Необходимость

Утром Эдвард проснулся с осипшим голосом и очень несчастным видом. Не будь ситуация такой грустной, Роя бы позабавило, что двенадцатилетний мальчик стал разговаривать как старый ветеран войны. — Почему мне сегодня хуже? — испуганно спросил Эдвард, прижимая ладонь к горлу. — Вчера вечером такого не было. — Это потому что утро. Сейчас пополоскаешь горло, и станет легче. Он снова беспрекословно выполнял все предписания. Температура у него за весь день ни разу не поднялась, но, памятуя, что вчера ему стало хуже к ночи, вечером Рой уселся с книгой в комнате Эдварда. Тот поворчал-поворчал, помолчал, а потом ушёл в ванную умываться. Рой посидел некоторое время, задумчиво глядя на идеально заправленную кровать — у Эдварда оказалась странная привычка постоянно поправлять смятое покрывало — а потом увидел выглядывающий из-под подушки уголок записной книжки. Припомнив, что у Стального вроде как был такой ежедневник, он решил в него заглянуть. Свою иногда неуместную любознательность Рой недостатком не считал, да и вообще — должен же он знать о работе своих подчинённых, не так ли?.. Записи оказались по-настоящему интересными: состав тела взрослого человека, размышления о связи души с телом, несколько формул трансформации… Рой сам не заметил, как зачитался, и в себя его привёл только возмущённый крик: — Полковник, что вы делаете?! Он обернулся: почему-то сильно покрасневший Эдвард бросился к нему, намереваясь отнять у него книжку. И то ли сил у него не хватило, то ли голова внезапно закружилась, но Эдвард, подлетев к нему, вдруг начал отклоняться назад. Поняв, что он вот-вот рухнет и рискует раскроить себе затылок о край столика, Рой обхватил его обеими руками и упал сам — на кровать, спиной вниз. Эдвард навалился сверху, чудом не съездив ему автобронёй по лицу. Рой на всякий случай прижал его к себе покрепче: а ну как он очухается и поймёт, что то, что у него не вышло случайно, нужно сделать специально, чтобы кое-кому чужие записи читать неповадно было (сам Рой ни малейшего стыда по этому поводу не испытывал, но он понимал, что любому на месте Эдварда его действия бы не понравились). — Ты как? — спросил он. Светлые волосы мальчика оказались очень лёгкими и пушистыми и противно щекотали нос. Рой еле сдержался, чтобы не чихнуть прямо в них. — Нормально, — буркнул мальчик, поднимая голову. — А вот вы… — и осёкся. С минуту таращился огромными глазами на Роя, а он в свою очередь размышлял о странной внешности Эдварда: волосы и глаза у него были очень уж золотистыми, медовыми — неординарная внешность для аместрийца. Неординарная внешность для кого бы то ни было. Говорят, таинственно погибшие ксерксцы относились к такому же типажу, но кто ж теперь наверняка скажет?.. — Тогда слезай. Ты, знаешь ли, не пушинка. Эдвард озадаченно моргнул, осознал ситуацию и поспешил сползти с начальства. Рой хмыкнул, подумав, что прежде он ни с кем из своих подчинённых в таком тесном контакте не был. Мальчишка меж тем быстро оправился и перешёл в наступление: светлые брови сошлись на переносице, взгляд стал злым-презлым, как у плохого персонажа в сказке. — Почему вы читали мой дневник? — Дневник? — Рой перевёл взгляд на книжицу. — Я был уверен, что это записная книжка алхимика… — Какая разница?! — Эдвард выхватил её у него из рук и быстро запихал себе за пазуху. — Почему вы роетесь в чужих вещах? — Прости, — слетело с языка, прежде чем Рой успел обдумать, что он говорит. — Я действительно думал, что это просто блокнот алхимика, и мне стало интересно, что может быть в нём у того, кто стал государственным алхимиком в двенадцать лет. — Ясно, — хмыкнул Эдвард. — Завидуете, значит? Рой выгнул бровь: вот это наглость, надо сказать. — Чему? — Что я на таком посту в двенадцать лет. — В двенадцать лет — и так хамить начальству, — Рой сел прямо и усмехнулся, глядя Эдварду в глаза. — Далеко пойдёшь. А может, ты не только болтать умеешь?.. "Ха! Вот он и стушевался сразу", — удовлетворённо отметил Рой, увидев, как поник после его слов Эдвард. То-то и оно — стать государственным алхимиком на самом деле не так сложно, как многие думают — гораздо сложнее продолжать им быть. А для этого не только длинный язык нужен, но и постоянно растущий уровень мастерства — и уж в чём в чём, а в этом Стальному до Огненного ещё расти и расти. — Не только, — тихо сказал Эдвард и подошёл к Рою. Он невольно напрягся: мальчик что, слишком всерьёз воспринял его слова и теперь хочет показать свои умения? Учитывая то, что он выдал на экзамене — лучше бы не здесь, ей-богу. — Стальной, — позвал Рой, поднимая руку для жеста раскаяния — и остолбенел, когда Эдвард перехватил её и прижал ладонь к губам. — Я не только болтать умею, полковник Мустанг, — сказал он и мягко, но сильно толкнул Роя в грудь, заставив его лечь на спину. — И я не дурак, я всё понимаю… — когда он залез на кровать и начал стягивать через голову рубашку, Рой наконец опомнился и заорал благим матом: — ТЫ ЧТО ТВОРИШЬ, ИЗВРАЩЕНЕЦ МАЛОЛЕТНИЙ?! А НУ ЖИВО СЛЕЗ С МЕНЯ! Эдвард замер в полужесте. Глаза его широко раскрылись от изумления, а вот руки так и застыли с зажатой в пальцах рубашкой. Рой оттолкнул Эдварда, опрокинув его на кровать, а сам вскочил и как ошпаренный отлетел в самый дальний угол комнаты, выставив перед собой руки в защитном жесте. Отдышался немного и сердито спросил: — Ты где вообще такого понабрался? Додумался же до… Чёрт, да я даже выговорить этого не могу, я… Ну чего ты вылупился на меня, а? — А я думал… — Эдвард замолчал, и Рой не стал его подгонять. — Я читал, что в армии так часто… — Что часто? — Начальники с подчинёнными… ну… — он покраснел и отвёл взгляд. Рой подумал, что ловить упавшую на пол челюсть, пожалуй, пока рано — вдруг мальчишка сейчас ещё что полоумное брякнет. Но он не брякнул, и Роя прорвало: подскочил к нему, схватил за плечи и начал трясти как тряпичную куклу. — Ты где такое вычитал? Ты что вообще читаешь? Ты что, решил, что я стану предлагать подобное ребёнку? Да как тебе в голову такое могло прийти? Ты за кого меня, чёрт побери, принимаешь?! Да не был бы ты ребёнком — я бы тебя на дуэль вызвал за то, что ты подумал, будто я бы мог кого-то насильно… — Полковник, отпустите меня, мне плохо, — прохрипел Эдвард, и Рой только и успел, что пальцы разжать, как мальчик опрометью бросился в ванную, откуда мгновение спустя донеслись характерные звуки. Стыд обжёг Роя: как он посмел настолько поддаться гневу, что совсем забыл про состояние Эдварда? — Ты как? — спросил он мальчика, едва тот показался на пороге. Услышав его вопрос, он усмехнулся краем губ. — Это у вас хобби такое, полковник, — косячить, а потом спрашивать "ты как?"? Рой решил на этот раз пропустить мимо ушей фамильярный тон Эдварда. — Я виноват: я не должен был так обращаться с тобой. Это не по правилам и не по уставу. Щёки Эдварда снова запылали, и он уставился в пол. — Я тоже… не должен был подозревать вас в таком. Они помолчали немного, а потом Рой медленно произнёс, не зная, как лучше сформулировать: — Послушай, Стальной… а ты, когда решил стать государственным алхимиком… уже читал про… про такое? — Эдвард кивнул. — То есть ты изначально был готов… — он поднял голову и решительно посмотрел в глаза Рою. — Да. Я был готов на что угодно, лишь бы вернуть Ала. Даже лечь под вас, если понадобится. Благо, вы хотя бы молоды и довольно привлекательны, а могли бы оказаться старым пердуном… — Замолчи! — Рой зажал уши и зажмурил глаза. — Слушать о таких мерзостях не желаю! — Извините, — виновато отозвался Эдвард. — И за то, что думал так о вас… простите. — Прощаю, — Рой открыл глаза и убрал от ушей руки. — И давай забудем об этом. Представим, что этого разговора не было. — Да, — Эдвард кивнул. Рой кивнул в ответ и нетвёрдым шагом направился к выходу. — Я пойду к себе. Эдвард перехватил его у выхода: просто взял проходившего мимо Роя за руку, крепко стиснул ладонь. — Не уходите. Вы мне не мешаете. — Но моё присутствие тебя напрягает. Эдвард улыбнулся и покачал головой. — Больше нет. Раньше я думал, что… — он вовремя прикусил язык и закончил неловко: — …а теперь нет. Вы мне не мешаете. Рой пожал плечами и вернулся к креслу и забытой в нём книге. — Как хочешь. И померяй уже температуру, Стальной, — ты какой-то слишком горячий. — Угу. Эдвард полез за градусником. Притих. Через пять минут раздалось недовольное: — Блин, опять повышается… — Сейчас водку принесу. Эдвард рассмеялся. Рой замер: он впервые слышал, как Стальной смеётся. Очень искренне, по-детски, оказывается. "Ну, он же всё-таки ещё ребёнок", — Рой улыбнулся своим мыслям и вышел из комнаты. Когда он вернулся с бутылкой в руке, Эдвард уже сидел раздетый. Рой вздрогнул от неожиданности, чуть не выронив бутылку. — Ты чего вдруг? Я думал, ты меня стесняешься. Эдвард покачал головой. — Я не стеснялся — я боялся. Теперь не боюсь. Можете сами меня обтереть, а то мне неудобно — металлическая рука не чувствует, достаточно ли намочен бинт. — А ты быстро освоился, — хмыкнул Рой, садясь рядом с Эдвардом и складывая вчетверо отрезок бинта на коленях. — Только узнал, что я ничего такого тебе не сделаю — и уже успел сесть мне на шею. Эй, я же Огненный алхимик, между прочим, — не боишься, что я тебя поджарю? Мальчишка задорно тряхнул головой; губы его раздвинула шальная улыбка. — Боялся бы такого — не пошёл бы в армию. А вы блефуете, что меня поджарите. — Почему ты думаешь, что я блефую? — Рой коснулся влажным бинтом шеи Эдварда, и тот зажмурился на миг. Когда Стальной открыл глаза, он наткнулся на вопросительный взгляд Роя и легко пожал плечами. — Мурашки. От холода. А вы точно блефуете, полковник Мустанг, потому что с такими добрыми глазами сжечь не обещают. — Ладно, уговорил: я блефовал. — Ну я же сказал… Узнав, что Рой не намерен делать с ним ничего скверного, мальчишка прямо-таки расцвёл: он оказался на редкость говорливым и эмоциональным, они в тот вечер пару раз даже сцепиться успели, благо, только словесно — Эдвард всё-таки ещё был слишком слаб, да к тому же младше Роя больше, чем в два раза, не по-офицерски было бы с ним драться. Но Рой понимал, что это верно только сейчас — Эдвард наверняка далеко пойдёт, и однажды уже ему станет обидно, если Рой не станет считать его за равного. И всё же это будет ещё нескоро — а сейчас едва вступившему на пост двенадцатилетнему алхимику необходимо вылечиться. И Рой как начальник просто обязан был удовлетворить эту необходимость — а он всегда успешно справлялся со своими обязанностями. Через четыре дня погода была солнечной — может, небесное светило вдохновлялось улыбкой одного знатно поздоровевшего мальчика? Рой вот точно вдохновлялся. — Пока, полковник. Звоните, если понадоблюсь. Эту фразу Эдвард бросил, выходя из его дома рано утром: он хотел успеть на восьмичасовой поезд в Ризенбург, и Рой попросил Лизу отвезти его. Двенадцатилетний ребёнок, его подчинённый, прощался с ним так нахально, как прежде никто ещё не смел — стоя спиной к нему, небрежно оглянувшись поверх закинутого на плечо чемодана… У Роя кончилось терпение и дёрнулась бровь. — И ты звони… если опять спинку потереть надо будет. Эдвард развернулся на месте так стремительно, что полы его красного плаща взметнулись кверху. Сидевшая за рулём Лиза спрятала улыбку. — А ну повтори, что ты сказал… Рой наклонился к нему — и втолкнул мальчишку в машину вместе с его чемоданом (будь он неладен). — Я говорю: не хами начальству, мелочь, а то как бы плохо тебе не стало. Кажется, именно с тех пор Эдвард Элрик и стал болезненно реагировать на это слово. А заодно и на целый список его синонимов. И на одного отдельно взятого полковника. Рой гордился своей уникальностью.