Соблазнить Цири или уроки пикапа от ведуна Аваллак'ха

Нас нашли. Точней, меня нашли. И пришли арестовывать. А самое паршивое, что это моя вина: я ж сама тогда двимерит из стен вытащила и выкинула. А накрыли всех троих. Нельзя, правда, сказать, что мы как-то особо пострадали: отряд был небольшой, всего пятьдесят эльфьих морд. Не успела я глазом моргнуть, как Эдинэр почти что одним махом уложил сорок. Тиркаран играючи приморозил восьмерых. Ещё один запнулся об валявшийся на полу ворох моей одежды, стукнулся головой о сундук и потерял сознание. Ну, а последнего я Житием Святого Гелвана огрела, и он отключился. Не успев толком собраться, мы все втроём решили побыстрей смыться из ставшего уже родным подвала. Прихватили предназначенные для нас с Тиркараном двимеритовые браслеты, чтоб нас снова не выследили, поспешно оседлали лошадей и были таковы. Спутники мои рассудили, что разумно будет нам временно спрятаться в лесу, потому что неженки-Elle, как правило, туда не суются: там клещи, слепни, комары и прочий гнус. Я было возразила, что тоже против общения со всякими такими тварями, но Эдинэр с Тиркараном сказали, что если я хочу вернуться в тюрьму и провести за решеткой ближайшие лет сто, которые мне прикрутят за побег, то я свободна идти на все четыре стороны. Поразмыслив, я ответила, что они, мол, в чем-то правы: на природе и воздух чище, и шумового загрязнения никакого, и думается лучше. Лес оказался не так уж ужасен. Набрели мы на землянку какого-то эльфского реликта-травника и мягко попросили, чтоб уступил нам свои хоромы. Он не смог нам отказать. Тиркаран наспех собрал ему котомку с самым необходимым, подтер ему память и выставил вон. Больше мы его не видели. В землянке сыро, тесно, удобств никаких. Спальное место одно на всех, узкое, жёсткое, почти на земле. Уборная, естественно, в кустах. Умывальня в речке, до которой ещё идти. Жрать нечего, кроме мешка заботливо припрятанных в углу сушеных грибов. Спутники мои, однако, не расстроились и не растерялись. Сначала завалились отдохнуть на пару часов, а затем встрепенулись и отправились на охоту: Эдинэр захватил только меч, а Тиркаран — ведро. Вернулись — один с тушкой дикого кролика в руке, второй с водой. Со знанием дела развели костёр, изжарили мясо. Тиркаран подкинул какой-то местной травы в огонь, чтоб разогнать насекомых. Вкусный был обед, но на троих как-то мало… А к ночи оказалось, что места для всех нас на лежанке недостаточно, и спать придется либо по очереди, либо кто-то должен на кого-то лечь. Я, естественно, предложила Тиркарану лечь на Эдинэра: тот большой и теплый, наверно, на нем даже удобней, чем на кровати, но Тиркаран почему-то отказался. Промучившись полночи и худо-бедно улегшись, мы только успели заснуть, как Эдинэр по привычке вытянул ноги и этим самым обрушил одну из стен землянки. Проснулись мы, когда посыпалось уже с потолка… А потом пошел дождь, и стало как-то уж очень мокро и холодно. Мусор мы кое-как наружу выгребли, а потом Тиркаран пошел заделывать крышу. Долго он копался, а дождь все лил. Смотрю краем глаза на Эдинэра, а ему хоть бы что: дремлет себе сладко в углу и чему-то улыбается во сне. Я его в бок толкнула и говорю, мол, чё лежишь, иди другу помогай. А он мне: «Тиркаран и так прекрасно справится, а я тебя охраняю, а то вдруг ещё что случится, а рядом никого нет». А я ему отвечаю: «Какой мне с тебя толк, если я тут лежу, вся продрогла, а тебе хоть бы что и наплевать, что девушка в таком затруднительном положении». Он сказал, что девушке стоит только попросить, и недолго думая перекатился со спины и принял упор лёжа, укрыв меня своими мощными телесами и обдав своим горячим дыханием. Не двигался он до тех пор, пока с крыши не перестало капать. А затем преспокойно отвернулся к стене и захрапел, не преминув перед этим объявить (как бы между прочим), что к проверке на грамотность готов. В этот момент вернулся весь мокрый, как водная крыса, Тиркаран, без спросу улегся между нами, прижал ледяные ноги к ногам Эдинэра, а холодные руки к моей спине и тут же уснул.