Замок сердца

      Англия встретила Сиэля и Себастьяна холодным ветром и дождем. Лондон, как и всегда, не радовал хорошей погодой. Демон, тепло укутавшись, шёл по полупустынным улицам, не обращая на дворецкого никакого внимания. Только изредка навстречу тем попадались спешившие по домам люди, которые были настолько измучены холодом, что совершенно не замечали странного мальчика. Навряд ли в нем еще можно было узнать графа или сторожевого пса Её Высочества. Сиэль и забыл думать о королеве, проблемы как-то стремительно навалились и заволокли мальчика в темную адову бездну. Постепенно наступила ночь. Сиэль шёл, не зная куда, уже больше часа. Он уже почти не видел тропинки – набежали тучи, и не светили ни луна, ни звёзды. Возможно, вскоре усилится дождь. Если так, то снова ему не повезло.       Сиэль оказался прав в своих предположениях. Сверкнула молния и начался дождь. Поднялся ветер, да такой, что мальчик чуть ли не упал. И стало ещё холоднее. При мысли, что придётся провести дождливую ночь под открытым небом, Сиэль совсем раскис.       — Дождь, — сухо сказал мальчик подняв руки кверху. Сейчас они снова в людском мире, а это уже само по себе радость для маленького демона. В данной местности могла быть только какая-нибудь деревня, а деревенские, насколько знал Сиэль, были куда простодушнее и даже добрее городских. Может, всё-таки пустят. Осталось только дойти. Но ни единого намёка на то, что тут могли жить люди, не было. Мальчик тщетно вглядывался во тьму; кроме смутных очертаний деревьев вокруг не было ничего. Дождь усилился, и Сиэль промок до нитки. Он весь дрожал.       — Замерзли? — учтиво спросил дворецкий. Мальчик уже успел позабыть о том, что Себастьян все это время следовал за ним. Граф махнул головой, прикрыв глаза руками, он сделал еще несколько шагов. Сейчас так не хватает кружечки горячего чая!       — Скажи, это Англия? — тихо спросил мальчик, он не собирался отвечать на расспросы демона. Себастьян только слабо кивнул. Больше никто не осмелился проронить ни слова, вода с ног до головы покрывала и Сиэля, и его демона. Обстоятельства в которые попали эти двое никак нельзя было назвать светлыми. Мальчик аккуратно выставил руку на поверхность, под проливной дождь, и материализовал в руке несколько остроконечных сосулек; рука Сиэля несколько раз вздрогнула, это был не тот результат на который он рассчитывал; мальчик остановился и приподняв воротник собственного пальто слабо спросил.       — Почему мне холодно? — на этот вопрос уже нельзя был просто кивнуть, Себастьян так или иначе будет вынужден ответить. Сиэлю казалось, что его перемещение на Землю снова все испортит. Мальчик отлично помнил тот день, когда они в последний раз здесь были; тогда его демон был вовсе не его слугой, он был рабом, собакой, кем угодно, но только не дворецким семьи Фантомхайв.       — Очевидно, ваш организм еще не совсем привык к резким сменам местности, — усмехнулся Себастьян. Мальчик ускорил шаг — "Ну хотя бы смеется, всяко лучше" — подумал граф. Он слабо улыбнулся, прикрывая лицо от лишней влаги. Дождь и не собирался утихать. Глаза слипались. Но спать мокрым на холодной, влажной земле было сущим безумием, и мальчик решил терпеть. Себастьян явно был не тем, кто будет его нести, а передвигаться быстрее самостоятельно у Сиэля не было возможности. А местность была, надо признать, красивой. Вокруг расстилалось поле, покрытое цветочным ковром. Капли дождя висели на каждом листке, на каждой травинке, и в них отражалось солнце. Сиэль сумел оценить эту красоту, несмотря на все трудности; настолько она была необычайна. Но красота красотой, тем не менее, надо же разобраться с ситуацией. Он огляделся. Дорога уходила к горизонту. Сиэль вновь пошёл по дороге, едва не падая от усталости и голода. Вот как только немного потеплеет и просохнет, он ляжет спать прямо на траве, и будь что будет. Хорошо, что вскоре стало тепло. Хоть и осень, но, по-видимому, был ещё только сентябрь. Мальчик ещё немного прошёл и все же не выдержал. Его хрупкое тело свалилось на холодную землю — "Себ.." — сказал Сиэль даже не шевеля губами. Дворецкий молниеносно двинулся вперед, один шаг в сторону и мальчик уже находился на его руках.       Бледное, красивое лицо. Глаза закрыты, а губы сомкнуты. Себастьян удивляется тому, насколько черты детского лица пронизаны благородством и спокойствием. И нельзя поверить, что нежные губы когда-либо произносили приказы убивать, что это удивительное дитя может быть очень жестоким и что этот ребёнок совсем не по-детски серьёзен. И то, что в сердце его где-то глубоко-глубоко затаилась боль. Ребёнок не боится. По крайней мере, не показывает страха. И этот мальчик вызывает нечто интересное.       Себастьян с превеликим удовольствием принял истинный облик. Распахнул крылья и взмыл в небо. Даже если кто-то захотел что-нибудь увидеть, то потерпел бы неудачу. Демон слился с ночной темнотой, и только движения воздуха от взмахов крыльев мог почувствовать случайный прохожий, но он подумал бы, что это самый обыкновенный ветер.

***

      Это была худощавая девушка, на вид ей едва исполнилось четырнадцать. Ее миниатюрное личико впервые было аккуратно напудрено. Женщина расцветает в руках своего мужчины. Ее внешность отражение его отношения к ней. Юная Мидлфорд была лишена всяческой заботы, даже от мизерного внимания своего жениха ее огородила смерть. Маркиза Элизабет Мидлфорд была молода, но весьма умна и опытна. Одета она была в рабочую одежду: черное платье, юбка которого с легкостью отстегивалась при необходимости, удобные штаны того же цвета и меховую накидку, обута в высокие черные сапоги на плоской подошве. На поясе висели рапира с золоченной рукоятью и маленькая сумочка с некоторыми вещами, которые могли ей пригодиться. После того рокового дня она почти всегда одевалась именно так. Черный цвет заменил ей розовый, а вместо кукол на свое законное место вернулась шпага. Все началось в день смерти ее жениха - Сиэля Фантомхайва. Мальчик был ее первой любовью - ради него маленькая маркиза никак не хотела взрослеть, притворялась, что любит все милое. От одного воспоминания об этом губы Элизабет скривились. Она даже не носила каблуков, зная, что жених комплексует из-за низкого роста. Скончался он скоропостижно - никто ничего не объяснил. Гроб был закрыт - опять же по неизвестной причине. С того-то самого дня все и встало с ног на голову, она стала прежней, стала настоящей, той, какой ее желала видеть мать. Ни улыбок, ни игрушек, ни счастья. Девушка вырезала собственные чувства шпагой из собственного сердца. Так она скорбела.       Как это ни странно, но все пытались сосватать Элизабет еще несколько раз. Маркизе стоит немалых трудов отвадить собственных ухажеров, напору ее матери мог позавидовать любой мужчина в Англии; эта женщина добивалась того чего хотела, всегда. Юной леди не доставало ее твердости и решимости, но свою любовь девушка собиралась отстаивать до последнего. Элизабет коснулась руками кресла и обессилено на него упала, девушка снова и снова восстанавливала в памяти тот момент, когда все было так хорошо. Но правда была в том, что маркиза не могла набраться храбрости, чтобы признаться себе в том, что реальности, в которую она верила, никогда не существовало, Сиэля никогда не было рядом. Нет, она могла видеть его ежедневно, когда приезжала в поместье своего жениха, но мальчик никогда не смотрел на нее так, как девушка того ожидала. С каждый годом маркиза становилась все прекраснее и из неуклюжей, улыбающейся Лиззи превращалась в статную и красивую лицом Элизабет. Никто и не мог подумать, что девушка увянет, как засохшая роза. "Сиэль любит розы"-повторяла она себя каждый раз, когда матушка требовала ту объяснить свое поведение. Разумеется, эта фраза была лишь одной отмашкой, но ничего лучшего Элизабет в голову не приходило. Человека меняют обстоятельства, и для нее таковыми стала смерть своего жениха. Эдвард и родители поначалу пробовали что-либо предпринять, особенно ее брат, если уж находились люди которые по настоящему любили эту девушку, то одним из них, безусловно, был ее брат; молодой человек неумолимо пытался поднять девушке настроение. Несмотря на всю свою занятость и учебу в колледже, Эдвард сумел позаботиться о том, чтобы у его сестры в комнате всегда были свежие цветы, фиалки...девушка полюбила их с некоторых пор. В отличии от ее прежнего выбора белых роз, теперь Элизабет ненавидела все, что напоминало об этих цветах. Такие свежие и чистые, они могли приподнять настроение всего на долю секунды, но девушка тут же была укутана в их листве, едва стоило осознать, что обожателя этих растений уже нет в живых. Она ненавидела эти цветы, окончательно Элизабет сорвалась тогда, когда Пауле заблагорассудилось принести несколько таких цветков с весенней ярмарки. Той самой на которой... На этот раз в Эдварда полетел канделябр. На губах девушки даже появилось некое подобие улыбки, когда она вспомнила это. Несмотря на свое нынешнее состояние, она очень любила брата, и было за что. В отличие от Сиэля, он всегда был рядом с Элизабет, эта девушка была предметом его восхищения и подражания, парню было крайне неловко это признавать, но он еще не встречал фехтовальщика лучше, чем его младшая сестра.       — Успокоилась, Лиззи? — улыбнулся той парень. Девушка с застывшими слезами на глазах подняла глаза на брата; молодой человек стоял на пороге ее комнаты, Элизабет сейчас не верила своим глазам, брат казался иллюзией. Тот единственный человек, который...пытался ее понять. Ноги девушки слабо задрожали и вся ее хрупкая фигура слабо пошатнулась.       — Лиззи! — голос брата звучал как сквозь вату, голова слабо закружилась. Девушке показалось, что та сможет дойти до кровати, но ноги совершенно не держали, и юная маркиза, позабыв о приличиях, кинулась в сторону брата. Растерянный парень едва успел подхватить голову сестры за мгновение до того, как та соприкоснулась с полом. Эдвард мигом поднял девушку на руки, ласково проводя рукой по ее щеке — "Паула!" — крикнул он имя служанки, нежно пронося сестру над кроватью. На лице Элизабет была застывшая безразличная гримаса, не было той радостной улыбки. Той, которую так любил Эдвард. Парень примчался домой, как только получил письмо от отца; молодой человек конечно предполагал, что его сестренка станет тосковать по усопшему жениху, но он никогда не думал, что это событие доведет его милую до самого настоящего безумия. Невооруженным взглядом было видно, что девушка медленно, но верно сходит с ума. Крах семейства Фантомхайв зацепил и Мидлфордов; Эдвард понимал, без своего ныне усопшего жениха эта девушка не выживет.       — Лиззи... — парень ласково провел рукой по щеке девушки, кости уже заметно выпирали на ее лице. Страшно было даже представить, что творилось под корсетом. Только те, кто знали юную маркизу достаточно хорошо, могли понять, что дела были совсем плохи. Брат переложил девушку на кровать; в это время ему казалось, что тело сестры и вовсе ничего не весило, глаза парня заблестели алым пламенем. "Да как ты смеешь доводить ее до такого состояния!" — прошипел Эдвард, склоняясь над бездыханным телом сестры. Ему действительно казалось, что девушка не дышит, настолько ровным были движения грудной клетки. С каждой секундой парень все больше и больше осознавал, дела обстояли хуже некуда, сколько еще продержится его сестра с подобным образом жизни было сложно вообразить. Эдвард знал, что эта девушка сильная, но ведь так часто одной силы бывает недостаточно. Лицо парня склонилось над губами сестры, тот замер в ожидании пробуждения девушки, но та была, похоже, и вовсе слаба, Эдвард рвано выдохнул поспешно накрывая губы девушки своими.