Необходимость

У двенадцатилетнего государственного алхимика постоянно возникают какие-то необходимости. А разбираться с ними приходится Рою: это ведь он нашёл это мелкое чудо и притащил его на государственную службу — ему и отвечать. А началось всё с банальной простуды: Стального угораздило попасть под дождь, а потом не высушить толком свою автоброню, и в результате он как утром зашёл к Рою в кабинет за инструкциями, так там же и упал. Зашедшая следом младший лейтенант выронила пачку бумаг и завопила: — Полковник, что вы с ним сделали?! Можно сколь угодно долго рассуждать про звания и пережитые события, но женщина всегда остаётся женщиной. А Эдвард всё ещё оставался ребёнком. — Бедняжка. Он весь горит, — Лиза потрогала лоб Стального. — Полковник, ему обязательно нужен врач и хороший уход: сейчас у нас в городе опасный вирус ходит, — обеспокоенность его самой ценной подчинённой состоянием мальчишки, которого она сегодня видела третий раз в жизни, вызвала у Роя раздражение: ну какого чёрта? Она даже с ним не вела себя так предупредительно и заботливо, а ведь у кого у кого, а у него вещи и похуже лихорадки случались. Наверное, именно поэтому, когда Лиза предложила забрать на время Эдварда к себе домой, Рой ответил: — Ну уж нет. Я его сюда привёл — мне о нём и заботиться. Вот и накаркал. Но выражение лица Лизы надо было видеть. Он до сих пор как вспомнит, так и сгорает в огне, что не хуже его собственного пламени. — Что с ним, доктор Кэй? — спрашивал Рой через десять минут казарменного врача, которого по такому случаю специально вызвали к нему в кабинет. Эдвард уже очнулся и теперь только хмуро смотрел на обоих взрослых из-под светлой рваной чёлки. — Острая вирусная инфекция. Ничего страшного, но нужно будет попринимать вот эти лекарства, а если температура поднимется выше тридцати восьми, сбить её… лучше народными методами. Вы сами будете о нём заботиться, полковник? — деловито осведомился Кэй, размашистым почерком выписывая на бумаге рецепт (вообще-то это был черновик отчёта генералу, но не будем об этом). Рой кивнул. — Хорошо. Только учтите, что первые несколько суток его нельзя будет оставлять без присмотра. Послезавтра пригласите меня, я его осмотрю. Если резко станет хуже, зовите раньше. Вот список лекарств, — он сунул Рою бумажку, а сам повернулся к Эдварду. — Вижу, у тебя автоброня, юный алхимик. Полагаю, уколов ты не боишься? — Эдвард фыркнул и демонстративно отвернулся. Рой вздохнул. — А мальчик-то с характером, — улыбнулся Кэй, доставая из чемоданчика с лекарствами шприц и несколько ампул. — Был бы без характера — не стал бы государственным алхимиком в двенадцать лет. Руки можно помыть вон там. * * * К удивлению Роя Эдвард не воспротивился, когда он объявил, что заберёт его к себе домой. Впрочем, у мальчишки наверняка банально не было на это сил — он даже сесть ровно смог только через полчаса после укола. Рой к тому времени как раз успел отмазаться у начальства и выпросить себе трёхдневный отгул. Поглядев на вцепившегося в подлокотник как в мать родную Стального, Рой вызвал Лизу. — Младший лейтенант Хоукай, ты отвезёшь нас на служебной машине. — Есть, сэр! Собраться для него было минутным делом; подойдя к Эдварду, протянул ему ладонь. — Вставай. На ногах стоять сможешь? Эдвард ладонь проигнорировал и поднялся самостоятельно. Колени дрожали. Рой мысленно возблагодарил собственную предусмотрительность, которая повелела ему отправить Лизу с его личными вещами в машину — обе руки у него остались свободны, сумеет, если что, мальчишку подхватить. Но он дошёл до машины сам. Рой следовал за ним словно тень, готовый в любую секунду стать его опорой. Когда они сели в машину, и Лиза тронулась, Эдвард придвинулся чуть ближе к Рою. А потом ещё чуть ближе. Рой удивился: места на заднем сидении хватало, так почему мальчик к нему так жмётся? Потом осенило. — Озноб? Эдвард кивнул. Рой только сейчас заметил, как неестественно порозовело его лицо. — Сначала мне нормально было, немножко жарко. А теперь вдруг холодно стало. "А обнять себя за плечи для сохранения тепла ты не можешь, потому что у тебя одна рука от самого плеча металлическая", — подумал Рой, заглядывая в нечеловечески золотые глаза. — Можно? Эдвард неуверенно кивнул, отводя взгляд, и Рой осторожно обнял его, заставив склонить голову к себе на плечо. Даже сквозь одежду чувствовался неестественный жар, но раз Эдвард сумел подняться на ноги и сам добраться до машины, ему всё-таки стало легче. — Дела на тебе. Если что-то срочное, звони или приезжай. До связи, младший лейтенант. — Да, полковник. Проводив взглядом отъезжающую Лизу, Рой повернулся к Эдварду. — Ну, добро пожаловать, что ли. — Извините за причинённые неудобства, — нехотя отозвался Эдвард, когда Рой отпер и распахнул перед ним входную дверь. — Да ничего страшного. Всё равно я один живу. — Ясно. Стальной весь как-то съёжился на входе. Рой опасался, что он опять упадёт в обморок, но обошлось. Отправив Эдварда в гостевую спальню и наказав ему лечь в постель, Рой ушёл на кухню разбираться с купленными по дороге лекарствами: читать инструкции, выяснять, что когда принимать и тому подобные важные мелочи. — Эй, Стальной, а у тебя аллергия на что-нибудь есть?.. — Рой осёкся, когда увидел, что Эдвард как был в одежде, так и завернулся в одеяло аки гусеница в кокон. — Ты чего? — Холодно, — он судорожно передёрнул плечами; видимо, он так ими пожал. — Нет, аллергии нет. Либо она есть, но я о ней не знаю. "Вот только экспериментов мне сейчас не хватало…" — подумал Рой и полез в аптечку за градусником. — На, поставь. Не нравится мне твоё состояние. Сейчас первое лекарство принесу, его независимо от приёма пищи принимают. Мерзко пахнущую жидкость-раствор Эдвард проглотил не поморщившись. Рой невольно проникся к нему уважением: его самого от одного только запаха чуть не вырвало. Градусник показал тридцать восемь и три. Эдвард, едва вытащив его, снова укутался как ощипанная шавка на морозе. Рой мысленно пожалел его, прежде чем сказать: — Температура высокая, надо сбивать. Раздевайся, я сейчас. Когда он вернулся, Эдвард сидел на кровати в нижней рубашке и брюках. Носки, правда, снял. Рой тяжело вздохнул. — Всё снимай, — поставил бутылку с драхмовской водкой на тумбочку и вытащил из аптечки бинт. — И поживее, Эдвард, не тяни. Что-то во взгляде мальчика ему сильно не понравилось, показалось диким. Обречённость, с которой он стягивал через голову рубашку, не расстегнув, неуверенность, когда он стаскивал штаны, постоянно в них путаясь… Что-то это Рою напоминало. Что-то очень и очень нехорошее. Он откупорил бутылку, и казавшийся более-менее спокойным Эдвард сильно вздрогнул. Плечи его поникли — а потом он вдруг выпрямился и во взгляде золотых глаз блеснула решимость. — Мне нельзя пить, полковник Мустанг. Я несовершеннолетний. — Да кто тебе пить предлагает? — удивился Рой. — Я обтирать тебя буду, это температуру хорошо сбивает. — А-а-а… — глубокомысленно протянул Эдвард, и лицо его заметно прояснилось. — А можно я сам? — Да пожалуйста. Только учти, что тебе будет очень холодно, зубы стучать будут. — Ничего, мне не привыкать. И правда — не глупо ли было стращать чем-то подобным ребёнка, преступившего главный запрет алхимии и расплачивающегося за это уже второй год? — А вы так и будете смотреть? — настороженно спросил Эдвард. Рой фыркнул. — Ты стесняешься, что ли? Ну хорошо, ухожу, ухожу. И надеюсь, что ты и правда помнишь, что несовершеннолетним пить нельзя. — Помню, — Эдвард отвечает как-то слишком серьёзно, но Рой ни о чём не расспрашивает, а послушно выходит из комнаты и прикрывает за собой дверь. Возвращается только через полчаса и видит Эдварда полностью одетым, хоть и не закутанным теперь в одеяло. — Я два раза обтёрся: после первого почти не снизилась. Только что мерил, тридцать семь и пять, — отчеканил он. И уставился выжидающе. Рой кивнул. — Хорошо. Есть хочешь? — Нет пока. — Тогда ложись в постель. Загляну к тебе через часок. — Ладно. Эдвард мало разговаривал, принимал все необходимые лекарства, ел по расписанию, регулярно мерил температуру, и Рой начал задумываться о возможности вернуться на следующий день на работу — мальчик ведь оказался по-настоящему ответственным. Но к ночи ему стало хуже. Градусник показал едва тридцать восемь, а Эдвард опять не мог самостоятельно встать с постели. Рой дал ему выпить жаропонижающее и сел в кресло напротив кровати, спрятался за газетой, подумав, что, если мальчику через час не станет лучше, он вызовет сюда Кэя. Однако температура заметно спала, и измученный жаром Эдвард наконец-то заснул. Рой пересел к нему на край постели, прислонился к стене и сам не заметил, как задремал. Проснулся из-за яркого света — Эдвард включил ночник. — Полковник? — кажется, он не слишком удивился. — Вы здесь? — Ну, куда же я от тебя денусь, — беззлобно проворчал Рой, потирая затылок: стена всё-таки очень жёсткая. — Да, и правда, — тихо отозвался Эдвард, опуская голову. — Но я не… А, неважно. — Ещё ночь. Ложись, — Рой мягко надавил ему на плечо, заставляя лечь, но Эдвард вдруг воспротивился. — Ты чего? — он пересел, чтобы видеть лицо мальчика, которое снова сильно порозовело. — Опять жар? — Рой протянул ладонь к его лбу, но Эдвард отстранился. Поймав удивлённый взгляд Роя, пробормотал полуиспуганно: "Извините", сам взял его руку и положил себе на лоб. Рой подумал, что с такими выкрутасами мальчишки он с ним с ума сойдёт, но порадовался: судя по всему жара нет. — Говорят, губами температуру мерить надёжнее… — внезапно сказал Эдвард, а сам сжал губы так плотно, что они превратились в тонкую ниточку. В комнате повисло непонятно откуда взявшееся напряжение. Рой никак не мог взять в толк, что не так с этим ребёнком — но с ним определённо было что-то не так. — Надёжнее градусником мерить. Держи, — Эдвард молча запихнул градусник подмышку. — А ты как-то странно себя ведёшь, Стальной… Ты всегда такой или это на тебя болезнь так действует? — Ничего не странно, — он отвернулся, и Рой машинально положил ему ладонь на щёку, заставив Эдварда снова посмотреть на него. Посмотреть-то он посмотрел — но от прикосновения задрожал будто птенец, увидевший змею. Сравнение Рою не понравилось, но точнее сказать вряд ли можно было. Он решил спросить прямо: — Стальной, ты что, меня боишься? Ребёнок моментально вскинул голову. — НЕТ! — возмущённо выпалил он и уже гораздо тише добавил: — Просто я… Неважно. Вы ведь мой начальник. — Так тебя нарушение субординации беспокоит? — Рой усмехнулся. — Кто бы мог подумать… Не волнуйся, как только выздоровеешь, выпну тебя обратно в твою деревню, даже глазом не моргну, поверь… Что ты на меня так смотришь? — Так я не должен буду оставаться в городе? — недоверчиво спросил Эдвард. Рой пожал плечами. — Нет, с чего бы. Ты ещё ребёнок, тебя не заставят воевать. Так что пользуйся своими привилегиями государственного алхимика, ищи способ вернуть ваши с братом тела… Ну, иногда бывает бумажная работа, тогда да, придётся приехать, я тебе потом объясню, что надо будет делать. — Ясно, — глухо отозвался Эдвард, сжимая в пальцах край одеяла. — А сейчас надо… что-то делать? — Пока нет. Ты же только что стал государственным алхимиком, прошёл экзамен. Так что пока нет. Давай градусник. Температура оказалась идеальной, но раскрасневшееся лицо Эдварда не на шутку беспокоило Роя. Он потрогал лоб мальчика: и в самом деле не горячий. Так почему же тогда… — Ну не тяните уже! Мне надо будет сегодня… — Эдвард запнулся. — …или нет? — Что "надо будет"? — Рой искренне не понимал, что происходит, притом что Эдвард был уверен, что он прекрасно всё понимает: — Вы знаете! — Да не знаю я! — вспылил Рой. — Скажи уже прямо! Эдвард открыл рот и тут же закрыл его. На миг крепко зажмурился, открыл глаза, а потом неуместно решительным жестом стянул через голову рубашку. Рой сначала подумал, что у него сыпь появилась и он её показать хочет, но Эдвард ничего показывать ему не спешил — только почему-то поддел пальцами резинку штанов и начал стягивать их с себя… пальцы, кстати, дрожали. — Что случилось? У тебя новые симптомы появились? Эдвард помотал головой и выжидающе уставился на Роя. Тот уставился на него в ответ. Так они и просидели несколько минут, пока Рой не опомнился. — Хватит сидеть полуголым, оденься уже, замёрзнешь, — изумление в глазах Эдварда можно было фотографировать и помещать в Палату мер и весов как эталон крайнего удивления; он очень быстро оделся и проворно забрался под одеяло. "И что это вообще было?..". Рой поднялся. — Спокойной ночи, Стальной. Я к себе. Если что, кричи. — Ладно. Спокойной ночи, полковник. Рой закрыл за собой дверь, решив, что все невыясненные вопросы вполне себе подождут до завтра.