Дело №394

      /Пять-шесть лет спустя/

***

      Они входят в Большой зал, уверенно шагая. Низкорослый и высокий мальчики лет шестнадцати. Один направляется к столу Гриффиндора, а второй провожает его немного смягчившимся, но от этого не менее холодным взглядом сине-зелёных проницательных глаз. Шерлок направился к своему месту, и, расположившись между двумя когтевранцами, поправил чёрные как смоль кудри, резко дёрнув головой. В зал неожиданно ввалилась свора одиннадцатилетних детей, всех в воде и тине. «Кальмар, — без тени сомнения подумал Шерлок спустя миллисекунду после их появления — определенно кальмар.»        — Первокурсники! — громогласно промолвила МакГоннагал, — Минутой позже вы уже будете сидеть на своих местах за столами одного из этих четырёх факультетов. А сейчас, прошу вас подождать в очереди, пока ваше имя не прозвучит из моих уст. Шляпа, вы готовы?        Одна из многочисленных складок ветхого элемента одежды нехотя приподнялась, и, исполнив традиционную для неё песню, замолчала. Темноволосый мальчик лишь неприязненно поморщился от сих нечисто-фальшивых нот, но посмотрев на своего, без всяких сомнений, лучшего друга, что сидел за столом Гриффиндора, немного остыл. Впрочем, остывать ему приходилось недолго, так как в ответ на него открыто пялилась ещё одна, ненавистная Шерлоку пара точно таких же, как и у него, сине-зелёных холодных глаз.        — Эй, братец, да твоему дружку не мешало бы проверить, не изменяет ли его отцу его мать, ибо слишком подозрительны все показатели сего.       Но Холмс-младший лишь закатил глаза. Естественно нет, мать его друга ни с кем не изменяет его отцу, потому что она уже год как мертва. Но эти подробности биографии Джона Ватсона, как думается Шерлоку, должны быть непременно опущены. Он поздоровался с парой-тройкой людей, которых было бы можно назвать приятелями, если бы только актов симпатии было более одного, да и то выраженного тем, что однокашники не хотели выбить ему все его мозги за умничество.        — Амити, Энн! — напомнила о своем существовании Минерва.        — СЛИЗЕРИН!       Зелёный с серебряными элементами стол взорвался воплями и аплодисментами. Особенно радовался темноволосый, коротко стриженый мальчик с мелкимии и острыми чертами лица. Джим Мориарти, кажется. Да, именно он. Учится на седьмом курсе, или типа того. Блестяще учится, надо сказать. Вроде, даже идёт на награду. Пуще Джима ликовал только Майкрофт. Гордо блестя значком старосты он пожал руку маленькой девочке, и слизеринцы утихомирились. С таким же буйством встречали новеньких столы Гриффиндора и Пуффендуя. Когтевранцев было в этом году рекордно мало, и Шерлок подумал о резком падении интеллекта среди молодежи. «Мозги, вот что сейчас сексуально.» — сказал он однажды, и был чертовски прав. Самый большой уровень востребованности среди женского пола уже лет двадцать удерживали мозговитые парни с Когтеврана. После распределения Дамблдор произнёс торжественную речь, состоящую из пустого набора смехотворных слов, кубки наполнились тыквенным соком, а на блюдах заблестела свежеприготовленная эльфами еда.

***

      Отхлебнув немного ненавистного ему сока, Джон исподтишка покосился на Мэри. Та, увлечённо болтая с подружками, успевала выхватывать из часта самые вкусные и сочные куски, будь то бифштекс, пудинг, или пирог с почками. Чувствуя, что его щеки постепенно розовеют, гриффиндорец отвернулся и запустил в рот кусок сосиски, что был чуть больше, чем надо, чтобы не подавиться. Минутой позже он уже ощутил нечеловеческой силы дружеский удар по спине, и Джеймс Поттер расхохотался. Впрочем, и Джон в долгу не остался. Ежеминутно косясь на Мэри, он пускал в адрес небезызвестных Мародеров приятельские подкалывания, за что получил пару-тройку неприязненных взглядов от мисс Эванс.       — Хей, Гриффиндор удерживает рекорд по количеству первокурсников в этом году! — шепнул он на ухо одному из приятелей по факультету.       Потом, когда последний кусок почечного пирога был съеден, а тыквенный сок нетронутым остался в бокале, его серые глаза стали неустанно выискивать кудрявую темную шевелюру за столом Когтеврана, что было несложно. Его друг ел что-то наподобии стейка, и, увидев смотрящего на него Джона, приветственно махнул рукой. «Этот год обещает быть интересным, — подумал гриффиндорец, — клянусь бородой Мерлина, именно таким он и будет.»        Тарелки, отливающие золотом, вычищены до блеска, а значит, пора идти. В коридорах старосты пытаются скооперировать малолеток-первокурсников, а портреты оживленно переговариваются между собой. Когда же все наконец утихомирилось, Джон подошёл к своему другу — когтевранцу, и тот, не помедлив ни секунды, сказал:        — Сегодня что-то случится. Я не знаю точно что, и не знаю, с кем. Вероятно, это будет кто-то с Гриффиндора. — немного помедлив, он добавил, — Джон, прошу тебя, не выходи из спальни. Будь осторожен. Мерлин, даже не думай выходить из спальни, понял? — и, слегка взмахнув синим Хогвартским плащом, Щерлок удалился, оставив Ватсона в полном замешательстве. Значит, не у него одного такое чувство. По своём уме опыту он знал, что Шерлок никогда не ошибается.       И этот раз не стал исключением.