёбрам. – А ты крепкий! Дубасил он Нацу по рёбрам до тех пор, пока парень не начал отхаркивать кровь, и всё же сопротивления не было никакого. Нацу лежал, не видя и не слыша ничего, кроме нарастающего гула в ушах и криков Люси. Она умоляла разбойников остановиться, плакала и кричала, уже и сама забыв, что ей стоит бояться не меньше, чем Нацу, но тот не мог бояться, он вообще ничего не мог. Устав пинать лежачего, мужчина брезгливо сплюнул, взял парня за волосы, оттащил в соседнюю камеру и закинул внутрь. Нацу тяжело дышал, его глаза были совершенно чёрными, от расширившихся зрачков, и единственное, что он смог, это встать на карачки, поднять голову и как-то болезненно улыбнуться блондинке: - Что ж ты так… Всё серебро на себя нацепила и одна пошла кататься. Даже я серебро под рубаху прячу, чтоб вот таких на свою голову не нахватать. Люси молчала и пытаться дотянуться до Нацу через клетку, но он сидел далеко и то с при-великим трудом. Очередная волна озноба прокатилась по телу, и парень завыл, словно от боли, а после завалился на землю. - Что это с ним? – уже встревоженный голос одного из разбойников раздался со стороны входа и в помещение вошли четверо. – А это точно он завалил ту тварь? Он же на ногах не стоит, его лихорадит, как чумного. - Приболел. – съязвил уже другой. – Шляется по ночам со всякой нежитью, вот и липнут всякие болячки. - Люси. – тихо шепнул парень, подымая совершенно чёрные глаза на блондинку. – Всё будет хорошо… Я вытащу тебя отсюда. - Он вытащит её отсюда! – толпа мужчин взорвалась хохотом. – Нет, вы слышали это ребята! Ты хоть сам веришь в то, что несёшь!? - Он почует страх, Люси, но он тебя не тронет. – продолжал шептать парень. – Не беги. - Что? – сквозь слёзы, Хартфилия пыталась расслышать спёртый шёпот. – Кто, Нацу? - Ты поймёшь. Просто знай, не беги и не кричи, он ничего тебе не сделает. Он тебя узнает. - Кто, Нацу!? Я не понимаю, о чём ты говоришь!!! - Мать моя женщина. – брезгливо фыркнул один из мужчин. – Да он же ж уже бредит. Да уж, друг мой сердечный, и как ты нас найти то смог, с такой лихорадкой? - У меня собачий нюх. - Надоело. Вытаскивайте девку. С этими словами тройка разбойников открыла дверь в камеру Люси и просто волоком за волосы, без малейших деликатностей, потащила девку из камеры. Нацу провожал их весьма внимательный и очень недобрым взглядом, после чего посмотрел на своего человека, что тут же приставил ему ружьё к голове. - Ну что, охотник. – усмехнулся мужчина. – Последние слово. - До полуночи три минуты. - Что? - А потом… Лихорадить будет вас. Мужчина лишь как-то брезгливо фыркнул, после чего решил не вдаваться в подробности, нацелил дуло и выстрелил в голову. Громкий хлопок оглушил присутствующих, и только звук падающего тела отрезвил белёсую голову. Она не плакала, она даже не дрогнула, она оцепенела и застыла, глядя на то, как под Нацу растекается лужа крови. Вот он был, а вот его не стало, и что-то в этом маленьком сердечке хотело кричать от ужаса, но не могло издать и звука. Дальше всё было как в тумане. Она слышала какие-то голоса, смех, брань, с неё сняли платье, оставив её босую в одной сорочке, решали, кто первый, но её там не было. Вот был Нацу, а вот его не стало, и на большее она сейчас не была способна. - Ну что, девочка. – мужчина с ружьём пошло облизнулся и смерил девицу явно выжидающим взглядом. – Решила гулять, как взрослая. В таком случае, будь… Он не успел договорить, потому что острые клыки впились в шею, грозя вырвать сонную артерию, острые когти вонзились в грудь, а по комнате разнёсся неистовый вопль боли. Мужчина кричал, пытаясь вырвать когти, что разрывали кожу и мышцы на груди, зубы под ухом врезались так глубоко, что в один момент он вырвал кусок кожи, при этом откидывая от себя несчастного разбойника. Шум и гам стихли моментально, народ оцепенел от ужаса, а Нацу поднял глаза. Он стоял шатаясь, словно пьяный, в голове была заметная дыра от пули, из которой текла кровь, глаза были чёрные и смотрели как-то сквозь, а пасть… Да, это была именно пасть, потому что она была полностью усыпана длинными острыми клыками, а на окровавленных пальцах уже вытянулись огромные когти. Он пошатнулся, блуждающий взгляд уцепился, сначала за Люси, а после за одного из мужчин. Они смотрели на него в лютом оцепенении, как вдруг ему выбило плечо. Характерный хруст раздался на всю темницу, потом ещё один и ещё, пока парень вновь не рухнул на карачки и сдавленно, сквозь хрипы и боль, протянул: - Закрой… Клетку. А дальше начался ужас. Нацу закричал так громко, что дрожали стены, но это был не его голос. Это было смесью рычания, воя, какого-то лая и боли. В нём было столько боли, что парень схватился когтями за простреленную голову. Ему выбивало суставы, перекручивало руки, он не мог ничего с собой сделать, и вот, когда кожа на пару с одеждой начала рваться, а под ней мелькнул розоватый мех, вот тогда один из разбойников словно очнулся. - Он – Оборотень… Он сам оборотень!!! С этими словами мужчина кинулся к двери на решётке, захлопнул клетку и едва впопыхах успел повесить замок, причём очень вовремя, потому что из клетки стали лезть наружу, правда не Нацу. - Открой дверь!!! – не своим голосом кричал укушенный и исполосованный парень, который уже порядком потерял по крови. – Выпустите меня!!! Не оставляйте меня с этой тварью!!! - Откроешь клетку – убью!!! – кричал уже другой мужчина своему корешу с ключами от замка. – Его покусали!!! Он такой же, как и эта тварь!!! Срач начался нереальный, мужчины грозились перестрелять друг друга, один из них исткал кровью и был заперт в клетке на пару со сдирающим с себя кожу парнем. Это было просто ужасно, Нацу когтями отрывал со своего лица куски плоти, колени выламывало, одежда рвалась и шла по швам, а Люси смотрела. Она смотрела и пыталась понять, как такое вообще возможно. Как Нацу может быть охотником на оборотней, если он сам оборотень? Почему именно он, из всех, кто к ним приехал, и убил тварь, что загрызла Лейлу, почему он – оборотень? Чреда матюгов и вопросов отчаянно сменяла друг друга, но стихло всё так же быстро, как и началось. От того, что Нацу притих, народ едва не обосрался, особенно тот, что был с ним в замкнутом пространстве, а потому покусанный резко вжался в решётку и уставился на нечто. Разбойники с блондинкой последовали его примеру, и, скорее всего, это единственное, что спасло им жизнь. Это был огромный оборотень, почти такой же, как и тот, что убил Лейлу, но в отличии от того, этот был вполне себе живой. Голова, стопы и хвост были неотличимы от собачьих, а вот всё остальное было чем-то средним. Довольно длинные руки и ноги, массивные и очень сильные, были сплошь покрыты шерстью, как и широкая грудь. Морда была вытянутая, уши были прижаты назад, да и сам он был зажат, словно щенок, которого напугали или обидели. Он сидел неподвижно, одежду разорвало в клочья, пока его метало в обращении, единственное, что уцелело – штаны, хотя уцелел скорее пояс, на котором свисали разодранные лоскуты. Он бы так и сидел, неизвестно сколько, если бы мужчина, что истекал кровью, не шаркнул ногой в попытке отстраниться от нечто. Этого звука было достаточно, чтобы прижатые уши встали, как по команде, а сам оборотень лениво поднял голову и как-то заспанно посмотрел на всех. Он глядел на всех так, словно его разбудили посреди ночи, и он ещё не понял, нахрена. Медленно, без резких движений, огромный волк поднялся на четвереньки, потянулся как кот и широко зевнул. Отряхнувшись, монстр начал как-то отрешённо глядеть по сторонам, пока не заметил лежащего в луже крови парня. Не до конца проснувшийся рассудок гигантского чудища соображал с трудом, как вдруг в волчьей башке что-то щёлкнуло и он пошёл «познакомиться». У мужчины едва не остановилось сердце, когда его лицо обнюхал трёхметровый оборотень, а Нацу даже не дрогнул. Смекнув, что у него тут нет ничего интересного, оборотень обошёл мужчину и посмотрел на оцепеневших людей. Он пару секунд вглядывался в компанию, пока не заметил в ней белёсую голову. Чудовище резко оживилось, подошло к решётке, взяло за брусья и словно начало думать. Он явно пытался понять, почему он тут, и почему его не пускают наружу, но пока вёл себя хорошо, глядя блондинке прямо в глаза. Не найдя выхода, огромный волк просунул морду сквозь брусья и облизнулся, он даже пытался просунуть лапу, но как-то странно, словно пытался дотянуться, дабы просто потрогать. Почему-то у Люси в этот момент сработало какое-то неутолимое желание протянуть руку навстречу, но у этого были не самые лучшие последствия, правда не со стороны нежити. - СОВСЕМ ЕБАНУЛАСЬ!!! – кричал разбойник, что есть мочи ударив Люси по руке, а после – по лицу, от чего той рассекло губу и она упала на землю. – ТУПАЯ МРАЗЬ!!! Наверное, он хотел не провоцировать оборотня, но то, что было дальше – сугубо его вина. Чудовище в клетке навострило уши, заспанный взгляд моментально прояснился, морду перекосило в злобном оскале, тварь выпустила когти и клыки и зарычала на всю темницу. Вот сейчас он больше походил на своих сородичей, потому что сейчас он грозился вынести эту клетку. Он царапался, рычал, выл, бился в брусья, метался по камере, как вдруг внимание привлёк всё тот же истекающий кровью парень в углу, но теперь Нацу не смотрел на него столь же мило, как прежде. - Стой-стой-стой!!! – забился в угол укушенный и тут же указал звереющему на глазах оборотню свежий укус на шее. – Ты меня цапнул, видишь!? Мы теперь тобой одной крови… Или слюней, не важно! Ты и я, я и ты, мы типа вместе или что там у… Не успел парень договорить свою тираду, как огромный волк вцепился в руку и просто вырвал её одним рывком. Он даже боль не успел почувствовать, как оборотень схватил мужчину за голову и начал рвать, как зайчонка. Он метал его по камере, отрывая от него целые куски, размётывая кишки и прочее содержимое и орошая всех вокруг ещё тёплой кровью. Народ бы так и стоял в оцепенении, если бы Нацу не надоело рвать и без того разорванное тело, и тот не понёсся прямо в брусья. Клетка выдержала, от чего зверь встал на задние лапы, упираясь холкой в потолок, вцепился в брусья когтями, упёрся задними лапами и начал тянуть железо на себя. Оно не поддавалось первые пару секунд, но, когда послышался характерный скрип, а у основания посыпался камень, вот тогда-то разбойники и поняли, что валить надо вот прям ЩАС!!! К тому моменту, когда они сгребли Люси и кинулись прочь из помещения, Нацу уже вырвал одну из железных вставок. Оглушительный рёв разнёсся на всю округу, от чего всполошились уже ребята, которые сидели наверху. - Что там у вас? – опешил разбойник, мотая в руке серебряный кол. – Я думал вы там уже девчонку по второму… - КОЛ!!! – закричал один из мужчин, сжимая оцепеневшую блондинку. – Хватай кол и валим нахрен!!! Ничего не понимающий разбойник зазевался, от чего его друг выхватил кол и бросился к дверям. Он уже кинулся следом, но не успел. Из подземелья с лютейшим воем вылетел гигантский волк, который, заприметив врага разорвал его в клочья за считанные секунды. А пока Нацу разметал уже двоих, тройка ребят вылетела сломя голову из каких-то развалин, после чего главарь выхватил серебряный кол, закинул девицу на лошадь, седлал коня и рванул что есть мочи! Дружки последовали тому же примеру и кинулись за другом уповая оторваться или потеряться. Они скакали, не щадя коней, стегая их до рваных ран, но лошади бежали, как могли. Всё очень и очень быстро вышло из-под контроля, бежать к поместью Хартфилиев – самоубийство, а убегать от него отнюдь не лучше. Они думали, что урвали сегодня хороший куш, но куш – это они, и кушать их будут очень и очень скоро. - Как оторваться от этой мрази!!!??? – уже открыто плакал один из разбойников. – Брось девку, может отстанет!!! - У её папаши столько денег, что он найдёт твоё рыло в любой дыре этого мира!!! Если он её не сожрёт, то мы все покойники!!! - Тогда прирежь и брось!!! - Прирежу и брошу, когда эта тварь… Но не успел парень договорить, как конь как-то очень странно заржал, стремительно набирая скорость. Рывок был ощутим, причём не только у него, а у всей тройки, что, с одной стороны, было на руку, а с другой… Могло означать только одно. Он хотел что-то сказать, как вдруг раздалось лютое рычание на весь лес и из кустов, прямо на одного из коней кинулось нечто. Раскинув когти в стороны, он был не сильно меньше коня, а широкая пасть обнажала гигантские окровавленные клыки. Это был один прыжок и только на поражение, клыки вонзились коню в загривок, когти вспороли брюхо, ну а наезднику просто переломило хребет. Он бы не выжил, даже если был Нацу не раздавил ему голову, когда конь упал вместе с оборотнем на несчастного насильника, но сейчас это было не актуально не для кого. Потеряв интерес к размозжённым мозгам, нежить кинулась вслед за двумя убегающими скакунами. Лошади вновь заржали и понеслись что есть сил, но их не могло хватить. - Брось девку!!! – кричал парень. – Брось сейчас же, она того не стоит!!! Да, это был единственных выход, но не успел главарь осуществить задуманное, как Нацу резанул когтями скакуна по ногам. Напуганный жеребец попытался лягнуть копытами, от чего вскинул задние ноги вверх и, на своё несчастье, открыл брюхо. Всего одно движение, и острые когти прошлись по животу, от чего всё содержимое посыпалось на землю, а сама лошадь начала стремительно терять скорость, пока не завалилась окончательно. Конь рухнул в высокую траву, а Нацу, не сбавляя скорости кинулся за третьим. Эти двое никуда не убегут, а тот ещё может. Зверь кинулся добивать третьего наездника, пока главарь, рьяно схватив босую девицу в одной сорочке за волосы, использовал её как щит, обороняясь от нежити серебряным колом. Коня нет, но есть девка и, быть может он наесться до того, как очередь дойдёт до него. Именно с этими думами парень кинулся в сторону леса, дабы скрыться от этой твари. Соблазн бросить блондинку, что то и дело спотыкалась на шишках и тихо плакала, был велик, но он точно знал, что между этими двумя выбор зверя будет не в его пользу. - Ты знала это, сука. – рычал разбойник, что не знал себя от злобы и страха. – Ты привела его сюда! - Я не знала! – Люси отчаянно пыталась расслабить хватку мужчины на своих волосах, и при этом снова не схлопотать по лицу. – Пожалуйста! Я правда не знала!!! - Не ори, мразь! – мужчина уже замахнулся, как вдруг отвлёкся на шорох и удобнее перехватил золотые пряди. – Вот же ж падла. Где он? Отвечай! - Я не знаю! Не знаю! - А что ты знаешь, шваль!? Что ты вообще… Очередной хруст веток оборвал мужчину на пол слове, и он начал медленно отступать к какому-то дереву. Уперевшись спиной к стволу и прижав к себе девчонку, морально он ощущал какую-то защищённость, хоть и условно. Он ждал, что тварь побежит спереди или с боку, на крайняк сзади. Так или иначе, такая бешенная махина не может подкрасться незаметно. Он был в этом уверен!!! Кап… Этот звук прямо возле уха едва не разорвал сердце разбойнику, который в ужасе повернул голову. Ему на плечо капала вода, что крупными каплями растекалась по кожаной жилетке… Слишком медленно… Слишком тёмная и густая. Утробный рык раздался прямо над головой, всё тело окаменело, как вдруг парень вытянул руку, что сжимала золотые волосы вперёд. Он надеялся выскочить и толкнуть девицу в лапы чудища, но оборотень оказался быстрее. Гигантские зубы юркнули меж парой и сомкнулись на локтевом суставе, перекусывая его, как рыбью кость. Сказать по правде, Люси охватила такая паника, когда она почувствовала мокрую шерсть чудища, что вытерлось своей тушей об её сорочку со спины, но даже после этого она не дала дёру. Пока зверь отчаянно рвал на части вопящего во всю глотку мужчину, блондинка силилась дрожащими руками выпутать пальцы откушенной руки из своих волос! Больно, холодно, страшно, ничера те понятно, за её спиной любимый мужчина стал оборотнем и рвёт на части разбойника, чью откушенную руку она пытается снять со своей головы! Лишь на миг аристократку отвлёк блеск, в стороне, и та отвела глаза. Нацу отгрыз ему и вторую руку, что до сих пор рьяно сжимала серебряный кол. Вот оно, оружие, которым убивают оборотней, лежит прямо возле неё, надо только достать из пальцев, которые его сжимают. Не помня себя от страха, девица чуть ли не на карачках подползла к куску серебра и начала не слушающимися пальцами пытаться разжать эту проклятую хватку. Он сжимал кол так сильно, что Люси понадобилось с полминуты, чтобы высвободить серебряный кол, но стоило ей добраться до цели, как до белёсой головы наконец дошло, что сзади всё стихло. В этот момент Хартфилии показалось, что она слышит каждого комара в округе, каждый шорох, каждый листик… И тяжёлое дыхание, что раскалённым свинцом обжигало затылок. В том, что у неё за спиной сидит трёхметровое чудище, она не сомневалась, но почему он не атаковал? Протяжный скулёж раздался за спиной, словно там сидел маленький щеночек, который хотел на ручки, а мокрый нос обнюхал обнажённое плечо. Ей показалось, что её пырнули ножом, от чего рука едва не отнялась, а чудовище лишь нависло над девицей, поглядело на ту сверху вниз, обошло и село напротив. Долго Люси не решалась открыть глаза, но всё же преуспела, крепко сжимая серебряный кол. Перед ней сидело чудовище, такое же самое, как и то, что убило её мать, но он отличался. Его мех был серовато рыжим, с каким-то розовым отливом, он сидел совершенно спокойно, поджав уши назад и как-то непонимающе глядел на блондинку. Поведя носом, оборотень посмотрел на руки девицы и обнюхал серебряный кол, после чего как-то резко вытянулся вверх, отстранился и всё так же непонимающе глядел на девушку. Странно, но именно это действие придало Люси сил, и она выше подняла оружие, вытянув его вперёд монстра. Нацу смотрел, то на заплаканную блондинку, то на единственное, что могло его убить, после чего как-то виновато повёл ухом и осторожно положил когтистую лапу на запястье девицы. В этот момент Хартфилии показалось, что она сойдёт с ума. Огромные лохматые пальцы, увенчанные острыми когтями, просто мягко легли на руку, осторожно сжимая серебряный кол. Он не стал его отбирать, а всего лишь отвёл в сторону, после чего как-то по-собачьи слизнул катящуюся слезу по щеке и положил голову на дрожащие колени. У Люси в этот момент случился такой когнитивный диссонанс, что она даже плакать уже не могла. Она настолько выпала из реальности, что уже хотела засадить этот кол себе, лишь бы всё прекратилось прямо сейчас. Протяжный вой откуда-то со стороны заставил оборотня резко подорваться на месте и навострить уши. Где-то там, далеко, стая волков охотилась на оленей, а значит надо валить отсюда подальше, тем более что ему есть что защищать. Блондинка и пикнуть не успела, как её беспардонно закинули себе на спину, повернулись в сторону звука и рванули со всех ног. С такой скоростью и грацией не бегает ни один жеребец, а ловкость, с которой Нацу оббегал ветки и другие препятствия вообще отдельная тема. Он бежал так быстро, перескакивая канавы и поваленные деревья, словно их там и не было. Люси же сидела смирно, рьяно сжимая жёсткую шерсть, силясь не свалиться с оборотня прямиком в обморок. Вдруг Нацу выскочил на какую-то поляну, после чего рьяно понёсся напролом под звучный вой стаи. Ночь была ясная, полная луна ярко освещала территорию, как и стаю волков, что, учуяв чужака, кинулась следом. Что габариты, что запах, не позволили вожаку кинуться на незваного гостя, а потому они просто бежали следом. Никогда прежде Люси не видела живых волков в таком количестве, ещё и так близко. Они с интересом глядели на блондинку, но опасливо держали дистанцию от чрезмерно крупного сородича. Он бежал на четвереньках, огромными прыжками, что звери только и успевали не отставать слишком сильно. Они провожали его почти до самой чащи, после чего остановились и побрели обратно, а Нацу бежал. Он бежал долго, забрёл в такие дебри, что слезать с этой твари девушке было ещё страшнее, чем оставаться на ней. Это была мельница, а точнее, то, что от неё осталось. Вся древесина уже давно сгнила и почернела, оставляя только поросший мхом фундамент и часть стен. Маленькая речушка журчала и успокаивала, она переливалась в свете луны и отдавала прохладой. Он забрался туда ловко, поднырнул под гнилые балки и осел на стоге сгнившего сена. Оценив, что опасности нигде нет, оборотень по-собачьи отряхнулся, из-за чего Люси не удержалась и рухнула в сено. Кол выпал из рук, но поднять она его не успела, так как её тут же подхватили огромные когтистые лапы и потащили куда-то в сторону. Оттащили её недалеко, нашли самый мягкий уголок, после чего завалили на стог, обхватили гигантскими ручищами и скрутились в клубок вокруг готовой окочуриться от страха девицы. Он не спал. Сложил волчью морду на девичье плечо, он яро выглядывал опасность, которая так сильно пугала эту девочку. Ничего он будет тут, пока она не успокоиться, а Люси лишь глядела куда-то вперёд себя и боялась дышать. Почему он её не укусил? Почему он её не убил? Он разорвал тех отморозков, но её не тронул. Разве оборотни не жаждут убить всё, что видят? Серебряный кол валялся где-то метрах в двух от неё, но она бы в жизни даже не попыталась бы дотянуться. Когти этой твари держали её крепко, мокрый нос сопел прямо над ухом, вынюхивая всё, чего не должно тут быть. Она просто должна дождаться, пока наступит… Утро? Нет, ещё заря, но уже довольно яркая. Свет проникал в развалины через дыры в стенах и потолке. Обвалившаяся стена открывала вид на утренний лес, но Люси не рисковала шевелиться. Она заснула? Да какой «заснула»!? Она вырубилась от всего происходящего, а вот проснулась она от холода. Ещё бы, она лежала на сыром и гнилом стоге сена, в промокшей от росы и крови сорочке, совершенно одна, и последнее пугало больше всего. Медленно приподняв голову, Люси взглядом начала искать огромную псину, но наткнулась на парня у противоположной стены. Нацу сидел прямо на земле, словно на корточках, но уперевшись спиной в обвалившуюся стену и сложив на колени руки. Оборванные брюки висели только на поясе, а на совершенно человеческих руках и ногах всё ещё блестели удлинённые когти. Он сидел, словно пьяный, его немного качало в стороны, он постоянно что-то шептал и бормотал, как-то рефлекторно подкапывая ногой огромные клубы розоватой шерсти. Только сейчас Хартфилия заметила, что её было так много, словно тут остригли с десяток собак, но вовсе не это заставило девушку бесшумно подняться на четвереньки. Серебряный кол блестел в каплях утренней росы и отражал алеющие небеса. Вот он, её шанс, и с этими мыслями, девушка медленно поползла к оружию. Она преодолевала эти два метра минут семь, после чего медленно потянулась к заветному атрибуту, но дрожащую руку повело, и металл едва уловимо шкрябнул по каменному полу. Это был лишь миг, но его хватило, чтобы Нацу перестал копать ногой шерсть на полу, прислушался и поднял голову. Сказать по правде, Люси стало ещё страшнее от этого лица. Совершенно чёрные глаза, полное отупение на лице и слегка приоткрытый рот. Мужчина с пару секунд пялился на девицу, после чего широко улыбнулся почти детской улыбкой, обнажая ряды длинных и острых зубов. - Люси… Ты проснулась. – заплетающимся языком почти пропел парень, откидываясь спиной на стенку, как вдруг улыбка слегка дрогнула, а на лице мелькнула какая-то озадаченность, сопряжённая с лёгкой тревогой. – Люси… А зачем тебе серебряный кол? Люси сидела, как вкопанная, удобнее перехватив оружие, не сводя взгляда с парня. Он выглядел спокойным, но девушка не торопилась с выводами, а потому лишь нервно выдохнула: - Я… Очень сильно… Боюсь Оборотней. - Я тоже! – если бы у Нацу были собачьи уши, он бы их навострил. Парень моментально поменялся в лице, пьяная улыбка сменилась страхом, и он начала когтями нервно чесать огромный шрам на плече. – Если бы ты только знала, как я их боюсь! Такие страшные мрази, а пасть… Меня как цапнул, думал, плечо вырвет. - Он тебя укусил? – Люси чуть дыша глядела на огромный зарубцевавшийся шрам на плече всё ещё не отошедшего парня. – И как давно? - Как давно? – переспросил Нацу, слегка задумчиво отведя чёрные глаза к небу. – Так… Письмо нотариусу Металликана дала мне в понедельник… - Ты знал Металликану? – нервно перебила блондинка. - Она нас просто обожала. – с улыбкой и любовью выдохнул парень и откинулся на стенку. – Мне всегда сходило с рук, когда я воровал яблоки и макал Гажила в бочку с говном. - Зачем ты это делал? - Я был сильнее… А ещё на полгода старше. - На полгода старше Гажила? - Агась… - как-то потерянно усмехнулся парень, но тут рассудок как-то внезапно включил мыслительный процесс, после чего он слегка озадачено глянул на оцепенелую девицу с серебром в руках, нахмурился и почти с наездом поинтересовался. – Люси, а что ты тут делаешь? Люси молчала. По щекам бежали слёзы, в мокрых руках дрожал серебряный кол, а парень медленно, но, верно, просыпался. Начав себя легонько хлопать по щекам, парень приходил в себя медленно, но как-то рывками. В один момент он резко поднялся на ноги, ошалело глянул по сторонам, как-то отрешённо почесал за ухом и повернулся в сторону востока. Крохотные лучики едва мелькнули из-за горизонта, но Нацу смотрел на них, словно пытался понять, что это за свет такой. Он смотрел на первые лучи с пол минуты, как вдруг когтями вцепился за волосы, рухнул на колени и просто завыл. Завыл по волчьи, но это завывание всё больше и больше напоминало крик боли и страха. По мере того, как в голосе пропадали звериные нотки, когти втягивались всё глубже, а клыки сменялись рядом уже привычных человеческих зубов. И вот, вой спал, парень откинулся назад и обмяк. У него не осталось сил ни на что, он не хотел абсолютно ничего, но всё же кое-что ему ещё предстояло. Уже привычные серые глаза совсем недобро и не наивно глянули на молодую деву, что до сих пор сжимала серебряный кол. По-хорошему, её надо было прибить, но он пришёл сюда для того, чтобы этого не случилось. - Опусти кол. – тихо, но требовательно велел Нацу, не сводя взгляда с напуганной девицы. – И не заставляй меня повторять дважды. Люси очень долго не решалась, но спустя пару секунд всё же положила оружие на землю, обхватила себя руками и тихо захныкала: - Ты оборотень? - Да. – твёрдо выдал парень. – И уже очень давно. - Но ты же охотник на оборотней… Почему ты охотишься на них? - Нет. - Что «Нет»? - Их нет, Люси… Твоему отцу это не понравится, но их просто нет. - Кого? - Охотников на оборотней среди людей. Все охотники на оборотней – это другие оборотни, иных просто не существует. - Но почему!? - Потому что только оборотень может выследить другого оборотня, найти и обезвредить. Только другому оборотню не страшен укус себе подобного, и только у нас есть точная гарантия, что мы выживем в схватке. - И вы просто убиваете своих собратьев? - Нет. – твёрдо, как отрезал, выдал Нацу. – Мы не убиваем себе подобных просто так, мы убиваем только Одичалых. Тех, кто потерял рассудок и возможность обращаться обратно в людей. Не тех, кто прячется в лесах под полной луной, а тех, кто сеет хаос и льёт кровь средь бела дня. Эти твари уже не могут обратиться человеком даже после смерти, этим они и отличаются от нас. Если убить оборотня – он станет человеком, но твою мать убил Одичалый… Я пришёл сюда, чтобы убить его. - Ты пришёл сюда только за этим? - Да. - А «сюда» ты зачем пришёл? Нацу молчал, а Люси лишь немного нервно и даже как-то иронично усмехнулась. Из карих глаз текли слёзы, они стекали по улыбке полной боли и отчаяния, но сама девушка вдруг расслабилась, да так, что едва не рухнула. Она немного отрешённо посмотрела на серебряный кол и сквозь слёзы тихо засмеялась, после чего медленно подняла глаза на парня, и улыбка сошла с лица. - Если бы мой отец прознал… Ты рисковал так… Я… Зачем? - … - парень молчал с пару секунд, как вдруг тихо выдохнул. – Когда ты на протяжении двухсот лет каждый месяц теряешь рассудок, и каждый такой раз может стать для тебя последним, ты начинаешь невольно понимать. - Что понимать? - Есть вещи страшнее смерти… И важнее жизни. Люси смотрела на парня, что всё так же сидел в куче волчьей шерсти, как вдруг на душе немного потеплело, а страх куда-то пропал. - У каждого внутри есть Человек и Зверь, и жизнь вынуждает нас бесконечно выбирать ту или иную сторону. Люди сходят с ума от одиночества, страха, безысходности, просто у оборотней это происходит быстрее и более явно. – молодая блондинка слегка отрешённо глянула на юного историка и грустно улыбнулась. – Он привёл меня домой ближе к закату. Вернулся, чтобы забрать моё платье и убрать следы ночных приключений. Дома нас ждал основательный разнос, но мне было как-то всё равно. Эта ночь не укладывалась у меня в голове, на меня напали люди, а спас оборотень, и мне казалось это крайне неправильным и даже несуразным. Я впервые задумалась, насколько же тяжёлую работу выполняют охотники на оборотней, и дело не в рваных ранах и ночных загулах. Они убивают тех, кем рано или поздно станут, и обучает тех, кто рано или поздно их убьёт. Они делают это, потому что хотят жить, и потому что больше некому. Наступит день, через сто лет, двести, может тысячу, и Нацу тоже потеряет рассудок. Для него наступит последнее полнолуние, после которого он уже никогда не обернётся человеком, но до тех пор он будет поддерживать порядок, истреблять Одичалых, помогать новообращённым, а самое главное, он обучит своего будущего убийцу. Будет это от пули или от кола, серебро – это удел любого оборотня без исключения. – тут Люси как-то отрешённо посмотрела в закрытые ставни на окнах, а в глазах мелькнула вселенская боль. – Я думала об этом каждую минуту, я не могла спать несколько ночей, и в один момент мне показалось, что я начала понимать. Вот уже двести лет Нацу стойко исполняет свой никем непредписанных долг, и я задумалась, а кем был убийца моей матери? Почему он стал таким? Почему Нацу вот уже двести лет обращается в человека… А сколько было лет ему? Ведь он тоже когда-то был человеком, и возможно даже не плохим. Была ли у него семья, дети? В какой момент и почему безумие поглотило его? И ведь когда-нибудь… Нацу станет таким же. Говорят люди всю жизнь роют себе могилу, но оборотни сквозь века воспитывают своих же палачей, и делают это с особым трепетом и дотошностью, чтобы, когда придёт время… Рука не дрогнула. – Люси вновь отвела глаза и поднесла к себе кружку с чаем. – В тот день мне было больно осознавать, что Нацу уезжает. Я хотела, чтобы он остался, но хорошо понимала, что ему не было места в мире, в котором была я. Если бы мой отец прознал, что Нацу – оборотень, я даже не могу представить, чтобы началось в нашем поместье, но отец ничего не знал. Он переживал за то, что охотник на оборотней покидает его дом, а я смотрела в спину Нацу и не могла дышать. В один миг у меня перед глазами мелькнуло моё будущее: я представила себя пожилой женщиной, с кучей внуков, схоронившей мужа, и на смертном одре ко мне приходит молодой парень с розовыми волосами и как-то грустно улыбается. Да, это и есть моё будущее, потому что у Нацу нет будущего, у него только «настоящее», одно бесконечное «сегодня». И всё же… Опустить его в тот день я не смогла. В конюшне средь бела дня не было ни души. Основная активность здесь начиналась в сумерках, как рассветных, так и на закате, а вот в полдень здесь стояла почти гробовая тишина. Обычно в это время все заняты своими делами, но Нацу готовил лошадей к отъезду. Им предстояла длинная ночь, им всем, а потому он начал всё с самого утра. Вдруг парень остановился, глаза немного болезненно блеснули, а губы тронула обречённая улыбка. Он лишь тяжело вздохнул и тихо, не оборачиваясь, выдал: - Зачем ты пришла? - Ты сегодня уезжаешь? – тихий девичий голос лезвием полоснул по ушам, от чего Нацу слегка болезненно зажмурился. – Одичалого ты убил… Ты больше не вернёшься? - А надо? - Мне бы хотелось. - Люси. – парень резко обернулся в сторону девицы, но стоило ему встретиться взглядом с этими карими глазами, как он забыл, что хотел сказать. Хартфилия же стояла в своём самом красивом платье, сняв с него всё серебро, и грустно глядела в слегка растерянное лицо оборотня. Они оба знали, что не скажут ничего, что не будет пустой тратой слов и времени, но заговорить им было жизненно необходимо, причём обоим. - Ты можешь приезжать? – силясь сдержать дрожь в голосе, выдохнула Люси. – Хотя бы иногда? - Я думаю, годиков через семь твой отец заметит неладное. За упыря мне не сойти, он видел, как я хожу под солнцем. - Есть много другой нежити. - Люси. – тут парень медленно подошёл к блондинке и осторожно стёр с этой миловидной мордашки катящуюся слезу. – Я – оборотень. Я был им почти двести лет, и буду им до тех пор, пока меня не настигнет безумие, а после – серебро, однако серебро может настигнуть в любой момент. Меня не должно быть в твоём мире, в мире смертных, потому что тут другие люди, а мне восемнадцать… Мне уже почти двести лет «восемнадцать», и это никогда не измениться. Я умер, Люси, и умер уже давно, в том самом лесу, когда на меня кинулся Одичалый. Почему-то он не добил меня, и я ненавижу его за это, потому что для меня время остановилось. Как и у любой нежити, у меня никогда не будет детей, я не привнесу в этот мир жизнь, и не уйду из неё старым и счастливым, в окружении любящей семьи. Я умру очень страшной смертью, корчась от боли и воя во всю глотку, и смотреть на меня будут только с жалостью, потому что в моих муках мой убийца будет видеть своё будущее. Так у оборотней заведено, и я не хочу, чтобы ты хоть от части была с этим связана. – с этими словами, Нацу осторожно взял девушку за голову и поцеловал в губы, после чего проникновенно посмотрел в эти уже открыто рыдающие глаза. – Я люблю тебя, Люси… Но этот мир… Я не пущу тебя сюда… Ни за что. С этими словами Нацу поцеловал девушку в лоб, развернулся и просто направился заниматься лошадьми, пока блондинка хотела провалиться сквозь землю. Это не честно. Это просто не честно, и от этих мыслей, в голове девицы что-то щёлкнуло, она подошла к конюху и взяла за плечи. Почти с силой, Люси пыталась развернуть этого неподатливого гада, а Нацу лишь усмехнулся и повернулся больше из жалости. Наверное, он хотел сказать что-то колкое, но не успел, так как девушка тут же впилась в губы. Сказать по правде, Нацу не ожидал этого, но упираться почему-то не стал. Она целовала с такой страстью, словно это что-то могло изменить, что-то могло решить… Разбудить. Внутри как-то странно повело, что-то подобное он испытывал в преддверии полнолуния, а потому, не сдержав позыв внутреннего монстра, парень подхватил девчонку и буквально вжал в стену. Она дрогнула, но лишь на миг, чтобы тут же отдаться этому наваждению, как вдруг Нацу оторвался и заглянул в слегка растерянное лицо. Его глаза были совершенно чёрные, клыки едва заметно торчали из-под губ, а из глотки доносился сдавленный рык. Такого увидишь в тёмном переулке, можно не слабо окочуриться, но Люси лишь провела рукой лицу конюха, улыбнулась и тихо шепнула: - Мне не страшно. Всё. Крышу сорвало основательно, острые когти вцепились в подол платья, а сам парень уже напрочь не отдавал себе отчёта. Она здесь, она тут, и она не боится. В его жизни было так мало людей, которые не боялись его, а точнее, ни одного. Гажил, другие оборотни, Хранители, Совет, Гильдия, ещё какая-то нежить… Люси. Иногда, чтобы быть человеком, надо просто знать, что ты не один. Наверное, поэтому Нацу смог прожить так долго. Горячая ладонь с острыми когтями скользнула по бедру, от чего Люси вздрогнула, но ничего не сделала. Где-то внутри она понимала, что всё это закончится просто критически плохо, а главное, непоправимо, но ей было всё равно. Она устала ненавидеть тех, кто больше всех остальных заслужил помощи, и устала противиться тому, чего хотела больше всего на свете. Тупая боль заставила девушку тихо заскулить и вцепиться в шею парня, который и не думал её жалеть. Кровь вскипела не меньше, чем в полнолуние, от чего Люси лишь до кровавых полос сдирала шею оборотню. Ей было больно, очень больно, почти до слёз, хотя и было в этом что-то, чего ей хотелось. Против природы не попрёшь, даже человек. Всё кончилось так же быстро, как и началось. Где-то за пределами конюшни сновали редкие людишки, кого-то куда-то высылали, а потому никто не застал, как Люси упорно отмывала подол платья от крови в одной из поилок для коней. Честно, она не знала, что и как думать или говорить, а Нацу и не настаивал. Спрятав клыки и когти, он упорно пытался проглядеть в стене дырку, с явным выражением «нет, серебро прилетит быстрее безумия». Они молчали уже где-то около получаса, после чего Люси как-то, почти с опаской, подошла к сидящему на ящике парню и глянула на него сверху вниз. Он смотрел сквозь неё, полностью погружённый в свои мысли, как вдруг осторожно поднял руки, обхватил талию, закрыл глаза и прижал к себе на сколько позволяли силы и кости девицы. - Я ни о чём не жалею. – тихо, но довольно твёрдо выдала девушка. - Хм. – усмехнулся оборотень и почти с издёвкой выдал. – Это до брачной ночи. В ту ночь Гажил и Нацу уехали в поместье Рэдфоксов, а Люси пыталась понять, как жить дальше. Всё возвращалось на круги своя, слуги вновь начали пестрить письмами от женихов, что желали свататься, но ещё никогда прежде Люси не было настолько всё равно. Она не ощущала никакой тяги к замужеству, день ото дня вспоминая случайный блуд с не менее случайной нежитью, что так нагло ворвалась в её жизнь, и так безжалостно ушла из неё. Невинность – одна из главных ценностей её времени, но её совершенно не пугал факт её утраты… После всего пережитого, её вообще мало что могло напугать. Так прошёл месяц. Отец, как и обещал, активно искал своей дочери жениха, а себе – удачного партнёра для заработка. Его не сильно интересовали моральные и визуальные аспекты, а потому сватались и хромые, и косые, и седые, но все богатые. Люси же думала только об одном, и больше ни о ком другом. Она не надеялась его больше увидеть, а потому, засыпая в предрассветных сумерках, она надеялась только на то, что следующий жених окажется хотя бы до пятидесяти лет. Она наконец стала открывать окна на ночь, не без разрешения отца разумеется. Больше она не боялась оборотней… А зря. Она проснулась довольно внезапно и даже не поняла, от чего именно. Комнату озарял едва уловимый свет ещё не взошедшего солнца, утренняя свежесть заполняла помещение, но проснулась она не от холода. Звук. Она слышала какой-то звук со стороны окна, и лишь медленно повернулась в его сторону. Честно, она испугалась, но лишь на миг, чтобы осознать, что видит. На подоконнике, как ни в чём небывало, словно так и надо, сидел молодой парень, чьи волосы сливались с утренним небом. Он как-то грустно улыбался и немного виновато глядел на блондинку, которая не до конца верила, что проснулась. - Что ты тут делаешь? – тихо шепнула девушка. - Я? – и столько обречённости было в этом голосе, что казалось Нацу признавал то, что убивало его круче серебра. – А я не хочу без тебя жить… Просто не хочу. - Мне надо было его выгнать. – девица как-то обречённо вздохнула и откинулась на спинку дивана. – Я должна была позвать стражу, поднять шум, сделать всё что угодно, но только не то, что сделала. - А что ты сделала? – украдкой спросила Леви. - Ничего. – болезненно выдохнула Люси. – Я ничего не сделала. Я кинулась ему на шею, не помня себя от счастья, и мне было плевать, что будет дальше. Блуд – Смертный Грех, не только потому что разносит заразу, но и потому, что он ослепляет. Ты ничего не видишь и не слышишь, ты меняешься на глазах, а твои похождения становятся всё чаще и менее осторожными, и, рано или поздно… Их замечают. На тот момент ей недавно стукнуло восемнадцать, и видят боги, это был лучший день рождения в её жизни. Где-то внутри она понимала, что всё это закончиться очень и очень плохо, но ей было неважно. Она была так счастлива, что вот уже битый час расчёсывала золотые локоны, глядя в своё отражение. Из зеркала на неё смотрела самая счастливая девушка на свете, пока закатное солнце путалось в волосах. Что там отец надумывал с женихами, ей было неинтересно, она думала лишь о том, что через два дня Нацу придёт к ней на рассвете, а всё остальное уже неважно. И вот солнце село, и буквально сразу служанка велела девушке спуститься к Джуду. Не сказать, что Люси опешила, но лёгкая дымка тревоги всё же закралась в её душе. Почему отец зовёт её сразу после заката? Так или иначе, неповиноваться она не могла, а потому, наскоро приведя себя в порядок, девица смерила своё отражение придирчивым взглядом на наличие изъянов, и направилась к своему родителю. Стоило Люси войти в покои отца, как двери тут же заперли. Вот тут девица напряглась основательно, особенно когда отец даже не повернулся к ней, а продолжил упорно смотреть в окно. - Люси. – холодно обратился мужчина. - Да, отец. – голос девицы слегка дрогнул. – Вы звали меня. - Я звал. – тут Джуд медленно и очень сдержанно повернулся, после чего, как бы невзначай поинтересовался. – Где ты была? - У себя в покоях. - А на рассвете? - На рассвете? – переспросила девушка, и лишь на миг замешкалась. – У себя в покоях. - Нет. – Джуд начал медленно подходить к дочери, от чего та заметно сжалась. – Тебя не было в покоях. Тебя вообще последнее время довольно часто нет в поместье на рассвете. Можно узнать, где ты находишься в это время? - После случившегося… - голос девушки заметно дрогнул, но она смотрела отцу прямо в глаза. – Ты не одобряешь, когда я выхожу на прогулки одна. - А ты ни одна выходишь. – мужчина медленно наклонился к девушке и тихо выдохнул. – Ты никогда не выходишь одна за пределы поместья. С тобой всё время видят мужчину. Джуд внимательно глядел в совершенно спокойное лицо девицы, пока бешенный стук сердце выдавал её с потрохами. Что сказать, она искренне не знала, а любящий родитель и не думал ослаблять хватку. - Недобрые слухи ходят, дочь… И дошли они уже далеко. - Какие слухи, отец? - Что не невинна ты… Это правда? Он смотрел дочери прямо в глаза, не торопя и не повышая тон, пока Люси стояла напротив и уверенно глядела в ответ. Она молчала, но её взгляд был твёрд, как и учили её все эти годы. Звонкая пощёчина разнеслась на всё помещение, и рассекла губу девице, от чего та упала наземь и зажала лицо рукой. Он сдержался, ибо если бы он этого не сделал, он раскрошил бы ей голову. На самом деле его трясло от злобы, но он тоже умел держать такт, а потому лишь свысока глянул на медленно подымающуюся дочь и сдавленно выдохнул: - Кто он? Люси, не испытывай моё терпение. - Какая разница, кто он? – даже не столько сами слова, сколько это смирение и даже какая-то брезгливость в голосе, заставила Джуда заметно напрячься. – Твоим женихам нужны только деньги, всё остальное у них уже было. - Ты ещё и дерзишь мне. - А мне нечего бояться, отец. - Ты в этом так уверена? - Глядя на вас, да. - Что? – лишь на миг Джуд опешил, а Люси как-то отрешённо опустила голову и посмотрела на отца исподлобья. Этот взгляд не на шутку разозлил вампира, от чего тот злобно зарычал. – Это как понимать!? - Что за слухи распускают про меня, отец? - Если ты сейчас же не скажешь мне, кто… - Не скажу. – твёрдо и бестактно перебила блондинка, уверенно стоя перед упырём, дрожащей рукой сжимая подол платья, пока сердце грозилось выбить рёбра изнутри. – Не скажу ни слова, чего бы мне это не стоило, но знайте одно… Я ни о чём не жалею. - Какое же счастье, что твоя мать этого не слышит. – казалось Джуда сейчас просто разорвёт на части от ярости. – Я и сам был бы рад этого не застать. - Теперь, отец, вы застанете всё. Это мать умерла человеком, а вы продали своё отражение, все ясные дни и душу Сатане, ради мести, которая стоила мешок золота и полгода терпения. И глядя на вас, я понимаю, что даже Смерть – это не самое страшное, что может со мной случиться. Она даже не почувствовала боли, её словно прихлопнуло периной, она осознала всю тщетность ситуации, когда её впечатало в стену с такой силой, что она услышала хруст собственной шеи. Всего на миг он потерял над собой контроль, всего одна вспышка гнева, и одна секунда, которая не оставила Люси и шанса. Он пришёл в себя так же быстро, как и озверел, но было уже поздно что-то решать или думать, а потому он лишь подлетел к своей дочери, которая уже не дышала. Её глаза бешено метались по комнате, губы ловили воздух, но вдохнуть она не могла. Ей было страшно, мир перед глазами помутнел, а рассудок медленно угасал. Всё должно было закончится в тот же миг, но в последний момент она ощутила вкус отнюдь не своей крови у себя на губах. Она метнулась глазами в сторону отца, что рьяно разгрыз клыками своё запястье, и почти со слезами пихал ей в рот. Наверное, больше на рефлексе, она открыла рот и в тот миг ей показалось, что перед ней разверзнулись врата самого Ада. Это была даже не боль, ей казалось, что адский огонь пожирает её так медленно, дабы она узнала саму суть понятия слова «страдания». Она не могла ни дышать, ни плакать, ни кричать, а лишь ощущать, как всё её тело изводиться в муках, пока сама Гиена Огненная не сжалилась над ней, и не подарила долгожданную смерть. *** Он пришёл на рассвете, но запертые на засовы ставни озадачили. Люси никогда не закрывала окно, ни на ночь, ни уж тем более днём, а потому ему это показалось странным. Во всём поместье ставни были заперты, и от этого лёгкая дымка тревоги закралась в душу оборотня. Что-то случилось, и это что-то явно очень серьёзное, но Нацу был бы не Нацу, если бы не мог пролезть в любую нору. Сказать по правде, ещё никогда прежде ему не было так сложно проникнуть в дом, но, благо, опыт не пропьёшь. Спустя добрых пол часа виляний вокруг поместья, ему таки удалось пролезть на чердак, а уже оттуда в само поместье. До комнаты Люси он шёл долго, ибо любая ошибка могла стоить голов им обоим, но об этом он пока предпочитал не думать. И вот, дойдя до заветной двери, Нацу умолял всех святых и проклятых, чтобы она оказалась не заперта, и боги его услышали. В комнате стоял полумрак, лишь крохотная свеча, что стояла на столике у зеркала, освещала отнюдь не красавицу, которую он ожидал увидеть. Казалось Люси даже не заметила, что он вошёл, её волосы были растрёпаны, мятая сорочка, по измученному лицу бежали слёзы, а ошалелые глаза упорно глядели в зеркало. Она водила по поверхности рукой, словно пыталась там что-то нащупать, но с каждым разом слёзы всё продолжали капать и капать. - Люси? – встревоженно окликнул Нацу, от чего помешавшаяся девица не сразу повернулась, не отрывая руки от зеркала. – Что с тобой? Та не ответила, а лишь продолжала держать ладонь прижатой к стеклянной поверхности. В этот момент холодок прошёлся по розовому затылку, в голове мелькнула догадка, и парень медленно подошёл к столу, от чего кулаки непроизвольно сжались. Отражение. Его не было, как бы блондинка не пыталась его там разглядеть. Внутри всё сжалось от мерзкого чувства, толи жалости, толи беспомощности, а Люси лишь посмотрела на парня и одними губами прошептала: - Я не хотела… Это вышло случайно. - Тихо. – едва слышимо выдал парень, медленно подходя к готовой упасть наземь аристократке. – Люси. - Я не хотела… Не хотела. - Люси. - Это… Я… Тут широкая ладонь мягко легла на заплаканное личико, после чего Нацу как-то обречённо улыбнулся и прошептал в самые губы: - Ты стала ещё прекраснее, чем была раньше. Видят боги, от этих слов у Люси внутри что-то оборвалось, слёзы хлынули градом, и она, напрочь не отдавая себе отчёт, впилась в столь необходимые ей сейчас губы. Отец ещё долго не выйдет из своих покоев, пытаясь осознать и принять весь ужас того, что натворил, а потому сегодня им нечего страшиться. - Он жалел о содеянном. – холодно, словно она говорила про кого-то другого, выдала Люси, вслушиваясь, как за окном барабанит дождь. – Жалел настолько сильно, что даже слухи, которые про меня распускали, не могли заставить его сказать мне и слова. Он убил родную дочь, а после обратил её в вампира, и это настолько пошатнуло его, что он боялся выйти из своей комнаты. Наверное, только сейчас он воистину понял, какой силой обладал, и насколько большую опасность представлял для тех, кто его окружал. Так или иначе, исправить он больше ничего не мог. Он пресёк свой род своими же руками, других детей у него не было и уже не будет, как и у меня, и это убивало нас обоих. Днями напролёт он думал, как быть и что делать, а я… А я обрела то, чем хотела, но надеялась, что не буду обладать. Моё время тоже остановилось, и с тех пор я не видела своего отражения в зеркале, но мне это было и не нужно, ведь у меня был Нацу. Мне казалось, что мы жили в каком-то своём мире, время летело, зимы сменялись летами, а ничего не менялось, нам всё так же было восемнадцать, и в один момент мне показалось, что так и должно быть. И всё же, время лечит, всё успокоилось, слухи вновь начали резать уши, и где-то через три года, отца снова за беспокоило моё периодическое отсутствие. Не думаю, что он научился делать выводы, но моя «смерть» научила его сдерживать эмоции, а потому поступил он воистину хитро. На разваленной мельнице в глуши было тихо, тут ни днём, ни ночью было не души, а потому и лишних глаз, что давало толику, да спокойствия. Как же меняется мировоззрение, когда тебе нечего терять, и всё же такая беспечность рано или поздно должна была стоить ей очень и очень дорого. В этих развалинах, под огромным навесом из плотной ткани, ей было не страшно солнце даже в самые ясные дни, которые она с каждым прожитым месяцем коротала всё чаще. Была утренняя заря, а потому она была спокойна за себя, ведь ставни в её доме сейчас плотно запирались, а домочадцы отходили ко сну. Она лежала на настиле из сена, укрытая лёгким одеялом, и перебирала соломинки глядя куда-то в пустоту. Сено неприятно кололо обнажённое тело, но ей было всё равно. Она не торопилась домой, мысленно рассчитывая остаться тут ещё на один день, как вдруг до слуха донеслись тихие шаги, а коралловые губы тронула умиротворённая улыбка. Она растянулась по лежаку, блаженно прикрыв глаза, ожидая того, рядом с кем даже вечность в Аду казалась не такой страшной, как вдруг услышала до боли знакомый голос: - Вот, куда ты убегаешь. Она даже не сразу поняла, что услышала, а когда это произошло, даже солнце показалось не таким смертоносным. Она подорвалась на месте, только и успев укрыть обнажённое тело покрывалом, а после – вжаться в стену, так как путь к выходу был отрезан. А вот Джуд был на редкость спокоен, медленно, но, верно, сокращая дистанцию между ним и своей блудной дочерью. - Ты хорошо прячешься от моих людей. – толи с восхищением, хотя скорее с досадой выдал упырь, брезгливо косясь на напуганное чадо. – Слишком хорошо. Я даже не знал, что ты умеешь так хорошо это делать. Тебя не смогла выследить ни одна ищейка, да и мне удалось отнюдь не с первого раза. Как я погляжу, тебе тут гораздо интереснее, чем в поместье, и раз уж я, наконец, смог понять, куда ты убегаешь вот уже четыре года… Познакомишь нас? Она молчала, нервно вжимаясь в холодную стену, не сводя взгляда с отца. Что сказать, она не знала, её сердце билось, как у воробья, что был зажат между землёй и лапой кошки, и от этого слёзы катились градом. Где-то внутри она знала, что рано или поздно это день должен был наступить, но всё же… - Скоро рассвет, Джуд. – совершенно спокойный голос молодого парня раздался где-то за спиной, от чего мужчина медленно повернулся и заглянул прямо в эту ехидную ухмылку. – А чего не спиться? Нацу стоял босиком на холодной земле в одних штанах и смотрел на Хартфилия с какой-то нескрываемой снисходительностью. Он был невозмутим настолько, что, казалось, смотрел в глаза залётному мальчишке, а не смертоносному чудовищу. Даже не столько сам парень, сколько его дерзость и спокойствие, заставили кулаки упыря непроизвольно сжаться, а длинные клыки слегка вытянуться: - Ты? - Я. – как само собой разумеющееся выдохнул мальчишка и гаденько оскалился. – А разве ж не этого ты добивался, когда не смог купить деньгами? Смешной ты. - Твоя дерзость… - сквозь зубы процедил упырь. – Ой, мальчик, погубит она тебя. - Моя дерзость погубила меня уже очень и очень давно, Джут… А тебя погубили несдержанность и отсутствие терпения. - Я так понимаю, жизнь тебе совсем не мила, щенок… Что ты смеёшься? - Ох, Джуд. – в немного нервном смехе парня слышались жалось и умиление. – До чего же ты наивный дурачок! Ты потерял жену, продал душу Дьяволу, убил собственную дочь, обратил её в мракобесье и до сих пор считаешь, что хоть что-то в этом мире считается с твоим мнением! Это было даже не мгновение ока, так как Люси не успела и моргнуть. Казалось, Джуд просто переместился с одного места в другое, снося и без того полуразрушенную стену в пыль. Земля содрогнулась, ночные твари с криком разбежались, а Нацу… В оседающей пыли упырь вдруг почувствовал, что что-то очень крепко держит его руку, а спустя пару мгновений он увидел, что мальчишка даже не дрогнул. Он стоял на месте, спокойный, как удав, покуда острые когти держали вмиг оцепеневшего упыря. Он ошалело глядел на длинные когти, что увенчивали пальцы мальчишки, а сам охотник лишь тихо хихикнул. - Убить меня хочешь? – гаденько выдал парень, после чего поднял на Джуда совершенно чёрные глаза, и оскалился от уха до уха, демонстрируя ряды длинных и острых зубов. – А серебра хватит? Помещик даже не успел осознать, что видит, как вдруг мир закрутило и завертело в калейдоскопе рассветных сумерек. Неистовая боль, которую он не ощущал даже при жизни, застала нечисть врасплох, от чего тот рухнул замертво и неотрывно глядел, как Нацу болезненно морщится, глядя на ажурные ожоги на своих руках. Они были такими явными, что можно было проглядеть орнамент серебряных пуговиц на обожжённой коже. - Ты – Оборотень. – рвано выдохнул Джуд, на что парень лишь как-то высокомерно и с нескрываемой брезгливостью глянул на мужчину. - Я – Нацу Драгнил. – почти с наездом выдал мальчишка. – Я родился в трущобах деревни, что находилась в нескольких километрах от поместья Рэдфоксов в 1525 году, там же, где и родился Гажил. Мне повезло меньше, чем ему, а потому я выживал, как мог, упорно таща на себе свору беспризорников и голодных ртов. В восемнадцать лет мне предложили баснословные деньги за голову медведя, что терроризировал местные леса. Зачем мне выдали серебряный кол, я даже не задумался, а зря. Быть может, если бы я тогда отказался от столь заманчивого предложения… Моя жизнь не была бы Адом вот уже двести лет. – в совершенно чёрных глазах не было издёвки, а лишь гнев и лютая озлобленность на весь мир. – Мне жаль твою жену, Джуд, но я вынужден тебя огорчить. Только оборотень способен убить Одичалого, а потому, какого бы охотника на оборотней ты бы не нанял… Он будет либо шарлатаном, либо оборотнем. Увы и ах, так устроен наш мир и по-другому не будет, а потому не дури. Я охочусь на нежить вот уже двести лет, а ты всего лишь отчаявшийся старик, навсегда продавший свет солнца за проклятье, которое тебе не пригодилось. Эти слова осиновым колом застряли где-то меж рёбер в области груди, а Нацу лишь украдкой глянул на алеющее небо и начал отступать в сторону навеса. Времени мало, он не мог тратить его зря, а потому резко сорвал плотную ткань, накинул на Люси, сгрёб в охапку и в последний раз смерив упыря презрительным взглядом, кинулся куда-то в чашу в сторону востока. Второго одеяла у Хартфилия не было, а потому пришлось закапываться под землю до самой ночи. - Честно, я не помню, что испытывала в тот день. – Люси вновь отпила чаю, отрешённо глядя в дорогой фарфор. – Где-то внутри у меня тлела надежда, что отец сможет понять, смириться, или ещё что-то. Я грезила тем, что мы соберёмся за обеденным столом и обсудим планы на наше совместное будущее, но моим грёзам было не суждено сбыться… Отец объявил баснословную награду за голову Нацу, и всё это продолжалось очень и очень долго, пока не вмешался Совет. Личные тёрки не должны выходить за пределы порядка, а потому отцу велели успокоиться, или Охотников отправят уже за ним. Совет был на стороне Нацу, и это единственное, что его спасло. - Почему они были на его стороне? - Потому что Нацу – один из самых старых оборотней в мире. Он убил столько Одичалых, что Совет просто не мог это не принять во внимание. Потеря такого Охотника для Совета, если не фатальна, то критически ощутима, чего не сказать о моём отце. Штатный упырь, один из сотен, живёт – хорошо, подох – хорошо, выпендривается – плохо, Совету не убудет от его смерти, как и не прибавиться от его существования. Только так отец прекратил охоту, а я… - тут Люси как-то виновато и гаденько усмехнулась. – А я сбежала из поместья, даже не думая, что скажут люди и мой отец. Жизнь упыря напоминает бег белки в колесе, как бы далеко и быстро ты не бежал, ты стоишь на месте, скованный самым страшным… Временем. У тебя его бесконечно много, и в этом мире меняется всё, кроме тебя… Конечно, отец этого так не оставил, а потому периодически он выслеживает нас, пытается запереть, но Нацу всегда меня находит. – вдруг блондинка отложила чашку и поднялась со своего места. – Ну ладно. На улице уже полдень, так что, если ты не возражаешь, я отойду ко сну. - Конечно. – улыбнулась Леви, и проводила молодую девушку немного грустным взглядом. Это не история о «Ромео и Джульетте», это история о двух людях, которые по воле случая неоднократно оказались не в тех местах и не в то время. Две смерти, от клыков чудовища и рук собственного отца, если бы она настигла этих людей… Но она этого не сделала… Они застряли меж двух миров навсегда. В разгар дня в поместье Рэдфоксов наступала гробовая тишина. Упыри спали, оборотни тоже особой активности не проявляли, и только Леви, в теперь уже своём платье, бесшумно бродила по замку, не в силах сомкнуть глаз. Чем больше она тут находилась, тем больше ей казалось, что время остановилось и для неё, и теперь её волновали совсем другие вопросы. Вот интересно, а кто такие «Хранители», и что такое «Совет»? Первое, что бросилось в глаза историку, стоило ей завернуть за угол, это два высоких человека, в практически белых накидках, что как-то сурово глядели на вмиг оцепеневшую девушку. На их руках были какие-то железные перчатки с шипами, а взгляд пробирал до костей. Они не нападали и не пытались что-то предпринять, а вот Леви слегка отшатнулась и бросила взгляд вниз. Вот тут ширму замкнуло окончательно, ей даже показалось, что она слетела с катушек, потому что последнее, что она ожидала увидеть это, пусть и озлобленный взгляд исподлобья, но, чёрт подери, на знакомом лице! - Макаров? – чуть слышно выдохнула девица, которой явно стал слишком узкий корсет. – Что вы… - Леви МакГарден. – буквально разжевал это имя старик, после чего шумно втянул воздух и злобно прорычал сквозь зубы. – Ты отчислена.