Филлер. Плен

      Рин забилась в цепях с криком: «Не-е-ет!»       Со стороны казалось, что Обито спокойно смотрел на кунай, направленный ему в глаз, словно каждый день такое видит. Резкий, отрывистый удар. Он содрогнулся всем телом, лицо залила кровь, густая, горячая. Рин кричала так, что сорвала голос.       Вживую, никакой анестезии…        — Смотри, из-за тебя он уже потерял один глаз. Будешь так же сопротивляться, будешь любить слепенького…       Клетки Обито почему-то не регенерировали. Из раны на плече всё текла и текла кровь. Что случилось?       «Так дело в этом…»       Браслеты на его руках выглядели не совсем так, как те, что держали Рин. Если присмотреться, на них можно было различить вязь кандзи…       Так это печати! Скорее всего, они почти целиком блокируют его чакру. Настолько, что он не может использовать не только шаринган, — даже регенерация тела не срабатывает.       Нужно вмешаться.       Рин снова дёрнулась — но бесполезно, она слишком слабая… Почему она такая слабая… Скальпель чакры мог резать лишь мягкие ткани, при большом желании и сноровке — кости, но ничего твёрже он не брал. Рассечь им прочный металл даже нечего было и пытаться.       Она готова была расплакаться от бессилия. Смотреть на мучения Обито было невыносимо, но позволить себе оторвать взгляд от него Рин не могла: она должна была контролировать ситуацию, любую внезапную слабинку врага использовать в свою пользу… И, кроме того, видеть, что Обито жив.        — Рин, закрой глаза! — скомандовал он, когда окровавленный кунай стал приближаться к его лицу снова. Его голос не дрожал, самоконтроль был безупречен. Обито… Родной… Что за невыносимую боль он сейчас испытывает… и как у него хватает сил терпеть?..       Из горла Рин вырвался странный звук, на щёки брызнули слёзы. Что может быть важнее здоровья дорогого человека! Разве может какая-то миссия стоить его глаз!       Единственным, что заставляло её молчать, было то, что их всё равно убьют, обоих, стоит только ей выполнить то, что они хотят.       На долю Рин выпало не так уж много миссий, но Обито с его огромным боевым опытом всегда учил её, что врагам доверять нельзя: никогда нельзя рассчитывать на то, что враг сдержит слово. Особенно если враг — шиноби.        — Рин, держись, всё в порядке.       Он ещё успевал её подбадривать! Рин вцепилась зубами в губу и заскулила, вызвав этим улыбку на лице палача, — она не знала, как ещё называть специалистов по пыткам. Они не люди. Как можно любить приносить людям боль? Рин тратила жизнь на то, чтобы от неё избавлять. А тут — вот так просто… Обито… Она едва удержалась, чтобы не всхлипнуть. Она не была готова к такому. Не смотря ни на что — не была.        — Сейчас последняя минута, когда он видит свет. Ну? Неужели ты хочешь его навсегда лишить возможности быть шиноби? Сделать инвалидом, неспособным ни на что без помощи других? Это ты будешь виновата, только ты. Ты никогда не сможешь себе простить.       «Это Обито никогда мне не простит, если я сломаюсь. Он готов жертвовать собой ради миссии, он уже жертвует! Если я пойду у них на поводу — то он потерял глаз напрасно… Нет, я не могу, ничто никогда не будет важнее близких людей! Обито поймёт меня!»        — Х-хорошо, я согласна… — вытолкнула Рин слова из пересохшего рта.       Палач снова улыбнулся. Обито посмотрел на неё взглядом, полным боли, другой боли. Но он смотрел! Он мог! Ничего важнее этого для Рин сейчас не было. И пусть она слабая, марионетка, шедшая на поводу, но защитить то, что ей дорого, она сможет.       «Чтобы увести меня, ему придётся отстегнуть наручники, — поняла Рин. — Это мой шанс». Она вся приготовилась, но когда палач приблизился, он размахнулся — она услышала рёв Обито: «Не смей!..» — и её сознание поглотила чернота.       Очнулась она неожиданно без оков. Её окружало тёмное помещение с неровным полом и сырым запахом.       Что произошло?       Рин чуть не вскрикнула, когда обнаружила рядом на влажном и скользком неизвестно от чего полу Обито. Его руки были скручены за спиной так близко друг к другу, что почти выворачивали плечи, он лежал на животе, голова была повёрнута в противоположную сторону от Рин. Обнажённый торс покрывали множество тёмных ран: похоже, его пытали дальше.       Что им было нужно? Она ведь уже согласилась!       Рин кинулась к нему — в первую очередь, посмотреть, что с лицом. Оно было изуродовано побоями, единственный глаз заплыл, но, похоже, остался цел.       Обито был без сознания. Рин погладила его волосы и осторожно коснулась губами разбитых губ.        — Обито… — прошептала она. Ей так хотелось, чтобы он пришёл в себя, чтобы сказал, что всё в порядке, чтобы не чувствовать себя одной в этой жуткой темноте…       Но, похоже, его голове сильно досталось. К тому же, пока он без сознания, он не чувствует боли…       Рин обволокла голову Обито мягко-зелёной чакрой и постаралась сконцентрироваться на этом, чтобы больше ни о чём не думать.       Они попали сюда внезапно, когда часть земли провалилась, отделив их от остального отряда. Оказалось, это вовсе не было случайностью: им нужны были только они двое.       Рин должна была вылечить их Каге.       Рин должна была убить их Каге.       Второе было приказом деревни и главной целью миссии. Первое было требованием врага в обмен на Обито.       Пару месяцев назад в Скрытом Камне произошёл военный переворот и к власти пришёл шиноби, обладающий редкой техникой: управление взрывающейся глиной. Разведка доложила, что он может сотворять бомбы огромного размера, внешне подобные птицам и летающие на неограниченные расстояния. Он тут же взял в заложники даймё Страны Земли и потребовал от остальных стран подчиниться его воле. Начались многочисленные диверсии: в первую очередь в Страны Ветра и Огня. Из нескольких отрядов, отправленных Листом в разное время на борьбу с диверсантами, в живых не вернулся никто. Нападение на саму деревню с помощью глиняных бомб, каждая из которых в два счёта могла стереть её с лица Земли, оставалось делом времени. Так произошло уже с несколькими селениями маленьких окрестных стран.       Нужно было устранить угрозу до того, как она станет реальной.       Был выбран отряд лучших ниндзя и направлен в Скрытый Камень — самое сердце Страны Земли.       Рин до сих пор была удивлена, что попала в этот отряд, несмотря на то, что Обито устроил Хокаге скандал, утверждая, что не пустит её в такое пекло. Видимо, в итоге ему пришлось смириться: приказ есть приказ, но это всё равно было странно. Не иначе как было принято решение добавить в группу больше медиков, чем обычно.       Она была счастлива, что идёт на миссию с Обито, что у неё будет возможность позаботиться о нём в случае чего, не дать погибнуть так, как погибли те, кто отражал атаки Скрытого Камня на их страну…       И вот теперь перед ней лежит израненный Обито, а она согласилась лечить того, чья цель — когда-нибудь убить всех её близких. Её будут считать в деревне предателем — и пусть. Пусть. Главное — Обито должен выжить. Он поправится, он убьёт Цучикаге и спасёт Скрытый Лист. Он сможет. Он один из лучших.       На двери лязгнул засов. Рин вскинулась и прервала технику.       Того, кто стоял в проёме, невозможно было рассмотреть — ему в спину бил яркий свет.        — Будешь тратить на него чакру — умрёшь во время лечения господина Цучикаге. Умрёшь, не успев его вылечить, — умрёт и твой друг, — на ломаном наречии рублено проговорил низкий шершавый голос. Дверь захлопнулась, снова громыхнул засов. Стало тихо.       Рин посмотрела на свои руки. Сколько же чакры ей понадобится? За один раз она даже все раны Обито устранить не сможет: наверняка есть ещё какие-то внутренние повреждения… Нужно срочно привести его в чувства и оценить состояние, чтобы решить, сколько можно будет с этим повременить и сможет ли он бороться, например, будучи восстановленным наполовину.       Рин вернулась к голове. Сильный ушиб мозга, сопровождающийся кровоизлияниями в его оболочках… Спустя не меньше чем двадцать минут интенсивного лечения Обито задышал шумно и шевельнулся.        — Обито?        — Мм…        — Я здесь, всё хорошо.       Он попытался открыть глаз, и Рин поспешно поднесла руку убрать отёк. Вскоре Обито уже мог смотреть на неё.        — С тобой всё в порядке? — прохрипел он не своим голосом, и тут Рин заметила огромные, страшные синяки на его шее. Боги, что же с ним делали…        — Да, да, — поспешно ответила она. — А с тобой? Где болит сильнее?        — За меня не беспокойся. Я выживу. Тебе стоит заняться собой, — он показал взглядом на её голову.       Рин машинально схватилась за неё — и обнаружила, что в волосах запеклась кровь. «Так вот почему так гудит голова… Ничего, потерплю».        — Рин, — посуровел Обито, словно прочитав её мысли.        — Я здесь медик и я решаю, кому помощь требуется в первую очередь. Ясно? Лежи и не дёргайся.        — Я сказал, не надо меня лечить. Пока не разберёшься с собой, даже не прикасайся.        — Что они от тебя хотели? — попыталась сменить тему Рин, а сама завела руку за его затылок.        — Ничего, — буркнул Обито, продолжая за ней пристально следить. Почувствовав тепло на макушке, он, похоже, начал терять терпение: — Рин! Прекрати немедленно.        — А вот за то, что ты скрываешь от меня информацию, я точно не перестану. Не иначе как у тебя серьёзная травма головы, раз ты догадался мне врать. Так что лучше рассказывай, что им было нужно, а я пока буду приводить твои мозги в порядок.       Похоже, поняв, что с ней спорить бесполезно, Обито вздохнул. Морщась, он попробовал немного размять скрученные плечи, но не преуспел в этом.       Ответ вдруг пришёл к ней сам собой: они ничего от него не хотели. Они просто красочно истерзали его, не без надежды вдобавок сломать. Чтобы она не передумала. И бросили его здесь, перед ней, в таком состоянии, чтобы Рин видела: посмей она ослушаться — будет хуже. И цепь эта, как насмешка. Вот он, теперь рядом, в безопасности, но — не выбраться. Похоже, это действительно серьёзная вещь, с которой не расправиться даже двум взрослым шиноби. Отсутствие навыков фуиндзюцу сейчас казалось не просто досадной недоработкой, а роковой ошибкой.       Рин закончила с головой и перешла к осмотру внутренних органов. Она тщательно ощупала чакрой лёгкие, сердце и сосуды, печень… Ничто не пострадало. Но судя по внешним повреждениям, Обито били, и сильно. Ещё полчаса ушло на восстановление рёбер. Теперь можно было перейти к ранам. Активно кровоточащих среди них не было, хотя некоторые были довольно глубокими. Края каждой были неровными, искромсанными, словно лезвие вдавливали в кожу и крутили в разные стороны, потом вели вдоль, не отрывая и в процессе продолжая выкручивать. Рин почувствовала, что ей становится дурно от представления того, сколько Обито пришлось вынести.       Чтобы осмотреть грудь, она была вынуждена заставить его привстать, так как перевернуться на спину или даже набок мешали сцепленные за спиной руки. Обито не без труда приподнялся и сел на колени. И тут Рин заметила, как он неловко подвернул ступни под себя, вместо того чтобы упереться ими в пол…       Почему она сразу этого не заметила?! Они были изранены… Нет, обожжены. На них совсем не было целой кожи — только неровный, кровавый, сплошной ожог, кое-где запёкшийся до черноты. На фоне ног даже грудь выглядела совсем здоровой.        — Как же ты сюда дошёл?        — Я… не помню.        — Только не говори, что тебя замучили так, что ты потерял сознание…        — Ты ведь не перестанешь? — с обречённым недовольством покосился на неё Обито. — Я несколько раз терял сознание. Кажется.        — То есть они тебя приводили в чувства и снова пытали?       Обито подождал и нехотя кивнул, по-прежнему сердито глядя на неё и напряжённо ожидая конца расспросов. Он понимал, что нельзя отмалчиваться, иначе Рин нафантазирует себе ещё больше, чем следует. Рин была благодарна ему за это.        — Было… довольно неприятно. Не уверен, но похоже, что меня выключало несколько раз.        — Боги… Чем это тебя? — не выдержала она, показав взглядом в сторону ног. Внутри Рин поднималась волна злости и… разбивалась о волну беспомощной паники. Они добились того, что им нужно. Она сделает всё, только бы это больше не повторилось.        — Не знаю… Какой-то плоский металл. Горячий. Прикипал к коже — отдирали с ней. Всё.       Рин сглотнула. Это звучало слишком страшно, слишком неестественно, даже без подробностей, которые ей из него точно не выбить.       И всё же о выносливости Обито она знала не понаслышке. Он бы даже от этого не потерял сознание.        — Это точно не всё, — голос предательски дрогнул, и Рин поспешно выдавила на лицо побольше строгости.        — Ну, потом они там чем-то посыпали… — нехотя продолжил он.        — Они твои раны присыпали солью?!        — Не знаю.        — И тогда ты терял сознание?       Обито не ответил и быстро отвёл взгляд.       Рин нагнулась и осторожно осмотрела раневую поверхность ближе, стараясь глубоко дышать и начать мыслить… нормально.        — Действительно, я даже вижу нерастворившиеся крупинки… Тебе ведь жжёт до сих пор? Надо бы промыть… Но воды нет. Тогда хотя бы убрать… Потерпи…        — Терплю.       Рин оторвала клочок одежды, самый чистый, и стала осторожно промокать Обито ступни, убирая белые кристаллики. Он весь напрягся — под исполосованной царапинами кожей спины вздулись мышцы, — но не издал ни звука. Ткань быстро перепачкалась кровью и стала влажной, Рин пришлось её заменить. Когда она убрала всё, что смогла, то оторвала ещё два кусочка нижнего кимоно и приложила к ожогам, чтобы было меньше шансов занести инфекцию.        — Ты как? — спросила она его, переходя к груди. — Прости, пожалуйста, я старалась, чтобы не больно…        — Рин, — он посмотрел на неё мягко. — За что ты извиняешься? Это я снова доставил тебе хлопот.       Внутри стало очень тепло. Рин даже улыбнулась в ответ на улыбку Обито и стала осторожно лечить ему грудь. Раны постепенно стягивались нитями её чакры, клетки интенсивно делились, заполняя повреждённые места…        — Как твоя чакра? Обито, нам нужен твой шаринган.       Он покачал головой.        — Печати. Я даже активировать не могу додзюцу. Нужно избавиться от наручников.        — Как это сделать? Я уже всё передумала…        — Есть один способ… Но тогда, Рин, тебе нужно поберечь свою собственную чакру. Ты ведь сможешь сращивать конечности целиком? Конечно, можешь, о чём я спрашиваю! Ты у меня маленький гений.        Рин замерла. Он что, серьёзно?        — Я не буду ломать тебе руки!!!        — Всего одну. Вторую — я сам. Она… опциональна. Кроме того, ломать не обязательно. Ты можешь аккуратно отсечь и тут же прирастить обратно по ровному свежему срезу, после того как я стяну браслет. Рин, это единственный способ дать мне возможность использовать шаринган. Это наш единственный способ выбраться.        — Обито, как ты себе представляешь, что я лишу тебя здоровой руки?!        — Это ведь ненадолго. На несколько секунд, — кривовато, но старательно улыбался Обито. — Я потерплю. Знаешь, ломать вторую руку гораздо больнее. И мне не раз приходилось это делать. А если ты обе отсечёшь скальпелем, мне будет проще. К сожалению, правую прирастить на место сейчас не получится, но с левой ты мне поможешь.       У Рин уже от нервного напряжения градом лились слёзы, она их даже не стирала. Обито, несомненно, был прав. Почему он теперь так часто прав?        — А если я ошибусь? А если я не смогу срастить верно?        — Сможешь. Я доверяю тебе на сто процентов, Рин. Вот увидишь, как только освобожусь, я тебя тут же обниму этой рукой. Ну же. Смелее. У нас мало времени, — Обито качнул головой себе за спину.       Она смахнула слёзы, чтобы не висели тяжестью на ресницах. Нужно сосредоточиться. Обито сказал, что лучше начать с правой руки. Она тоже ему доверяет. Они команда. Она должна ему доверять.       Рин сформировала зеленоватое светящееся лезвие и поднесла к запястью. Кулаки Обито были плотно сжаты, напряжение мышц могло помешать.        — Расслабься, — натянутым как струна голосом проговорила она и второй рукой мягко погладила его кулак, а потом раскрытую на его месте ладонь.       Рин примерилась к светлой коже, к которой уже привыкла, — и отсекла кисть одним движением, неожиданно легко, — но её сердце в этот момент, кажется, остановилось. Обрубок упал на пол, вместо алого изнутри брызнуло густое и белое. Обито тут же выпростал правую руку и принялся разминать плечо. Тяжёлый браслет, натянув цепь, громыхнул об пол.        — Всё хорошо?!        — Всё хорошо, Рин, продолжай. Ты молодец, — он протянул ей вторую руку. На этот раз полностью расслабленную.       Живая рука. Любимая. Он столько раз Рин ей ласкал… А сколько раз она сама целовала эту мозолистую ладонь, щекоча языком самый центр и заставляя Обито стонать от такой необычной ласки, символизирующей её покорность ему… Чуть выше, на предплечье, синели следы от тугих витков цепи.       «Нужно перетянуть выше места разреза, — вспомнила Рин, — чтобы пережать кровоток».       Она оторвала пояс от юбки и наложила ему жгутом чуть ниже локтя. В ушах у неё стучала кровь, Рин старательно гнала от себя прочь мысли о том, что это Обито, — нет, это просто пациент, или даже просто кусок мяса, просто учебная модель…       Скальпель чакры вошёл в плоть, чуть запнувшись на кости. Это всегда была трудная часть для Рин. Она усилила поток чакры — и обрубила до конца, вцепившись в кисть мёртвой хваткой. Хлынувшая из раны кровь залила Рин юбку и руки до локтей. Обито был бледен, его ноздри раздувались, по прокушенной губе струилась кровь. Но он был в сознании и не издал ни стона. Наручник соскользнул сам, и Рин отшвырнула их оба ногой подальше. «Сейчас начнётся регенерация, — вдруг поняла она. — Чакра освобождена». От этого стало чуть легче. Но не надолго. Рин поняла, что теперь нужно действовать вдвойне быстрее, чтобы срез не стал зарастать сам по себе. А он наверняка уже стал…       Она пристроила кисть на место и принялась сращивать запястье. «Это не Обито, это не Обито, это не Обито…» Краем глаза она заметила, что струйка крови из его губы бежит уже по груди.        — Не волнуйся… Я в порядке… — выдохнул он, заметив её взгляд.       Оставалось ещё половина работы, когда Рин почувствовала, что чакра на исходе. Она перепугалась — можно ли остальное доверить мокутону?       Пришлось немного подкорректировать стратегию. Последнюю чакру она потратила, чтобы срастить в первую очередь все нервы и немного — кости, сколько успела.        — Не нагружай руку пока ничем, аккуратно пошевели.       Обессиленная, Рин замерла в ожидании.       Обито медленно сжал пальцы — кулак сомкнулся не до конца и, было видно, что через боль.        — Мышцы ещё не полностью восстановились, и кости тоже пока сращены слабо. Береги руку как можешь.        — Спасибо, — вымученно улыбнулся Обито. — Я же говорил, что ты справишься. Дай мне минутку.       Он растянулся на полу и смежил веки, аккуратно положив больную руку на живот, который от интенсивного дыхания ходил вверх-вниз. Она придвинулась ближе и осторожно стёрла с его лба испарину, прижалась губами к виску. Нужно дать ему время потерпеть.        — Ты готова? — вскоре спросил Обито, не открывая глаз. Рин даже вздрогнула от неожиданности.        — Да…       В этот момент на двери лязгнул засов.       Шаринган в последние секунды затянул её в измерение Обито. Вскоре рядом из воздушного вихря возник он сам. Приземлившись на израненные ступни, — Рин их так и не долечила, — он шикнул и ударился коленями в пол. Она едва не застонала от досады — чакры на лечение у неё совсем уже не было. Теперь ему придётся дожидаться, пока клетки регенерируют сами. Вряд ли он сможет так ходить.       Однако же Обито решил по-другому. Теперь уже готовый к боли, он поднялся и сделал несколько шагов куда-то в сторону. Оказывается, там, за одним из блоков, было что-то вроде склада. Он извлёк оттуда запасные варадзи, майку и какую-то сумку, впоследствии оказавшуюся аптечкой. Даже не подпустив к ней Рин, он присел и принялся там рыться сам, неловко оперируя одной рукой. Рин всё равно кинулась помогать, но Обито уже достал какой-то пузырёк, сложил ноги перед собой, ступнями к себе, и щедро полил их прямо из пузырька. Жидкость зашипела, обеззараживая.       «Щиплет ведь», — автоматически подумала Рин и поморщилась.       Не без помощи слегка промокнув ноги бинтом, Обито нацепил варадзи и прокомментировал:        — Всё. Теперь я боеспособен.        — Подожди!       Рин всё-таки нырнула в его аптечку, но эластичной ленты там не нашла. Пришлось туго перебинтовать ему прооперированное запястье вместе с частью предплечья обычным, марлевым бинтом. Так была хоть какая-то гарантия защиты незажившей ткани от травмы. Обито всё равно будет сражаться, его никак от этого не уберечь.       Он повертел рукой перед носом, задумчиво глядя на результат перевязки, прислушиваясь к ощущениям.        — Иди сюда.       Рин непонимающе уставилась на него, а затем чуть подалась вперёд. Перевязанная рука ловко юркнула ей за спину.        — Я же обещал.       От близости его крепкого тела стало спокойно. Рин почувствовала, как слёзы жалости к Обито, благодарности ему и в то же время облегчения, больше не сдерживаемые, хлынули по лицу. Всё кончилось.       И тут же пришлось одёрнуть себя. Ничего ещё не кончилось. Они по-прежнему на задании. Поверх её плеча Обито остановившимся взглядом смотрел в пространство.        — Значит, действуем так… — кашлянув, начал он. _____________