Дело №394

      Утро второго сентября в Хогвартсе. Однако, его нельзя охарактеризовать такими прилагательными, как «тихое, спокойное, безмолвное, расслабленное». Скорее его описывает одно слово.       — ТРЕВОГА!       Джон вздрогнул на кровати и кое-как, нехотя раскрыл веки. Оказалось, он единственный, кто спал в это время. Все его соседи по спальне уже были на ногах и о чем-то суетливо болтали. По их лицам было понятно, что ничего хорошего не произошло.       — ДЖОН, ТЫ ЧЕГО ДРЫХНЕШЬ? ТЫ НЕ СЛЫШАЛ? — кричал черноволосый, взлохмаченный паренек с сползшими на кончик носа очками в круглой оправе.       — Тише, Джеймс, — одернул его мальчик с русыми волосами и грустными, усталыми чертами лица, которое пересекали три тонких, розоватых шрама. Он тоже был заметно напуган, как и друзья. — Конечно не слышал, он же спал.       — Что произошло? Чего вы все так напуганы? — Джон нахмурился и сел, сразу вспомнив напутствие Шерлока накануне. Все-таки его друг вновь был прав…       — Сказать ему? — Поттер обернулся на друзей, сидя на своей кровати.       — В Хогвартсе произошло убийство, — раздался серьезный голос у дверей. Это был высокий гриффиндорец с львиной гривой черных волос и серыми глазами, Сириус Блэк. — Убили гриффиндорку. Дженни Уоллс, четвертый курс.       В спальне сразу стало тихо. Ватсон обмер. Неужели в этом уютном, теплом и светлом замке, который казался самым защищенным местом в Британии, произошло настолько черное, темное действо?       — Пошлите на завтрак. Надо как-то отвлечься, — дернувшись, Римус встал, обул башмаки и вышел из комнаты вместе с Сириусом.       — Хорошее предложение, — пискнул белобрысый, пухлый мальчик с мелкими глазками, да и вообще смахивающий на крыску.       — Тебе бы только поесть, Питер, — вздохнул Джеймс и тоже встал. — Собирайся, Джон. Лучше сейчас в одиночку не ходить.       Но Джон знал, куда, когда бы эти четверо не ушли, у него все равно будет спутник, который был с ним уже пять лет.

***

      — Что ты опять тут делаешь, психопат?       — И тебе доброго утра, Поттер.       Шерлок стоял у портрета Полной Дамы, все в том же бронзово-голубом шарфе, завязанном вокруг шеи, поверх мантии и ждал, пока его нерасторопный друг соберется наконец и выйдет. Эта непривычная ему медлительность вечно его раздражала, потому что он не любил ждать.       — Если ты не знал, это вход в гостиную Гриффиндора, — бросил Джеймс, глядя на кудрявого и ожидая того же человека, что и тот.       — Да, факультет очень умных зануд вообще в другой стороне, — ухмыльнулся Сириус, вызвав нервное хихиканье со стороны Петтигрю. Лишь Римус все еще был немного мрачен и серьезен.       Шерлок лишь закатил глаза и отвел их в сторону. Он уже давно научился игнорировать любые тычки, насмешки, угрозы и тому подобное в свою сторону. В конце концов, это всего лишь слова, а слова ничего не значат.       Но не прошло и полгода, как наспех одетый Джон с пронзительным скрипом открыл проход и чуть ли не вывалился из него, как мешок с картошкой. Когтевранец поднял одну бровь, чуть поворачивая голову на своего запоздалого друга. Ух, как же все-таки Ватсон не любит его холодный, пронзающий насквозь взгляд… Смотрит, как на провинившегося ученика смотрит строгий учитель, а ведь они друзья.       — Наконец-то, Джонни, — протянул Джеймс с облегчением, желая поскорее убраться отсюда. — Пошли уже.       — Эм-м-м… Простите, ребят, но я… — Джон замялся. Он, хоть и симпатизировал компашке «Мародеров», привык к Шерлоку, который сейчас и в ус не дул, а безразлично смотрел перед собой.       — Ясно все, — цыкнул Бродяга, и, сделав жест остальным гриффиндорцам, развернулся и пошел в сторону лестниц. Те, в свою очередь, последовали за ним.       — В сторонку от Шерлока Холмса! — крикнул на прощание Поттер, и все четверо скрылись за углом, перешептываясь. Как только они исчезли, Джон стремительно развернулся к своему всегда полусонному, но никогда этого не признающему другу, встретился с его разгоряченными и любопытными глазами и выпалил:        — Что, черт побери, это значит?!

***

       Темноволосый чуть опустил голову, и его чёрные как смоль кудри упали на лицо, безнадёжно испортив прическу. Не сказать, что его это волновало. Вот что действительно заставляло его нервничать, так это радостное предвкушение расследования.        — Бога ради, Джон. Разве ты не понимаешь? В Хогвартсе в кои-то веки произошло что-то интересное!        — Убили девочку, Шерлок! Девочку, невинного ребёнка! — Раскрасневшиеся от гнева и недопонимания щеки, плотно сжатые кулаки и опасный блеск в серо-зелёных глазах настойчиво твердили когтевранцу остановиться, но этот малый уже давно привык игнорировать предупреждения об опасности.        — И что с того? — спросил он, чуть приподняв бровь, — Я бы волновался гораздо больше, будь один из моих друзей оборотнем. Возможно, даже участником преступ…        — Ты не… Скажи мне, что ты никогда не…        — Именно так, Джонни. У нас новое дело. — светлые холодные глаза Шерлока озорно блеснули, — И, бога ради, перестань ты прикалывать булавку на обратную сторону своих штанов. Это раздражает.