Осколки прошлого

С заходом солнца в Крокусе началась настоящая резня. Это не было похоже на военные действия, а больше походило на бойню бешенных собак. Оказавшись все, как на ладони, границы размылись окончательно, союзники разбежались, зачинщики кидались во все тяжкие, дороги назад не было, вперёд тоже, теперь выживал только сильнейший. Враг уповал на то, что Зереф вмешается, было очень много молоди, а это всегда страшно, особенно для стариков. Нацу носился по городку, как Одичалый, разрывая глотки всем, кому только мог. Личина зверя даётся лишь в полнолуние, но и в образе человека он был куда быстрее многих из здесь присутствующих. Гажилу же было сложнее, так как подняться в воздух было фатально, а на земле вампиры дерутся так себе. Сейчас всё, что пытались сделать союзники Совета, это сдержать молодую кровь, которая и не думала униматься, а с каждой минутой прибывала всё больше и больше. - Дедуль. – немного нервно выдал молодой блондин со шрамом на лице, глядя на побоище с крыш одной из немногочисленных многоэтажек. – Это не война, а просто мясорубка. Эти шакалы зажали нас со всех сторон и уже вырезали почти всё население. - Да, внучок, такова наша доля. – Макаров подошёл к краю и тяжело вздохнул. – Отойди подальше, Лаксас. Как только сумерки перейдут в ночь, эти шакалы взмоют в небо и тогда нам всем кранты. - Пиздец, обнадёживает. - Хотел бы сказать «зря ты пришёл», да вот только эти мрази перебьют всех. – тяжело вздохнул педагог и тоскливо глянул в сторону уходящих сумерек. – Чем бы всё не закончилось, Лаксас… Я горжусь тобой. Кровавая бойня затягивалась, нервничать начинали уже обе стороны, но тот, кого они так долго и упорно ждали, сидел на одной из вершин гор и немного интригующе улыбался. А вот это действительно интересно. - Ты и вправду ничего не собираешься делать? – грустный голос Мавис раздался со спины. - Я надеюсь, ты тоже. – гаденько усмехнулся Зереф. - А что я могу сделать в такой ситуации? - Не вмешиваться. – почти с хищным придыханием выдохнул Зереф. – Воистину, свет всегда оборачивается простив тени. Это – закон равновесия. Мы приняли верное решение. Даже не столько эти слова, сколько интонация Зерефа, заставила Мавис заметно напрячься и уставится в сторону бойни. Кровавое месиво, молодь в лице вампиров и оборотней наступала с леса, как вдруг в гуще детей Тьмы мелькнул яркий огонёк. Она ещё не отошла от своего прошлого залёта, а уже кидалась в бойню. МакГарден мало чем могла помочь, да и сил у неё почти не осталось. Она боялась задеть своих, она вообще боялась своим на глаза попасться, да и на деле всё оказалось совсем не так, как она представляла. Страх сковал всё тело, никакого преимущества у неё тут не было, она бы не справилась и с сотой частью молоди, что неслась на неё из леса. Ну должно же быть что-то, что она могла сделать? Карие глаза украдкой глянули на полусгоревшее перо Атланта, а в голове всплыл образ Серафима, что поднимался над землёй. Подобно солнцу, он озарил тогда своим светом всю округу, даже будь сейчас ясный день, Леви бы не хватил сил… Или нет? Крепко прижав к себе перо, Леви глубоко вдохнула. У неё только одна попытка, и, если у неё это получится, История – вопрос спорный, а вот местные шакалы её не забудут. Собравшись с духом и силами, МакГарден нарисовала вывела крылья и взмыла в воздух. Поднявшись почти на пол километра ввысь, с высоты птичьего полёта, она увидела всё, что творилось внизу. Почему-то страх резко пропал, а в голубую голову полезли странные мысли. Чью волю она выполняла всю свою жизнь? Ведь всегда был кто-то кому она подчинялась: родители, няньки, педагоги, друзья, Гажил, Совет, Зереф. А чего она хотела? Великой ей не стать, но зачем тогда умирать в бою… И именно в этот момент она поняла, зачем боролась всё это время. На душе стало спокойно и легко, туча подымающихся с земли упырей уже не пугала, и в это момент, ловким движением пера она вывела слово «Свет», а на небе словно взошло солнце. Настолько яркая вспышка озарила всё вокруг, выжигая всю нечисть, что летела в воздухе, и заставив остальных вжаться в углы и прижаться к земле. Это сияние продлилось всего несколько секунд, но этого было достаточно, чтобы полностью парализовать силы обеих сторон на несколько минут. Такая выходка дорого ей обошлась, но это было уже неважно… Она, наконец-то, поняла, зачем выполнила приказ Зерефа. Тело молодой девицы камнем полетело вниз, но не все смотрели на него с ужасом и ненавистью. - Леви? – Гажил ошалело глядел, как девица орлом стремится к земле, как вдруг сорвался и понёсся что есть мочи через весь фронт. – ЛЕВИ!!! Упырь нёсся через весь город, он бы расправил крылья, но над головой уже свистели пули и другие упыри. В это же время, на другом конце города Нацу отвлёкся лишь на миг. Яркая вспышка озадачила многих, но только ему этот миг обошёлся так дорого. Из семи серебряных пуль, четыре вошли в тело, как в масло. Одна в плечо, вторая в шею, третья в ногу, и четвёртая прошла по касательной, сдирая кожу с щеки. Остальные встретил бронежилет, но вспоротую артерию на шее это не отменяло. Он рухнул замертво, захлёбываясь кровью, однако стрелок явно намеревался закончить начатое. С грацией хищника, медленно и размеренно, к истекающему кровью оборотню шёл Джуд, не сводя с парня с мушки. Его взгляд был твёрд и непоколебим, он холодно смотрел в глаза напуганного парня и не чувствовал ничего, кроме неутолимого желания поскорее разобраться с этим блохастым псом. - Хотел бы я сказать «ничего личного», Нацу… Но личного у меня больше, чем всего остального. – мужчина направил дуло в голову оборотня. – А вообще, я благодарен, что ты отловил убийцу моей жены. Мы бы могли с тобой на этом полюбовно и разойтись. Не скажу, что я совсем не виноват в случившемся, но… Острые когти отсекли руку с пистолетом, но не успел упырь и звука издать, как в грудь пришёлся огромный осиновый кол. Удар, чуть ниже сердца, не достаточный, чтобы убить, но более чем достаточный, чтобы заглянуть в глаза того, кто его вонзил. Такие родные и полные ужаса глаза Лейлы, которые достались их дочери, в последний раз он видел в них такое отчаяние, когда потерял над собой контроль и сломал ей шею. Она смотрела на него, слёзы катились по щекам, казалось, она задыхалась, как в тот день, но это не на секунду не умоляло хватку на осиновом коле, который она упорно протолкнула в грудь отца, пока тот не вышел со спины. Медленно отпустив своё оружие, Люси на ватных ногах сделала шаг назад, после чего едва не рухнула на колени. Джуд же столь же медленно осел на землю, не в силах сделать вдох. Он смотрел на дочь, не понимая, что происходит, но сквозь пелену слёз и отчаяния, она словно пытаясь что-то сказать в своё оправдание, как вдруг резко развернулась и кинулась к истекающему кровью оборотню. - НАЦУ!!! – кричала во всю глотку блондинка, разрывая когтями плоть любимого, дабы достать серебряные пули. – Нацу, потерпи немного!!! Только не умирай, я прошу тебя!!! Пережав артерию на шее, девушка ошалело металась взглядом по сторонам, после чего взгромоздила на себя парня и уже собралась бежать наутёк… - Люси. – одними губами окликнул отец. Эти слова прошибли словно током. Она медленно повернулась, глядя на родителя и не знала, как дышать. На спине истекал кровью любимый, а на коленях стоял отец, которому она всадила кол чуть ниже сердца, чтоб не сдох сразу. - Я… - блондинка мялась секунд десять, но всё же уверенно повернулась в сторону. – Я вернусь за тобой чуть позже! Я спрячу Нацу и вернусь! Я обещаю!!! И не дожидаясь ответа, Хартфилия кинулась, что есть мочи в сторону их лагеря. Джуд же смотрел в след удаляющейся дочери, медленно отползая к стене. У него не было сил и одной руки, чтобы вытянуть кол из груди, но где-то в душе теплилась надежда, что Люси не врёт. МакГарден хорошо всем потрепала нервы, а потому, оглядывая свои выжженные войска, Жозе просто скрипел клыками: - Как меня достала эта мелкая дрянь. – упырь глянул на своих приближённых. – Найдите эту сучку, и если она расшиблась о землю, порвите её на куски и сожгите то, что от неё осталось, чтоб мразь больше никогда не сунула свой нос в наши дела!!! Подчинённый тут же кинулись в сторону, куда упала Леви, и, честно, не надеялись найти там хоть что-то, кроме плоской лепёшки. Её бездыханное тело летело с высоты в пол километра, и рухнуло аккурат на выжженной ей же окарине. Глаза её были широко открыты, лицо застыло в немом испуге, а руки всё ещё сжимали сгоревшее дотла перо Атланта. Оно выгорело до конца, света не осталось ни в душе, ни в руках, и только несколько крохотных Солнечных Пылинок украдкой по одной слетали с пальцев. Подобно каплям воды, что срываются вниз, Солнечная Пыль слетала с пальцев и исчезала во мраке, пока не осталась только одна. Но стоило той лишь дрогнуть, как широкая ладонь накрыла холодную ручку и крепка сжала в ней последнюю пылинку. Подчинённые Жозе особенно не торопились, так как планировали увидеть труп. Его они и застали, вот только труп этот был совсем не смятый от падения, а бережно покоящийся в сильных руках. Он держал её крепко, стоя посреди выжженной и залитой кровью земли, и казалось, даже не видел того, что творилось вокруг. Он смотрел на неё с толикой горечи и какого-то смирения, и даже не поднял голову, когда на него вкинули автоматы. - Эй ты, оборванец! Положи девку! – закричал один из преследователей, глядя на мужчину в драной одежде, но тот и бровью не повёл, чем окончательно выбесил людей Жозе. – Я с тобой в игры играть не собираюсь, бомжара! Назови своё имя! А вот это требование всё же вынудило незнакомца медленно поднять суровый взгляд исподлобья и уставится на наёмника. От одного его вида табун мурашек прошёлся по спине, но мужчина лишь вскинул автомат, прицелился и уже открыл рот, как вдруг раздался непонятный чавкающий звук, а парня рядом забрызгало кровью и ошмётками одежды. Медленно, почти со скрипом, наёмник повернулся в сторону, где ещё секунду назад стоял его горланистый напарник, но увидел лишь паштет, размазанный по стене и земле, даже обломков костей не было. Дыхалку знатно перебило, однако глаз уцепился за алые волосы, что спускались с обломков стены, пока не упёрлись в немного бешенный взгляд явно не самой вменяемой девицы. - Это мой камушек. – почти с детским восторгом на лице выдала девка, что сидела на оплавленной стене в одной сорочке. – Не надо трогать мой камушек. - Атлант. – голос Стинга, что буквально материализовался в паре сантиметров от наёмника, заставил того едва ли не выронить автомат, а вот сам блондин лишь лениво продолжил. – Тут столько грязи. Зачем мы здесь. Атлант ничего не ответил, а лишь вновь глянул на бездыханное тело Леви, посмотрел куда-то вдаль и пошёл, оставляя за собой цепочку следов из оплавленной земли. Каждый раз, ступая на почву, камни плавились под ногами, а дойдя до наёмника, что сам уже врос в землю, Атлант просто обошёл его и направился дальше. Наёмник стоял, ни жив, ни мёртв, но стоило ему поднять голову, как он увидел десятки, если не сотни таких же оборванцев, что слетали с обломков стен и шли следом за Атлантом, оставляя такие же оплавленные следи. - Иди домой. – голос Флер раздался над головой и звучал, как менестрель на линии фронта. Она улыбалась и теребила свои алые волосы. – Иди домой, мальчик… Пока Серафим тебе разрешает. С этими словами Флер спрыгнула со стены и немного шаткой походкой поплелась за остальными. Ангелы огибали паренька, как вода камень, но, когда последний житель Деревни Солнца пропал из поля зрения, парнишка рухнул на колени. Он задыхался от ужаса, в воздухе витал запах гари и копоти, сердце колотилось, и когда руки начали слушаться, парнишка сорвал наушник, перекинул автомат и бросился прочь с поля брани. Исход войны понятен… Им всем кабздец! Они шли неровным строем, кто-то быстрее, кто-то медленнее, оставляя за собой следы оплавленной земли, но все следовали за последним Серафимом. Этот клин шёл спокойно, словно рядом не шла кровавая бойня. Иногда на них пытались напасть, но они не успевали даже приблизиться, потому что выгорали ещё на подходе. Рэдфокс пронёсся через весь город в надежде застать хотя бы труп, а потому встретился с Атлантом в лоб. Сказать, что упырь обделался – это промолчать, потому что такого исхода не ждали даже Зереф и Мавис. Медленно, почти лениво, Атлант подошёл к готовому провалиться сквозь землю брюнету, окинул его с ног до головы презрительным оценивающим взглядом, глянул на Леви и досадно выдохнул: - У тебя десять минут на то, чтобы зарыться в землю. Даже не пытайся улететь или сбежать. Если есть кто-то, кто тебе дорог в этой бойне, у тебя есть десять минут, чтоб зарыть в землю и их… Не больше. - Хорошо. – чуть слышно шепнул Гажил и протянул руки, чтоб забрать Леви. – Я понял. - Она полетит с нами. – холодно отрапортовал Атлант, не давая и слова вставить, стоило Рэдфоксу открыть рот. – Я не спрашивал твоего мнения. У тебя десять минут. Время пошло. Серафим не шутил, он не станет делать поблажки никому из здесь присутствующих, а потому, последний раз глянув на бездыханное тело Леви, Гажил досадно цокнул, сорвался с места и кинулся что есть мочи, налету силясь связаться по рации. - Макаров, отзывайте войска!!! Здесь Ангелы!!! - ЧТО?! – раздалось на том конце. – В смысле: «Ангелы»?! - В прямом! Вся Деревня Солнца, во главе с Атлантом! У нас десять минут, а потом нам всем пиздец!!! - Так! – Макаров в панике начал метаться по крыше. – Гажил, всех в подвал, под землю, куда угодно, ищите укрытие, любое! Нет укрытия – копайте яму и зарывайтесь в землю, чем глубже, тем лучше!!! И молитесь, что почва до вас не до тает!!! Макаров метался меж частот и велел всем своим людям немедленно прятаться кто куда может. Лаксас же глядел на своего далёкого предка, нервно пытаясь высмотреть вдалеке, чего дедуля так разнервничался: - Деда, что случилось? Я не понимаю, к нам пришло подкрепление? - К нам пришёл пиздец. – коротко ответил дед. - Это хорошо, или плохо?! - Это пиздец. Сейчас в небо взмоют Ангелы во главе с Атлантом. - А они за кого воюют? - Ни за кого. Они всех ненавидят одинаково, и вломят пизды поровну на каждого. Они выжгут всю землю в радиусе десятков километров, если не сотен, и не оставят никого, кто посмеет хоть намекнуть на неповиновение. Именно поэтому им запрещено покидать «Деревню Солнца» под угрозой смерти!!! - Но если им запрещено покидать «Деревню Солнца», то какого хрена они сюда припёрлись?! - Вот и я думаю, внучок, какого хрена они сюда припёрлись???!!! Но эти суки припёрлись, и теперь пиздец абсолютно всем!!! Молодь одобрительно встретила ярые отступления врага, однако в рядах глав наступления возникли сомнения. Жозе отчаянно пытался понять, что происходит, пока летуны несли какой-то бред о кучке оборванцев. Сами же виновники суеты стояли плотненько друг к другу, презрительно глядя по сторонам. - Стинг… Флер… - лениво и тихо, словно слова давались ему не без труда, говорил Атлант. – Чертите линию. - Быстрее начнём, быстрее закончим. – почти с досадой выдал блондин. - Полетаем. – болезненно хихикнула девушка. – Полетаем! И не дожидаясь повторного приказа, Стинг и Флер сорвались с места и побежали в противоположные стороны. Сначала медленно, словно на цыпочках, беря разбег, а после быстрее и быстрее, пока воздух не засвистел в ушах и тело не обуяло пламя. Огонь охватил всё чего касались ноги, обращая всю сущность этих двоих в огромный огненный шар, что несся с невероятной скоростью, прожигая себе путь по прямой сквозь камни, постройки и толпу зевак. Они летели к окраине города, не оставляя ничего живого, что попадалось им на пути. Такова их сущность. - Атлант. – тихо позвал кто-то из-за спины. – Ты правда этого хочешь? Серафим молча глянул на бездыханное тело студентки и как-то даже тоскливо выдохнул: - Она таки поняла, зачем всё это сделала. Поняла так явно и сильно, что была готова принять смерть без страха и боли. Наши братья и сёстры тоже умирали без страха перед смертью, так почему мы живём, как трусы? Не потому ли, что мы более ничего не желали от этого мира? – потухший взгляд Серафима окинул разруху вокруг. – А ведь хотела она немногого. Ни власти, ни денег, ни даже свободы. Маленькая девочка, что добровольно стала прислужницей Зерефа, ради такого глупого и маленького желания… - и впервые за столько времени, на лице Серафима появилась искренняя и даже немного сочувственная улыбка. – Маленькая девочка, которая просто хотела, чтобы История продолжалась, и ей было, кому рассказать. Глупость? А она отдала жизнь за неё. Так может и нам пора умереть за то, чего мы так сильно желали? И столько довольных смешков раздалось со спины. Кто-то переминался в нетерпении, кто-то блаженно вздыхал, а кто-то открыто смеялся от восторга. Сотни лет ожиданий, и вот наконец! - Мы восемьсот лет жили в клетке. – лицо Атланта перекосило в зловещем и очень самодовольном оскале. – Пора умереть на свободе. И не было счастливее тварей на поле брани, чем толпа Ангелов, пришедшая на верную смерть за право найти свой конец в последнем сражении. Готовые кричать от восторга, они с нетерпением ждали, когда Стинг и Флёр закончат начатое. - Что они делают, дед?! – Бесновался Лаксас, не без страха отходя от края крыши. - Чертят линию. – тоскливо выдал Макаров, глядя как два огненных шара уже добрались почти до окраины города и, не доходя лишь пары километров до конца, начали огибать населённый пункт с двух сторон в огромное кольцо. – Всё, что окажется в пределах этой линии, будет вплавлено в землю и сожжено дотла. Они не будут делить на «своих» и «чужих», они уничтожат всё. – тут старик немного опасливо глянул на внука. – Тебе лучше уйти в тень, внучок. В силу родословной быть может ты и не умрёшь, но мало тебе ух как не покажется. Это было чистой правдой, они испепелят всех, включая упыриху, что тащила на себе раненного оборотня. Люси неслась, что есть мочи на окраину, куда угодно, лишь бы подальше от этой напасти, когда прямо воле неё пролетел огромный шар света. Ангельское пламя обожгло лицо, но не испепелило её, а к тому моменту, когда вампир подняла голову, на неё немного отрешённо и не без любопытства глядела Флер. Алые глаза смотрели на блондинку с толикой озадаченности, после чего Ангел глянула в сторону Атланта. - Ты не успеешь. – тихо констатировала оборванка и вновь глянула на Люси. – У тебя нет даже шанса. - Пожалуйста. – взмолилась Люси. – Пожалуйста! - Флер. – от голоса Атланта в голове, Ангел вздрогнула. – Ты нас задерживаешь. - Сейчас. – немного с испугом выдала девушка и нервно посмотрела на истекающего кровью парня. – Зайди за угол. Люси не посмела перечить. Утаскивая любимого за угол, она только успела юркнуть, как столб света оплавил кирпичи, а земля содрогнулась. - Иди сюда быстро! – скомандовала Флер, и Люси высунулась обратно, глядя на огромную дымящуюся дыру в земле, куда указывала Ангел. – Полезай в яму и не высовывайся. Я завалю вас каменной плитой, она не оплавится… Надеюсь. - Послушай. – слёзы катились с карих глаз. – Там в городе остался мой… - Атлант не будет меня ждать долго. Они взлетят и без меня. – Флер было не до разглагольствований. – Полезай в яму, или я улетаю. Это не был самый сложный выбор в жизни Люси, потому что выбирать ей не приходилось. В последний раз глянув назад и зажмурив глаза от нестерпимой боли, Хартфилия кинулась в оплавленную дыру на пару с оборотнем, а Флер лишь закрыла их бетонной перекладиной в надежде, что свет Атланта не прожжёт её, и рванула дальше. Морозный ноябрьский воздух вошёл легко, первые хлопья снега упали на лицо последнего Серафима и уже давно он не ощущал такого блаженства. Что есть смерть для птицы, если она встречает её на свободе? - Простите. – Флер припала к земле, виновато отводя глаза. – Они и вправду заслужили шанс. - Это уже неважно. – Атлант поудобнее перекинул Леви. – Да будет Свет. И с этими словами, Атлант запрокинул голову назад, широко открыл рот и всю долину оглушил неистовый звук, от которого лопались даже камни. Дети Тьмы и света, что не были предупреждены о грядущем, падали на землю, хватаясь за головы, пока кровь вытекала из ушей, на пару с глазами, кто-то захлёбывался, кто-то просто падал замертво не в силах даже шевелиться, а ко всех этой какофонии подключились ещё и остальные. Не оставив в городе ни одного целого окна, от крика Серафима бились даже осколки. - Это невозможно. – шептал из последних сил Жозе, силясь углядеть хоть что-то хотя бы одним глазом, потому что второй уже вытек. – Их не должно быть здесь. Они не имели права. - Что это за грохот?! – уже открыто плакал Лаксас, зажавшись в самый тёмный угол на крыше. - Райское пение Серафима. – блаженно выдал Макаров, вслушиваясь в свист тормозов поезда, что ехал по битым стёклам. – Я и забыл, какое оно. Как давно это было. От песни Атланта дрожала и плавилась земля, на пару с одеждой и кожей Леви. Голубые волосы начали тлеть, кожа покрываться коркой, а глаза мутнеть и белеть. Ангелы по одному расправляли сияющие крылья и подымались в воздух, а Атлант лишь крепче прижал девушку и сквозь песнь Серафима шепнул: - Исполни наше желание, девочка… Расскажи нашу историю. И с этими словами всё тело Атланта и Леви объяло выжигающим светом, испепеляя дотла обоих. *** - Просыпайся, соня, сколько можно спать? Этот голос, такой родной и знакомый, который она слышала почти всю сознательную жизнь. Медленно открыв глаза, она оказалась в огромной белой комнате, но вовсе не это заставило её опешить. Рядом с ней, как ни в чём небывало сидел Джет и улыбался своей давней подруге, но от его улыбки легче ей не стало. - Джет? – Леви осторожно приподнялась на локти, не сводя взгляда с давнего друга. – Что ты тут делаешь? - Как что? – даже как-то обиженно выдал парень. – Тебя жду. Долго жду, почти полгода. Остальные уже ушли, Дрой дольше всех ломался, а я решил дождаться. Эти слова заставили Леви заметно сжаться и досадно сморщится от осознания: - Я умерла? - Наверное, да. Кто ж его знает? - А разве нет? - Атлант с тобой не согласен. - Атлант? - Весёлое выдалось полугодие. – немного нервно засмеялся выпускник детдома. – Столько интересных друзей ты себе нашла, во столько авантюр ввязалась. Восемнадцать лет с тобой в детдоме прожили – вспомнить нечего, а тут, что ни день, то приключение. - Джет. Парень понуро опустил голову и посмотрел на подругу каким-то виноватым и даже пристыженным взглядом: - Я люблю тебя, Леви. Всегда любил… Но, наверное, мы просто такие люди. Нас никто никогда не любил, и поэтому мы не умеем быть любимыми, от чего стараемся стать нужными. Связано ли это с детдомом – я не знаю, но факт остаётся фактом. Мы всегда будем очень нужны кому-то, и знаешь, это неплохо. Я был тебе нужен всю жизнь, а ты была так нужна этому упырю. Знаешь, мне кажется, что дело в том, что мы не умеем давать любовь. Мы даём заботу, поддержку, сострадание, всё, что угодно, только не любовь. – Джет отрешённо посмотрел вдаль. – Знаешь, а я не злюсь на него… Я его понимаю. Он пятьсот лет любил только одну, и больше никого. Воистину достойно похвалы. Наверное, мы трое друг друга стоим. - Джет. Но Джет лишь улыбнулся, повернулся к Леви, осторожно взял её за голову и нежно поцеловал в губы. Так мягко и невесомо, так целует отец или старший брат, но в глазах его была лишь тоска: - Иди, Леви, они тебя ждут. - А как же ты? - А я подожду тебя здесь. - Долго ждать придётся, Джет. - Ты даже не представляешь, насколько. Вечность, или больше. - Ну так может тогда пойдёшь со всеми. - Я бы пошёл, но… - Джет аккуратно заправил прядь за ушко Леви. – Я нужен тебе… И я останусь здесь. А ты иди, Атлант заждался. Она смотрела в глаза лучшего друга и в этом взгляде видела себя. Ты можешь бесконечно и безразмерно нуждаться в человеке, но любовь – нечто другое. Почему-то перед глазами сразу возник образ Жерара и Эльзы. Двое людей, прошедшие отнюдь несладкую жизнь, преодолевшие и причинившие друг другу немало боли, но даже когда весь мир ополчился на их союз, что-то держало их вместе. Скорее всего это была любовь, та самая, которая заставила Гажила оплакивать могилу матери вот уже пятьсот лет. Была ли такая любовь у Леви? Наверное нет… И у Джета, скорее всего тоже. - Иди. – повторил парень, слегка отстранившись от Леви. – Тебя ждут. Это было, как дуновение ветра, что подхватила невесомую пушинку и потянуло куда-то в сторону. В глазах Джета не было грусти, только смирение и безграничная братская любовь. Он не стал хорошим возлюбленным, но может остаться хорошим другом. А Леви. У мира и Ангелов на неё совсем другие планы. *** Казалось, солнце взошло прямо из земли! Неистовый жар обуял весь город, дома, что были в непосредственной близости, таяли, как лёд в печи, а десятки вестников Света взмывали в небо, озаряя всю округу, как в самый ясный день. - Жарко. – болезненно шепнул Джуд, даже не пытаясь убрать тлеющие ноги с линии света. У него не было ни моральных сил, ни физических, и только тоскливо глянув в сторону восходящего серафима, губы тронула лёгкая ухмылка. – Ты ведь не вернёшься, дочка… Может оно и к лучшему. Натворил я дел за жизнь. Ну что ж… Я иду к тебе, Лейла. Сияние белого света озарили шесть исполинских пятидесятиметровых крыльев и над городом воспарил Серафим. Лес засиял изнутри, распугивая всю живность, и испепеляя всех Детей Тьмы. Детей Света постигла более страшная участь, ибо они умирали дольше и мучительнее. - Свет всегда обернётся против Тени. – облегчённо выдохнул наблюдающий за этой картиной Зереф, и немного укоризненно глянул на свою не самую довольную сожительницу. – Дай им закончить начатое. - Только сегодня. – в той же манере выдала Мавис. – Я закрою на это глаза только один раз. Как стая диких стервятников, Ангелы кружили над городом, выжигая всю нежить без разбора. Обе стороны понесли просто чудовищные потери, и лишь Макаров смотрел на всё это действо с толикой спокойствия и умиротворения. Он – Благословлённый Светом, и для него песнь Серафима сравнима разве что с пением райских птиц. В такие моменты он жалел, что отказался вступить в их ряды, однако из блаженной истомы его вывело странное поведение Ангелов. Один огонёк метался вокруг Атланта, силясь куда-то спрятаться, когда другие Ангелы нещадно «клевали» его. Они врезались в него на скорости, сбивая с траектории, футболили от огонька к огоньку, словно мяч, не давая и шанса на побег. Огонёк метался и прятался, но они и не думали униматься. Это продолжалось долго, под ошалелые взгляды Макарова, у которого подкосились ноги. - Не может быть. – шепнул старик. – Это невозможно. - Господи, дедуля, что там происходит?! – уже открыто плакал Лаксас. – Этот вой Сатаны вообще закончится?! - Они всё-таки это сделали. – на глазах историка заблестели слёзы отчаяния. – Всё-таки решили. Долго вестники Света измывались над своим сородичем, минут пятнадцать, как вдруг всё резко прекратилось. Атлант широко расправил крылья и завис в воздухе, пока его подчинённые в военной шеренге не залетели ему за спину и уставились на провинившийся огонёк. Одинокий светлячок висел перед ордой Ангелов и смотрел прямо на Серафима. В оркестре циркулярных пил и молотых чаек было невозможно разобрать абсолютно ничего, но вдруг от услышанного Макарова передёрнуло, он резко вжался в борт крыши и в ужасе уставился на тучу незваных гостей. - Нет. – даже не столько от ужаса, сколько от неверия и непонимания, голос старика задрожал. – Они не сделают этого! Они же… Не могут. Но вместо вопросов и ответов, Атлант резко обогнул светлячка и подлетел прямо к Макарову. Лаксас заметил Серафима лишь краем глаза, но этого было достаточно, чтобы осознать, почему этим тварям запрещено являться в этот мир. Стометровое чудище, глядящее на Макарова, и вещающее ему что-то на языке битых стёкол, нависло над домом, стоя на пятидесятиметровых крыльях. От него исходил такой жар, словно огромная печь, но Хранитель даже не думал отводить уже порядком обожжённое лицо. - Хорошо. – с благоговейным ужасом выдохнул Макаров, оседая на колени. – Я всё сделаю. Такой ответ Атланта устроил, от чего Серафим осторожно отстранился от постройки и взмахнул крыльями. Ветер от взмаха снёс хлипкие стены и заставил подняться облако пыли, после чего Ангелы взмыли в небо и полетели дальше. Их крестовый поход ещё не закончен, они уравновесят чаши весов Тьмы и Света, после чего понесут за это наказание. Так или иначе, если им суждено умереть, они сделают это на Свободе. Лаксасу понадобилось минут пять, чтобы отойти от звона в ушах и понять, что произошло, но стоило ему поднять голову, как он увидел своего предка, что упорно глядел на зависший в воздухе огонёк. Долго оставленный светлячок не рисковал шевелиться, однако медленно поплыл в сторону крыши, к неимоверному ужасу парня. - А этот что с ними не полетел?! - А этот… - Макаров лишь нервно усмехнулся, пока по щекам покатились слёзы, толи отчаяния, толи облегчения. – У этого своё предназначение. - Какое ещё предназначение?! – завопил блондин, отползая от края крыши, куда осторожно приземлился сгусток света, обретая черты человеческого тела и медленно ступая на крышу. – Что они ему велели?! - Ещё никогда прежде Ангелы не отпускали никого из своих рядов. – Макаров, как завороженный глядел, как солнечная пыль разлетается во мраке, обнажая молочную кожу и ангельские крылья. – Ещё никто не ушёл от них. Я даже представить не могу. - Деда… Что они ему велели? - Они велели… - тихо шепнул Хранитель, пока Солнечная Пыль рассеялась окончательно, открывая взору обнажённое женское тело, увенчанное крыльями, и короткие голубые волосы. – Сохранить и рассказать их историю. Настоящие ангельские крылья, по одному перу от каждого Ангела, что принял решение, включая атланта. Они рвали перья с собственных крыльев, чтобы даровать их той, которая смогла им напомнить кто они, и для чего жили. Брошенная сирота, смогшая поднять с колен тех, кто уже не верил, и выйти в битву, в которой нет победы. Каждое перо даровало часть души и воспоминания, и ещё никогда прежде Леви не ощущала такого единства с кем-то. Они делили поровну всё: Боль, Страдания, Радость, Печаль и даже Любовь, и в этот момент мир померк. Она словно поняла, насколько ничтожна земная страсть и желания, личные угоды и мирская суета. Тело – тлен, Жизнь – лишь миг, Любовь… Она стояла нагая в ноябре на крыше под первым снегом, а карие глаза сияли ярче солнца. Любовь. Она наконец поняла, что такое истинная Любовь. Не два, не три, а сотни сердец бьются в унисон, ощущают одну и ту же боль, понимают друг друга и видят насквозь. Нет секретов, нет обид, нет ничего, только бесконечный Свет в душе… Как жаль, что она не может поделиться им с Гажилом и Джетом. Медленно осев на колени, Леви укрылась крыльями и уставилась в небеса. Она наконец всё поняла. Она была рождена Ангелом без крыльев, и это было не просто так. Она должна была прийти к ним хрупким человеком, и уйти лишь с одной целью. Когда падёт последний Серафим, и Ангелы понесут наказание за свою дерзость… Она должна сохранить их Историю.