Заслужить смерть

Гермиона

***

Что может быть прекраснее, чем уверенность, что тебя не убьют? Вот и Гермиона не знала, но очень хотела. Завороженно, она смотрела на пламя костра, и до сих пор не могла поверить, что они не попались егерям. Эта удача воодушевила, заставила поверить в себя и в их цель, что всё это не зря, весь риск оправдан. Рон шел на поправку, рана почти затянулась, но шрам конечно останется. Это такая малость, по сравнению что вокруг них люди умирали сотнями, если не тысячами. Темный лорд времени не терял, подчинил всё министерство магии и направил их власть на уничтожение мирных людей. Его помешанность на чистоте крови, была его слабостью, Гермионе лишь оставалось удивляться, как он позволил себе так оплошать, и показать всем куда именно нужно бить, чтобы волшебник потерял контроль. Множество историй и легенд было рассказано, как страшные истории на ночь. Будто его мать была волшебницей, но его отец…обычный магл, который даже не любил свою жену. Бросив беременную женщину, он вернулся к своим богатым родителям и больше не вспоминал о своем прошлом, пока сам Волан Де Морт не пришел, чтобы отомстить. Возможно эта ненависть была вызвана его отцом, но расплачиваются все люди мира. — Эгоистичная тварь, — с отвращением думала о нем Гермиона: — Разве можно быть таким бездушным. Игра слов…конечно можно, ведь даже себя он не ценил, разорвав свою душу на семь частей с помощью убийств невинных. Так что вряд ли хоть какую-то ласку получит его верная слуга- Беллатриса. Она так старается угодить ему во всем, Белла так слепа в своей любви к господину, что даже не замечает его брезгливого, но поощрительного взгляда, схожего на отношение к обычной собаке, что уж там говорить о сильной волшебнице с огромным опытом в искусстве нападения боевыми заклинаниями. Ей было жаль женщину, какой бы ужасной она не была. Герми понимала, что любовь делает человека безоружным, и не готовым к его непринятию со стороны выбранного объекта. Но она была уверенна, что с ней такого не случится. Отношения с Роном приносили спокойствие и теплоту. Все эти рассказы Джинни о страсти, казались преувеличением со стороны подруги и ее большой фантазии в сторону Гарри. Ей не нужны все эти помутнения рассудка от великой любви, ей хватает симпатии к своему другу, возможно даже больше, чем просто другу. Пусть Рон и не будил в ней все эти порывы почувствовать вкус его губ или твердость его тела, им это совсем не мешало разговаривать на разные темы. Герми нравилось, как Рон делился своими мыслями, а она разбивала их, показывая правильное решение той или иной ситуации, а еще он… её смешил. С ним было легко, разве не это главное? И пусть сейчас у них нет времени на разговоры «не о чем», она верит в их пару. — Как скоро мы сможем отправится на поиски следующего крестража? Кажется, Рон выглядит лучше, чем вчера. — Это так Гарри, но он всё еще слаб. День или два отдыха, и мы сможем трансгрессировать. К тому же лес полон егерей, и если мы их встретим, Рон не жилец, впрочем насчет нас я тоже не уверена. — Мы справимся. Егеря не проблема. Сейчас только время наш враг, — сквозь зубы проговорил Гарри. — Пойми, если нам удалось один раз их избежать, это не значит, что и во второй раз нам также повезет. — Я это понимаю, Гермиона! Но если бы ты старалась чуть лучше, мы бы уже были в поисках второй части души! , — глаза Гарри были полны злобой, будто перед ним стоит не лучшая подруга, а лорд во плоти. Можно было бы это списать на нервы, но Гарри сильнее всего этого, не в первой борется за свою жизнь. Взгляд ведьмы упал на медальон. — Ну конечно, в этом всё дело! — произнесла Герми и обратилась к другу: — Гарри, сними медальон, сейчас же! — Что?! — недовольно буркнул волшебник, но всё же послушался и передал его Гермионе. Поведение сразу изменилось, вернулся ее лучший друг. — Извини, ты права, видно дело в этой проклятой вещице. — Ничего, я понимаю. Будем носить по очереди, тогда эффект будет не настолько влиятельным на наш разум. Вернувшись в палатку. Первым делом гриффиндорка проверила состояние Рона и сменила повязки. Но в этот раз было что-то не так. Не с раной на плече, нет. Повязку можно было уже не накладывать, как и думала Гермиона, всё затянулось под действием зелья. Но вот с поведением и пустым взглядом самого больного творилось что-то странное. Он молчал, и казалось своими мыслями уничтожал себя. — Рон, что случилось? , — с испугом спросила подруга. — Герми…твоя встреча с егерями. Ты рассказывала, что встретила пленницу, девушку — нашу ровесницу. Ты не узнала её, но кажется, я знаю кто это, — не смотря при это на Гермиону, лишь на ткань палатки, мрачным взглядом, полным боли. — И, кто же это Рональд? , — девушка молила, чтобы это была не родственница. Иначе ее друг окончательно впадет в депрессию. — Я слышал по радио, что была схвачена егерями девушка, причина- измена волшебному миру. Ее имя — Пенелопа Кристалл. Это моя сестра, хоть и двоюродная по матери. Я видел ее всего лишь раз. Но она светилась и так мило улыбалась над подшучиванием Фреда и Джорша. Разве она заслужила такую смерть?! , — шепотом спросил пустоту Рон, но это был крик отчаяния. Он был убит горем и ни какая стандартная фраза «Всё будет хорошо» не поможет. Ненависть к тому красноволосому предводителю возросла. Гермиона пылала праведным гневом. У нее созрел план и уверенность в нем росла с каждой мыслью. — Мы поможем ей Рон, слышишь? Пускай это будет сигналом для всех волшебников мира, которые еще не прогнулись под гнетом Волан Де Морта. Надежда. Мы подарим её людям, когда спасем Пенелопу. Пускай и другие поверят в себя, возможно нападения станут реже, зная что там их ждет отпор! — Гермиона, а как же крестражи. Гарри, он ведь… — Я поддерживаю Вас, — уверенно сказал Гарри, и продолжил: — Людям нужна уже сейчас поддержка, иначе не останется никого, для кого мы ищем крестражи. Волшебного мира просто не станет! — Спасибо, — ответил Рон, зная что сильно повлиял на это не простое решение. — Мы справимся, ребята, — улыбнулась Гермиона и обняла своих друзей, так сильно, будто это был их последний раз. Да и как знать, что их ожидает в логове демона. Чье появление он ожидал меньше всего, но от этого оно не становилось менее желанным.