Я - Дракон. Книга первая. Рожденная приносить счастье

Беатриса.

      — Мам, я ушла на речку, — крикнула я уже с порога.       Вдогонку мне донеслось что-то сердитое, но я не обратила на сказанное никакого внимания. Вихрем промчалась по нашему пыльному узкому проулку, свернула на главную улицу нашей деревни и замерла. Возле единственного трактира нашей деревни, носившего гордое название «Голодный вампир», собралась целая толпа, которая что-то обсуждала, активно размахивая руками. Мой путь на реку лежал как раз мимо трактира, поэтому я притормозила, перейдя на нормальный шаг, и решила спокойно пройти мимо, заодно послушав, о чём беседуют жители моей деревни.       Меня всегда удивляла неуёмная фантазия нашего деревенского трактирщика, дядьки Мирона. Это о чём надо было думать, чтобы так назвать своё заведение? И что, интересно, это название означает? Что тут рады накормить не только людей, но и представителей всех иных рас? Или то, что тех постояльцев, кто рискнёт здесь не только поужинать, но и остаться на ночь, расположившись на втором этаже дома, переделанном под гостиницу, по ночам выпивают голодные вампиры? Я мысленно передёрнулась. Что одно, что другое доверия не внушало.       Помню, когда пару лет назад дядька Мирон, вернувшийся хромым с войны, которую уже пару лет с переменным успехом вело наше королевство с некромантами, решился открыть в деревне трактир, ему вслед едва ли не пальцем крутили у виска. Мол, где клиентов брать будет, коли все мужики сейчас в рядах королевских войск сражаются с проклятыми отродьями тьмы. Но, на удивление всех деревенских, да и самого Мирона, дело неожиданно пошло.       То ли дальнее родство трактирщика с гномами, от которых ему и передалось умение из ничего делать деньги, оказалось полезным, а может быть, всё из-за того, что наша деревня, Степной лог, оказалась расположена рядом с трактом, но факт остался фактом.       Сначала это были робкие ручейки наёмников, одни из которых решались попробовать свою силу в борьбе с некромантами и двигались на север, а другие бежали от этой проклятой войны подальше на юг, растеряв в боях своё здоровье. Огромные и лохматые горные тролли, зеленокожие гиганты орки, низкие ростом, но с весьма высоким самомнением крепыши гномы, ослепительно красивые эльфы — все они побывали в нашем трактире, следуя по своим делам через деревню. Оставались в таверне на несколько дней, пили ядрёный гномий самогон и вишнёвую настойку, которой славились наши края, и рассказывали. Про жизнь далеко на юге материка, куда ещё не добралась война и было более или менее спокойно. Про грозный север, где помимо трескучих морозов, портивших жизнь местному населению, велась кровопролитная борьба с захватчиками. Про сами битвы с исчадьями тьмы, которых призывали себе на помощь некроманты.       Всё это было захватывающе и интересно, и собирались целые толпы благодарных слушателей, жаждущих из первых уст узнать последние новости. А потом ручейки постепенно превратились в широкую, полноводную реку. И, судя по тому, что я сейчас видела перед трактиром, очередной бедолага решил на свою голову остановиться в «Голодном вампире». Сейчас местные захватят его в плен и до тех пор, пока не высосут досуха на предмет новостей не хуже вышеозначенного вампира, от себя не отпустят.       Кстати, самое смешное, что в этом трактире не видели ни одного вампира. И вообще, вся эта раса была как бы под вопросом. Непонятно, существуют они на самом деле или нет. Если живут за счёт того, что пьют кровь у всех, кто попадется им под руку, то почему никто и никогда не встречал выпитых ими бедняг? Прикапывают потихоньку, совершив свои чёрные дела? Или это просто-напросто сказка, придуманная, чтобы пугать непослушных детей. Что-то вроде: "Вот не будешь слушаться — придёт страшный вампир и высосет тебя".       Описание их внешности тоже разнилось. Одни говорили, что встречали жутких безволосых тварей в полтора человеческих роста и с кроваво-красными глазами. Другие рассказывали, что, наоборот, росту вампиры маленького, зато у них есть кожистые крылья и острые уши на голове. И вообще, по описанию они были похожи на гигантских летучих мышей. В чём сходились и первые, и вторые, так это в наличии бритвенно острых клыков.       И места их проживания всегда разнились. То говорили, что их встречали в южных горах, то в степи на востоке материка, то в эльфийских лесах на юго-западе. В общем, одна болтовня и никакой конкретики. За размышлениями я незаметно дошагала до входа в трактир и замерла позади толпы, прислушиваясь.       — А красавец-то какой, сразу видать — не из простых, — послышался восхищённый возглас одной тётки.       — И тонконогий какой, — страдала другая, — не чета нашим, деревенским. У наших коней ноги опухают от тяжёлой работы, а этот — словно тростиночка.       — А чёрный, словно ночь беззвёздная, — выдохнула третья.       Я уже собралась протолкаться вперёд и посмотреть, что же за чудо такое они там разглядывают, как вдруг вся толпа единой волной подалась назад, чуть не сбив меня с ног. И на внезапно освободившемся пятачке возле входа в трактир я увидела действительно чудо. Жеребец, чёрный как смоль и действительно тонконогий, с гордым изгибом шеи, что выдавало в нём хорошую породу, стоял полубоком возле коновязи и скалил на окруживших его женщин зубы, изредка клацая ими. Мне, кстати, показалось или я и в самом деле разглядела клыки? Наверное, не показалось, иначе с чего бы они так отпрянули. Но что меня удивило сильнее всего — он не был привязан и даже спутан. Просто стоял и ждал хозяина. Воспитанный какой.       Я пожала плечами и отправилась дальше. Пускай они и дальше разглядывают жеребца и караулят его хозяина, коль им заняться нечем, а у меня есть более важное дело. Для того я на речку и отправилась, чтобы подумать в одиночестве. В последние дни со мной стало что-то происходить, и я никак не могла разобраться, хорошее или плохое. Попыталась как-то поговорить с матерью, так она рукой отмахнулась, мол, всё это самое обычное, взрослеешь, вот организм и приспосабливается. Всё-таки пятнадцатый год на днях пошёл, самое время девицей становиться.       Вот только я понимала, что это совсем не то, о чём она говорит. Изнутри меня что-то давило, распирало и требовало выхода. Кровь как будто закипала в венах. Странное ощущение не давало покоя и поговорить было не с кем. А в последние дни это чувство распирания стало мешаться с болью. У нас даже лекаря нет в деревне. Все на войне, будь она неладна. В дни, когда на меня накатывало это чувство, я надеялась, что, может, какой-нибудь эльф забредёт и сможет мне помочь.       Но, как и всегда, когда кто-то нужен, его не дождаться. Вот и сегодня в очередной раз надежда растаяла. Кто-то к нам заехал, но совсем не эльф. У них кони другие: белоснежные, с серебристой гривой. Тоже высокомерные, к себе, кроме хозяина, никого не подпускают, но и клыков, как этот чёрный, не имеют.       Чтобы попасть на речку, мне нужно было пройти до конца главной улицы, свернуть в проулок и спуститься по крутому косогору на берег. Плюмка была неглубокой рекой, но достаточно широкой. В ней купалась деревенская детвора, летом полоскали бельё женщины и все подряд ловили рыбу. И с мостков, уходящих с берега сразу на глубину, и с лодок, которых в нашей деревне было целых три и которыми пользовались все по очереди, да и просто с берега.       Подойдя к косогору, я посмотрела вниз. Как и всегда, на берегу полно ребятни. Шумят, плещутся, взвизгивают от восторга. Сейчас хоть и середина июня, а вода ещё прохладная, не прогретая солнцем. Ещё пару недель и станет как парное молоко — тёплая и ласковая. Не хочу туда, мне надо одной побыть, подумать.       Я внимательно оглядела берег. Вон там, слева, есть небольшая протока, углубляющаяся в лес. На берегу растёт ивняк, вроде, не очень высокий, а если зайти вдоль берега протоки подальше да сесть на песок, то с головой укроет. И ни одной живой души в том месте. Вот туда я и пойду, чтоб никто не помешал спокойно подумать.       Усевшись на корточки, съехала по песчаному склону косогора вниз. Отряхнулась, оглянулась на купающуюся детвору, среди которой увидела пару своих друзей, и, решительно отвернувшись, зашагала в сторону протоки. Если сейчас увидят меня, к себе затянут, а мне не до этого. Веселиться совсем не тянет.       Берег речной протоки, завивался подобно ленте, виляя то влево, то вправо, уводя за собой в глубину леса. Я разглядела на песке поваленный ствол дерева и направилась к нему. Ушла уже достаточно далеко от того места, где купаются деревенские, случайно сюда никто не забредёт, а значит, и не помешают думать.       А это ещё что за новости? Я с недоумением уставилась на лежащие на влажном бревне штаны и рубашку и стоящие на песке сапоги. Ну что за напасть, и сюда кто-то добрался. А где же этот кто-то? Я оглядела протоку, которая в этом месте образовывала небольшую тихую заводь. Тишина стояла оглушительная, только птички пересвистывались в ветвях. Но ни плеск воды, ни звук голоса, ни фырканье и всё, что там ещё могут издавать люди при купании — ничего тишину не нарушало. Он что, утонул, что ли? Этого ещё не хватало.       Я наклонилась над стволом, разглядывая лежащие вещи. А купальщик-то явно не деревенский. Тонкая батистовая рубашка с ажурной вышивкой на вороте и штаны из тонкого сукна тёмно-серого цвета. Про сапоги я вообще молчу, такие здесь только на приезжих и видели. Значит, это, скорее всего, тот, чей конь стоял возле коновязи у трактира.       Я решительно взобралась на бревно и с высоты ещё раз оглядела заводь. Так и есть — никого. И что теперь делать? Я сползла вниз и уселась на то же самое место, где стояла, задумавшись. Если я сейчас добегу до деревни, это займёт минут тридцать, потому что я ушла достаточно далеко. И даже если я постараюсь срезать напрямик через лес, то выиграю, от силы, минут десять. А там, пока объясню что к чему, пока народ соберётся, пока сюда добежит. Это час как минимум. Я здесь уже минут десять, и он так и не выплыл. Значит, если он утонул, моя спешка уже ни к чему. Я пригорюнилась и с тяжелым вздохом уставилась на тонкую рубашку, которая лежала ближе всех ко мне. Такая красивая. «Жалко как...» — я невольно хлюпнула носом, представив того, кто её носил. Почему-то мне виделся высокий и стройный брюнет с широкими плечами. Мечта, а не парень. Хотя он мог быть и взрослым мужчиной.       От размышлений меня оторвали самым бесцеремонным образом, ткнув чем-то в бок. Холодное и мокрое; я почувствовала даже через ткань своей рубахи. Развернувшись, я округлила глаза и чуть не свалилась на землю. Позади меня стоял волк. Крупный зверь пепельного окраса со светло-серыми подпалинами. Слегка наклонив свою лобастую голову, он ещё раз потянулся ко мне носом, и тут я не выдержала.       Вскочила на ноги и отбежала на несколько шагов подальше. Волк по-хозяйски обнюхал бревно, лежащие на нём вещи и то место, на котором сидела я. Затем поднял голову и посмотрел на меня. Я в испуге напряглась. Меня боги миловали, с волками встречаться раньше не приходилось. Но от деревенских мужиков ещё до начала войны я слышала рассказы о том, как охотятся эти звери. Могут гнать стаей, если жертва попалась верхом на лошади и по-другому никак. А если в лесу пешим застали, то появляется один и не спеша наступает, направляя жертву туда, где поджидает остальная стая. А потом окружают и нападают одним махом. Но чтобы просто так в разгар дня выйти к человеку? О таком я не слышала.       А этот, похоже, и собирался меня загонять, потому что, одним прыжком перемахнув через бревно, он направился в мою сторону. А вот никуда не пойду, пусть тут ест. Кричать всё равно бесполезно: я далеко от деревни, не услышат. И убежать я тоже не смогу, мыслимое ли дело, чтоб человеку от волка суметь убежать. Так чего попусту дёргаться. Значит, судьба у меня такая. Я зажмурилась и приготовилась к смерти.       Прошла минута, вторая, а она почему-то не спешила. Я приоткрыла глаза и удивилась тому, что увидела. Волк сидел в шаге от меня совершенно по-собачьи. И так же, как собака, улыбался, свесив из пасти длинный розовый язык. Вот странный зверь. А может, он ручной? Я подумала и через мгновение шагнула к нему. Он так и остался сидеть, только скосил голову немного набок, словно ему тоже стало интересно, что я собираюсь сделать.       — Привет, — немного растерянно произнесла я, — а ты не собираешься меня съесть?       Громкое фырканье стало мне ответом.       Мне самой стало смешно. Я, нормальная деревенская девчонка, стою посреди леса и веду беседу с волком. Задаю ему вопросы и надеюсь на что? Что услышу от него ответ? Нелепая ситуация. Я помотала головой, словно стряхивая наваждение, и пошла мимо волка назад к бревну. Он немедленно вскочил на ноги и затрусил рядом со мной.       — Видишь одежду, — грустно сказала я, обращаясь к своему молчаливому собеседнику. — Человек пришёл купаться и утонул. Надо теперь что-то делать, а что — ума не приложу. Наверное, деревенских звать и искать тело. Так что пойду я, пожалуй, а ты убегай. Увидят тебя — убьют. С волками тут разговор короткий. Они не станут разбираться, что ты ручной.       Волк, как мне показалось, внимательно меня выслушал, а затем неожиданно схватил зубами рубашку со штанами и рванул в кусты.       — Эй, а ну-ка стой, — вскочила я и рванулась было следом, но треск веток известил, что зверя уже не догнать. — Верни вещи, слышишь?!       Тишина в ответ. Да что же это такое? Только сапоги и остались. И зачем ему вещи? Я в растерянности посмотрела на кусты, в которых скрылся волк, и внезапно подумала о том, что вдруг этот незнакомец вовсе и не тонул? А его загнали и съели волки? Но и опять не сходится. Зачем тогда ему было раздеваться перед этим? Совсем запуталась.       Пока я стояла и в растерянности рассматривала сапоги, лежащие на песке, в кустах раздался треск.       — Ага, вернулся негодник, — торжествующе сказала я и осеклась на полуслове, потому что из кустов выбрался вовсе не волк. А парень. Высокий и стройный. С широкими плечами. Всё, как я и представляла. Вот только он был не брюнетом, а, скорее, блондином. С волосами цвета спелой пшеницы и синими как небо глазами, обрамлёнными пушистыми ресницами. И одет он был в ту самую одежду, которую утащил волк.       — Привет, — улыбнулся он, подходя ближе. — Извини, я тебя напугал, наверное.       — Не особо, — помотала я головой. — Это твой волк был, да? Он тебе одежду отнёс. Теперь я поняла, а сначала подумала, что он тебя съел.       Парень заразительно расхохотался, откинув голову назад.       — Ты меня удивила, — едва смог выдавить он. — Так ты девушка, да? Я сначала подумал, что парень. Ты одета не так, как обычно одеваются девушки.       Я оглядела себя и пожала плечами. Ну да, платьям я предпочитаю штаны и рубашки. Так ведь это не запрещено. И потом, эта одежда намного удобнее и практичнее. И мне всегда казалось, что сразу видно, кто я. Но, наверное, со стороны всё-таки виднее.       — Я подумала, что ты утонул, — сказала я, внимательно разглядывая незнакомца. — Одежда лежит и никого нет. А что ты в лесу делал? И где твой волк?       Мне показалось или парень смутился?       — Это я, — как-то нерешительно ответил он.       — Что — ты? — не поняла я, — Я про волка спросила.       — Это я был волком, — пояснил парень, и я замерла, осознав то, что он сказал.       Он напрягся, это было видно невооруженным глазом. Быть может, приготовился бежать, если я подниму крик, или отбиваться, если я кинусь на него с целью заполучить такой трофей, которым, без сомнения, являлся данный тип, но я не сделала ни того, ни другого. Я просто молча смотрела ему в глаза.       — Ты оборотень? — решилась уточнить, когда молчание стало уже слишком неприличным, — Как в сказках?       — Я вампир, — покачал головой парень.       И вот теперь пришла моя очередь хохотать. Меня даже пополам согнуло от смеха. Это же надо такое придумать! Когда я смогла более или менее ясно мыслить и выпрямилась, я увидела, что он уселся на бревно и с легкой обидой в глазах смотрел на меня.       — Я думал, ты испугаешься, — растерянно сказал он, — убежишь, или завизжишь. А ты начала смеяться. А почему? Я что, такой смешной?       Я подошла и уселась рядом с ним.       — Смотри, — качнула головой я, — всем известно, что вампиров не существует. Хотя разговоры о них не переводятся, но их никто и никогда не видел. Согласись, сложно не заметить красноглазого, лысого, высокого, в полтора раза выше человека, с крыльями и острыми клыками. А ты, ну ты посмотри на себя, ну какой из тебя вампир? Ты самый обычный человек.       — Вот поэтому их никто и никогда не видел, — согласно кивнул парень. — Потому что вы ищете то, что сами себе придумали и во что затем поверили. А мы самые обычные. И питаемся обычной едой. Единственно, чем отличаемся от вас, так это тем, что можем превращаться в животных. И крыльев у нас нет.       — Правда? — растерянно посмотрела я на парня.       — Истинная правда, — согласно кивнул он головой. — Кстати, меня зовут Рем, а тебя?       — Беатриса, можно просто Трис, — улыбнулась я. — А ты не боишься говорить мне, по сути, первой встречной о том, кто ты есть? А если я сейчас пойду и всем расскажу?       — А кто тебе поверит? — ответил он вопросом на вопрос и неожиданно хихикнул. — Спроси себя сама, а ты бы поверила, если бы тебе рассказали подобное?       Я задумалась. А ведь и правда. Подумала бы, что у того, кто говорит подобные глупости, горячка началась. Как иначе объяснить подобный бред?       — А это твой жеребец у трактира? — поинтересовалась я, наблюдая, как Рем пытается натянуть на ноги сапоги.       — Мой, — кивнул он. — А что?       — Красивый, — вздохнула я, — у нас в деревне лошади замученные работой, совсем другие. А у этого порода чувствуется. Я когда сюда шла, вокруг него целая толпа собралась — обсуждали.       Парень дёрнулся и уставился на меня:       — Он никого не покусал?       — Нет, — я хихикнула, — но явно собирался. Клацал зубами и косился подозрительно.       — Он не любит внимания к себе, — покачал головой Рем. — Мне следовало отвести его на конюшню, а не оставлять возле входа.       Рем натянул сапоги и встал на ноги. Расправил ворот рубашки и провел рукой по волосам, расправляя встрепанные пряди. И, вроде, не длинные, всего лишь по плечи волосы, а смотрятся так красиво. Я вздохнула, осознав, что он собрался уходить.       — Уже уходишь? — спросила я.       Рем кивнул и посмотрел на небо:       — Время к обеду, думаю, если выеду сейчас, к вечеру доберусь до Суходола, там и заночую.       Я грустно вздохнула. Ну вот, только встретила кого-то интересного, как он сразу уезжает.       — Прощай, Трис, — серьёзно сказал вампир, глядя на меня. — Мне было приятно познакомиться с тобой. Не каждый день люди так спокойно реагируют на то, кто ты есть. Это было, скажем так, неожиданно. И приятно. Спасибо тебе.       — Тогда прощай, — кивнула я ему в ответ и отвернулась, глядя на заводь. Услышала лёгкие шаги, шелест травы и треск веток, затем всё стихло.       Оглянулась. Нет, на самом деле ушёл. А на что я рассчитывала? Что увидит меня и растает от неземной любви? Такое только в сказках бывает, не маленькая уже, понимаю. И всё равно в душе поселилась какая-то обида. В первый раз мне кто-то понравился. А на меня даже не обратили внимания.       Я встала с бревна, намереваясь вернуться в деревню. Быть может, хоть краем глаза увижу его перед отъездом. Но стоило мне подняться на ноги, как то самое странное чувство давления и распирания в груди вернулось с утроенной силой. Я, не сдержавшись от резкой боли, пронзившей грудь, упала на колени и застонала, уткнувшись мгновенно вспотевшим лбом в мокрый песок. Да что же со мной происходит? Так плохо мне никогда не было.       Практически теряя сознание от разрывающей внутренности боли, я успела почувствовать, как меня легко подхватили на руки. После этого мой мир поглотила тьма.