Спасайся бегством
12 ноября 2016 г., 19:30
О чём думает человек перед смертью? Конечно, начитавшись романов и детективов в мягких обложках, вы начнёте говорить, что вся жизнь проносится перед глазами или что в голове встаёт образ любимого человека, который держит на руках твою бездыханную тушку и захлёбывается слезами. Но это только если вы вообще умеете читать и у вас хватает крышек, чтобы покупать безумно дорогие книги.
Я умею читать и за свою жизнь прочёл достаточно книг. Но заявляю, как эксперт — не верьте этим писакам, которые сотни лет назад сидели в мягких креслах и, уставившись в терминалы, выщёлкивали на клавиатуре свои бестселлеры, фантазируя о том, в чём ничего не понимают.
Мне уже приходилось умирать. Точнее, почти умирать. Я давно сбился со счёту, сколько раз эта паскуда с косой пыталась наложить свои костлявые руки на мою тушку. Не знаю, индивидуальное это или как, но лично я в момент ожидания смерти не чувствую ничего. Все серьёзные мысли убегают из головы, будто спасаются, освобождая место для всякой хрени. Тело расслабляется, точно смиряясь со своей участью. Время становится вязким, словно мёд касадора, а мгновения тянутся, кажется, целые часы. Именно так я себя сейчас чувствую.
Зависший в небе винтокрыл разворачивается левым бортом ко мне и внезапно замирает. Пулемётчик, вцепившийся в станковый миниган, тут же открывает огонь на поражение. Жерло пулемёта пару раз проворачивается вхолостую, набирает скорость и в следующее мгновение оружие выпускает навстречу мне тысячи маленьких смертей. Мокрая земля в нескольких десятках метров от меня тут же превращается в дорожку, обрамлённую множеством взметнувшихся вверх грязевых фонтанчиков, стремительно приближающуюся ко мне.
Я вжимаюсь в дно канавы, зная, что это бесполезно. Канава неглубокая; пули пятого калибра с лёгкостью пройдут сквозь неё и нашпигуют меня свинцом прежде, чем я успею что-нибудь сделать. Теперь верующим — молиться, а не верующим — материться, как сказал однажды один красивый гуль.
Но тут, вот так неожиданность, случается маленькое чудо. Миниган захлёбывается, не выдержав такого темпа стрельбы, и я даже с такого расстояния слышу шипение орудия и ярую матерщину незадачливого стрелка. Долбаные дилетанты! Судя по всему, перед боевым вылетом ленивые бойцы халатно отнеслись к этому убойному, но требовательному оружию, которое нужно чистить, смазывать, холить и лелеять куда чаще, чем любое другое. Говоря, простым языком, оружие просто перегрелось. И теперь, раскалённый добела ствол шипит, как будто егл облили холодной водой.
Никаких дополнительных команд от мозга не требуется. Тело действует рефлекторно. Я вскакиваю и, пригибаясь, бросаюсь в сторону бывшей заправки «Red Rocket», залетаю в разбитое дверное окошко, кидаюсь на пол и, двигаясь по-пластунски, направляюсь вглубь помещения, рассчитывая укрыться за побитой жизнью стойкой кассы.
С улицы опять доносятся выстрелы, но уже не пулемётные. Судя по всему, стрелок бросил попытки оживить миниган и, схватив штурмовую винтовку, короткими очередями отрезает мне путь к бегству. Твою мать! Кажется, я выиграл всего несколько минут, потому что откуда-то с севера доносится один стрёкот ещё одного набора винтов. Видимо, пилот винтокрыла связался с базой, и оттуда на перехват выслали десант.
Я осматриваю помещение, невольно морщась от запаха гниения, который ощущается почти физически. В воздухе клубятся целые тучи пыли. Давно же здесь никого не было. На мою беду поиск не даёт никаких результатов, кроме выводов о степени заброшенности этого места. Похоже, выхода из строения всего два. Через один я влетел, а второй, по закону подлости, совершенно непригоден для использования. Вверху справа от меня зияет приличных размеров дыра, а под ней аккуратной кучей высятся остатки потолка. Из-за обломков кирпича выглядывает краешек двери, но это мне, увы, никак не поможет. Открыть её в моём нынешнем положении не представляется возможным. А попробуй я вылезти тем путём, которым вошёл, стрелок тут же снесёт мне башку.
Я опускаю взгляд на свой стрелковый карабин. К счастью, ему повезло. Пока я валялся в канаве, он не зачерпнул воды и по-прежнему вполне боеспособен. Что ж, уже хорошо. Пока летит винтокрыл с десантом, у меня есть пара минут, чтобы подготовиться. Пулемётчик с напарником не станут штурмовать здание, а просто продержат меня в нём, пока не подоспеет подмога.
Я извлекаю магазин и выщелкиваю все патроны. Их осталось шестнадцать штук. На задание я брал два запасных магазина, но кто же мог знать, что на эту грёбаную карточку захочет наложить руки грёбаное братство и отстреливаться придётся ещё и от них.
Итого, у меня имеется стрелковый карабин с шестнадцатью патронами, пистолет с тринадцатью патронами, нож, желание жить и немного мозгов, которые в который раз обязаны вытащить меня из глубокой задницы. Против меня имеется десантная группа в составе одного паладина и четырёх рыцарей, а так же пулемётная поддержка с воздуха. Перед ними стоит задача завладеть магнитной картой, которая находится у меня, а значит, я являюсь препятствием, которое необходимо уничтожить.
Тем временем, снаружи раздаётся грохот, и по земле пробегает едва ощутимая дрожь. Это с винтокрыла спустилась десантная группа. Никакие примочки, вроде парашютов, им не нужны. Экзоскелет силовой брони, в котором они находятся, позволяет им прыгать с высоты до ста метров без вреда для организма.
Прикинув шансы, я понимаю, что нахожусь в почти безвыходном положении. Мой калибр не возьмёт силовую броню. Эти солдаты для меня непробиваемы. Граната была бы кстати, но её у меня нет.
Похоже, что сегодня удача на моей стороне.
Из кучи хлама в углу высовывается зубастая морда кротокрыса. Завидев меня, он с писком кидается в атаку и тут же нарывается на мой нож, который я успеваю вовремя выставить перед собой. Если бы он меня укусил, было бы очень неприятно. Помимо радиации эти твари переносят и заболевания. Но крыса наталкивает меня на мысль.
Я мысленно ликую и бросаюсь к куче мусора. Под ней обнаруживается железная решетка, под которой находится спуск в подвал. Я едва успеваю снять решётку, шмыгнуть в проём и вернуть решётку на место, как сверху гремит взрыв.
Не надо говорить, что я сам себя загнал в ловушку. Если кротокрыс появился из подвала, значит внизу у них прорыты ходы, через которые я смогу спастись от разъярённых бойцов Братства Стали. И я не ошибся. Эти мелкие паскуды передвигаются под землёй и никогда не остаются долго на одном месте. В одной из стен подвала зияет дыра, но путь мне преграждает самка кротокрыса и выводок из десятка мелких тварей. Но нападать они не спешат. Мать боится за своих детёнышей, которые ещё слишком малы, чтобы драться, поэтому они забились в угол и теперь угрожающе пищат на меня. Судя по всему, наверху я убил отца семейства, который вылез в поисках пищи.
Не сводя глаз с мутантов, я приближаюсь и залезаю в тоннель. Резать гадёнышей времени нет. Скоро солдаты найдут вход и тогда мне труба. Теперь остаётся надеяться, что я не застряну в этих тоннелях.
Где-то через четверть часа ползания передо мной вспыхивает свет, и, с горем пополам, я выбираюсь на свет божий. Уставший, перемазанный землёй и насквозь пропотевший, я жадно глотаю воздух сдавленными лёгкими, но долгого передыху позволить я себе не могу. Нужно срочно рвать когти.
Оглядевшись, я понимаю, что нахожусь чуть южнее, и заправку от меня скрывает холм, на котором уже появляются люди, облачённые в силовую броню. Мать, как же они меня так быстро нашли? Я откатываюсь за сожжённое дерево, снова пропахиваю мордой землю и ползу под прикрытием сухих кустов. Это уже скорее от отчаяния, ибо надеяться на то, что меня не видно было глупо.
Похоже, что вооружены преследователи лазерными винтовками, потому что куст, мимо которого я ползу, резко вспыхивает ярким пламенем, который тут же перекидывается на воротник моего тренча, и я с проклятиями вскакиваю, пытаясь потушить одежду. Вашу мать, вот почему они меня так быстро нашли. Командование не поскупилось выдать им реактивные ранцы. Страшно дорогая модификация для силовой брони позволяет секунд на десять взмыть в воздух и оценить обстановку свысока. Неудивительно, что они меня выследили. Довольно сложно не заметить ползущую среди кустов точку. Чёрт, и почему я не подумал о таком варианте?
— Оружие на пол! — распоряжается рыцарь, взявший меня на прицел. Я медленно опускаю карабин на землю и поднимаю руки.
Это странно. Полчаса назад я положил целую группу их товарищей, а они вместо того, чтобы прикончить меня на месте, пытаются взять в плен. Ну, мне же лучше. Незадачливый боец начинает подходить ближе, а я, стараясь не пробудить в нём излишнюю бдительность, выхватываю из-за кобуры за спиной пистолет. Нет, я не надеюсь пристрелить его. Я только хочу добраться до ядерного блока. Ядерный блок — источник питания силовой брони. Если его извлечь, экзоскелет становится простым украшением, не являющимся полноценной боевой единицей. Но если блок повредить, активируются какие-то аварийные протоколы и экзоскелет раскрывается, выбрасывая пилота. Когда рыцарь приближается на подходящее расстояние, я резко пригибаюсь, подныриваю под винтовку, разворачиваюсь и стреляю в блок.
Не ожидавший от меня такой подлости боец буквально вылетает из брони. Теперь он безоружен, потому что винтовка выпала из механических рук экзоскелета и брякнулась на землю. И только я собираюсь пристрелить паскуду, как чувствую такую боль в ноге, что из глаз сыплются искры. Припав на одно колено, я поворачиваюсь в сторону холма. Паладин стреляет ещё раз, и такая же оглушающая боль вспыхивает в правом плече. Я вою в голос, не в силах сдержаться и тяжело падаю на землю. Паладин подбегает ко мне и лёгким отточенным движением опускает приклад на мой череп. Звук в ушах внезапно резко пропадает, и я чувствую, как начинаю отключаться.
***
Вы поймёте моё состояние, если когда-нибудь испытывали тяжёлое похмелье. Нет, я не пил. Просто в меня дважды выстрелили из лазерки, а потом чуть не размозжили голову. Удовольствие значительно ниже среднего, как сказал в своё время один красивый гуль. Рокот винтов слышится, как сквозь вату. Голова страшно болит, а об остальном я промолчу. Короче, херово мне. Руки туго связаны, верёвка неприятно стягивает кожу на запястьях. Наверняка, следы останутся. Подо мной холодная металлическая скамейка, закреплённая на стенке винтокрыла. Уши буквально закладывает от шума, который эта махина производит в полёте. Окружающие меня солдафоны хранят угрюмое молчание, изредка бросая на меня странные взгляды, полные плохо скрываемого презрения. В кабине их пятеро, все в силовой броне. Четыре рыцаря и паладин. Как я их отличаю? Очень просто. У паладина в окрасе брони присутствуют красные вставки. — Почему я ещё жив? — я, наконец, решаюсь подать голос. Пора прояснить эту ситуацию. В другой раз я бы пошутил, но сейчас что-то не хотелось. Один из рыцарей переводит полный ненависти взгляд на меня, и внутри всё против моей воли сжимается в тугой комок. На секунду мне даже становится страшно. Рыцарь слегка привстаёт со скамьи и заносит руку над головой, явно намереваясь ударить меня. — Заткни свою пасть, щено…. — Спокойно, Риз, — другой рыцарь кладёт ему руку на плечо, призывая товарища умерить пыл, после чего поворачивается ко мне. — Ты пленник Братства стали. Молчи, пока не поступишь в распоряжение дознавателя…. А там уже советую тебе не молчать. — Отставить разговоры! — паладин, сняв шлем и встопорчив бороду, обводит подчинённых тяжёлым суровым взглядом, под напором которого мужчины тушуются и отводят взгляды. На вид командиру под шестьдесят; он весь седой. На лице огромный шрам от подбородка до лба, какие обычно оставляют ножи. Если бы его мутант так порвал, шрам был бы шире и с неровными краями. Я уже не говорю про когтя смерти. Бедняга просто остался бы без головы…. Значит, вот оно что. На допрос везут. И тут не надо иметь тонкого аналитического ума, чтобы догадаться, что им нужно. Магнитную карту они, естественно, забрали, а это значит… а это значит, они хотят узнать, откуда я про неё знаю. А если они догадались, что я наёмник, то постараются выведать, кто заказчик. А потом, скорее всего, меня расстреляют. — Снижаемся! — орёт пилот. — Под нами Цитадель!
