Mrs Melbourne

— Мэм… — Только и смог выговорить лорд. Он немного наклонился к юной королеве. Она подалась вперед. Сердце девушки колотилось с невероятной скоростью, уши, спрятанные, к счастью, чепцом, покраснели. Нельзя сказать, что Уильям был в этот момент спокойнее нее. Его сердце колотилось ничуть не медленнее, чем ее. Но внешне они оба старались сохранить спокойствие. — Это… — обычно всегда знающий, что сказать, лорд М, сейчас никак не мог подобрать нужных слов, — это очень неожиданно, — наконец, выговорил он. Виктория не ждала такого ответа, она совершенно не знала, как реагировать на эти слова, королева была в замешательстве. — Лорд М… — начала она, понимая, что не знает, как закончить фразу. Впрочем, ей и не потребовалось делать этого. — Не буду говорить, что я не хотел бы услышать эти слова, мэм, — решив быть совершенно честным, сказал Уильям. Он опустил взгляд и взял ее за руки, сжав их в своих ладонях. От прикосновений лорда по коже королевы побежали приятные мурашки, — мне действительно приятно слышать из Ваших уст такое, — он выдохнул, — но… — Это «но» Викторию совершенно не удовлетворяло. Она не дала лорду закончить, вырвав свои руки и отступив на шаг назад. Мельбурн поднял взгляд и серьезно посмотрел юной королеве в глаза, — но это неправильно. Все, начиная от Вашей матушки и заканчивая Вашими подданными, будут против этого. Виктория поджала губы: — Я королева, — она скрестила руки на груди, — почему я не могу просто любить того, кого хочу я? — Именно потому, что Вы королева, — лорд теперь даже и не подумал скрыть разочарование, которое звучало в его голосе. «Конечно, — думали они оба, — не будь этих традиций, все было бы проще». — Вы обязаны выйти замуж в будущем, чтобы укрепить политическое положение государства. Вы должны думать о народе и стране, а не о себе. — Но Елизавета… — начала было Виктория. — Времена Елизаветы давно прошли, — сказал лорд Мельбурн, — сейчас все иначе. Виктория недовольно фыркнула, выражая свое несогласие со словами премьер-министра. Она не хотела принимать этого, девушка считала, что несмотря на то, что она королева, не вся её жизнь принадлежит стране, и не все решения должен принимать за нее Парламент. «Неужели звание королевы отнимает у меня возможность любить?!» — Думала она. Лорд Мельбурн наблюдал за тем, как менялось выражение ее лица с недовольно-яростного до понимающе-печального. Он положил ей руку на плечо, и девушка вздрогнула от неожиданного прикосновения. Не только она испугалась, но и сам Мельбурн понял, что это было не очень правильно. Он быстро убрал руку с её плеча, скользнув пальцами по её руке, позволяя себе почувствовать мягкость её тёплой кожи. — Может быть, пройдемся, — произнес Уильям, предлагая своей королеве локоть. Она подняла глаза на него, а затем перевела взгляд на руку, — Ваше Величество? — Да, конечно, — не скрывая разочарования в голосе, ответила Виктория, положив свою маленькую ручку на руку мужчины. Рядом с высоким и статным Мельбурном Виктория казалась самой себе ещё меньше, чем была, а, глянув мельком на их руки, она еще отметила свою миниатюрность. — Я думаю, здесь есть кое-что, что вам понравится, мэм, — сказал Мельбурн, думая только о том, что своими словами расстроил Викторию и чувствуя по этому поводу очень неловко. — Вы знали, что в Брокет-холле выращивают орхидеи? — Задал он вопрос, ведя свою королеву по направлению к теплицам, стараясь отвлечь ее и себя от не слишком приятной и болезненной темы для них обоих. — И кто же этим занимается? — спросила Виктория, не выглядевшая на самом деле сильно заинтересованной в этом вопросе. она была слишком погружена в себя, смущенная и разозленная отказом, которого, как такого и не прозвучало. — Я, — тихо ответил Мельбурн. Виктория сначала не поняла ответа, поэтому хотела переспросить, но потом все-таки осознала, что сказал Уильям. Она подняла голову и удивленно посмотрела на премьер-министра. — Вы? — Переспросила она, а лорд только кивнул в ответ, — но… когда? — Я занимался этим практически всю свою жизнь, — добродушно пояснил Мельбурн, улыбнувшись одними уголками губ. Говорить об орхидеях было гораздо проще, чем раскрывать свои чувства, — до того, как я познакомился с леди Лэм, орхидеи занимали все мое время. Потом времени стало меньше, но я уделял им внимание, — «и дарил их Каролине…» — а затем, — «когда она ушла», — забросил. Но с недавних пор у меня снова появилось желание заниматься этим, — «спасибо, Виктория». — Я и не знала, лорд М, что вы фанат цветов, — разговор будто бы вернулся в привычное для них несколько шутливое русло. Однако не совсем, у обоих на душе было совсем неспокойно, и оба не знали, что со всем этим делать. — Что есть, то есть, — он опустил голову и в этот момент они дошли до теплицы. Лорд с неохотой отпустил руку королевы и открыл дверь, приглашая юную Викторию войти внутрь, — добро пожаловать, мэм, — он кивнул ей. Девушка переступила через порог и оказалась в душном и влажном помещении. Это место было поистине прекрасным. Орхидеи разных цветов и размеров наполняли стеклянное строение, в воздухе витал неповторимый аромат, который родился из смешения ароматов орхидей различных сортов. Виктория стояла посреди дорожки, широко распахнув глаза и оглядывалась вокруг. Она не могла придумать ни слова, чтобы сказать Мельбурну, так как все известные слова не смогли бы передать атмосферы, царившей здесь. — Мэм, — Уильям, нагнувшись, сорвал одну из веточек белой орхидеи, цветущей возле входа. Виктория обернулась на зов и прямо перед носом увидела цветок, — это Вам. Наверное, Мельбурн давно не смотрел ни на кого так. Наверное, в последний раз такого взгляда удостаивалась Каролина, мысли о которой до сих пор не давали иногда покоя Мельбурну. «Как давно это было!» А теперь этот взгляд он дарил Виктории, потому что она была тем самым человеком, который смог склеить его разбитое когда-то сердце и вдохнуть в Уильяма Лэма новую жизнь. Королева смотрела снизу вверх на лорда, не смея взять протянутый ей цветок. — Очень красиво, — сказала она, улыбнувшись Мельбурну и пытаясь не потерять голову окончательно от пронзительного, но теплого взгляда, от которого в груди разливалось невероятно приятное чувство. Никогда до встречи с лордом М Виктория не чувствовала ничего подобного. И уж тем более она никогда не чувствовала такого, глядя на Альберта. Королева и представить не могла, чтобы вечно сдержанный и нудноватый кузен мог бы пробудить в ней нечто подобное. «Ни один мужчина на свете не мог бы», — подумалось ей. — Я рад, что Вам нравится, — ответил Мельбурн. «Потому что все, что выращено здесь, выращено в вашу честь, мэм». — Лорд Мельбурн, — Виктория, забрав цветок и прижав его к груди, сделала несколько шагов вперед, вдоль высаженных цветов, задевая свешивающиеся веточками подолом своего платья, — все ваши цветы действительно прекрасны, и мне бы очень хотелось бы приезжать сюда каждый день, чтобы любоваться на них, — проговорила она, — хотя, конечно, дышать тут трудновато, — призналась девушка, улыбнувшись. Мельбурн замер, сложив руки впереди. Он чувствовал, что цветы — это не все, что хочет сказать королева, — лорд М, я хочу знать, — то, каким голосом произнесла королева фразу «я хочу знать» не оставляло лорду ни единого шанса уйти от ответа, отшутившись, как обычно, — что Вы чувствуете? — Не было необходимости уточнять, в каком смысле, они оба прекрасно понимали, о чем сейчас идет речь. — Я думаю, мэм, — осторожно начал Мельбурн, — что ваш кузен Альберт… — Виктория не дала ему закончить. Она резко обернулась: — Меня не волнует Альберт! — Она выронила цветок из рук и бросилась обратно к лорду. Схватив его руки, она, поглаживая большими пальцами немного шершавую кожу, прижала их к себе, — меня волнует то, что чувствуете Вы! — Виктория чувствовала, как кровь прилила к щекам и как они горели, а сердце снова бешено колотилось в груди. Мельбурн ответил не сразу. Прошло около минуты, прежде чем ответить. Эта минута обоим казалась вечностью. Стук сердца Виктории отдавался у нее в ушах, и она боялась, что слышит даже лорд, но он не слышал, так как его сердце колотилось в груди точно так же. — Ну же! — Нетерпеливо воскликнула Виктория, устав ждать. Щеки покраснели, она сделала небольшой шажок к премьер-министру, сокращая расстояние между ними. Они не отрываясь смотрели друг другу в глаза и, казалось, влажный воздух оранжереи наэлектризовался настолько, что разряды вот-вот появятся на самом деле. Склонившись к своей королеве, Мельбурн чувствовал, что весь мир исчез, и в нем не осталось никого, кроме них двоих. «Сейчас или никогда!» — решил он, приблизившись своим лицом к ее. Королева была на взводе, она чувствовала, что внутри что-то оборвалось, когда она подалась вперед и коснулась своими губами губ премьер-министра, и он не отстранился. Она отпустила его руки, позволяя ему обхватить ее за тонкую талию. «Это неправильно, против правил, — думали оба, — но слишком приятно, чтобы останавливаться».