Полнолуние, цепи и серебро

      Диппера словно кто-то дернул за руки, грубо выдирая его из мрачной, тяжелой и липкой трясины. Глубокий, громкий вдох почти что оглушил его, а когда он открыл глаза, все стало только хуже: яркие, пестрые краски и лучи солнца, пытающиеся выжечь ему глаза, ослепили его. Его всего трясло. Руки не слушались и дрожали, а тонкие пальчики постоянно запутывались и спотыкались друг об друга.       Было странно, но… он не почувствовал никакой боли. Это был сон? Но он был уверен в реальности происходящего! Это все не могло быть сном! Слишком реалистично было получать по щекам от хвойных лап сосен, бежать, ощущая стучащее сердце тяжелым камнем, тянущим его вниз. Слишком реальны были мысли:«Только бы не споткнуться, только бы не упасть…». Слишком реальны были челюсти, грызущие его руку. Хотя, это все можно было бы действительно выдать за сон. Паинс помнит, как в твердой хватке ему раздробили руку, а вторую чуть ли не отгрызли. Ребра были сломаны и скомканы в колючий, прокалывающий кожу и легкие, комок. С такими ранами не выживают.       Тем не менее, он сейчас здесь, дома. Привыкнув к свету, он наконец-то смог осмотреться. Чердак, с огромным, треугольным окном, подозрительно похожим на Билла. Старые, немного гнилые деревянные доски, которые безбожно скрипят и всегда выдают не спящего Диппера. Запах старого дерева и, если открыть окно, то хвои и еловых шишек. Диппер, немного морщась от яркого света, посмотрел в окно: низковатые сосны пиками указывали строго в небо, а те, что повыше, задирали свою верхушку прямо к солнцу. Паинс отвернулся от окна и, наконец, встал с кровати. Было немного неудобно. Его всего до сих пор всего колотит изнутри, словно кто-то сидит в его грудкой клетке и барабанит по ребрам дубинкой. Ноги подкашиваются и, цепко хватаясь за стены, Диппер добрался до ванной. Во рту словно дохлые кошки, да и глаза у него, похоже, уставшие и покрасневшие.       Удивительно, но глаза оставались точно такими же, как если бы он преспокойно спал. Это только подтверждает то, что все это — сон. Естественно, он мог заснуть, вместо того чтобы бегать по темным лесам от хищников. Пусть будет так, хоть Диппер и не помнит, как ложился спать. Наверное, вырубился за столом, а кто-нибудь помог Мэйбл дотащить его до кровати. Хотя, было бы там что-то тащить…       Диппер с рождения хрупкий и слабый. Словно… недоразвитый. Маленький, с узкими плечиками и узкой грудной клеткой. Живот у него впалый, хотя ест мальчик как и его более крупная сестра. Руки у него костлявые, с тоненькими и аккуратными пальчиками. Ноги тоже тонкие и слабые. Казалось бы, дунет на него здоровый верзила, как Диппер свалится замертво. Паинс протянул руку к зубной щетке, не замечая никаких царапин. И нет, он не имеет ввиду ранения в лесу, нет. Он имеет ввиду здоровенную царапину почти на всю руку, которую он получил опять же в лесу, еще дня два назад. Диппер рывком сорвал с себя кофту и шорты. Ничего не было. Ни шрамов на коленках, ни многочисленных царапин на руках.       Может быть, он просто очень долго спал и все зажило? Но никаких капельниц, как это было бы, будь он в коме.       «Это был не сон и если я выжил, то это значит, что я…» — эта мысль пронзила сознание Диппера, раскаленной иглой проходясь по всем мыслям и чувствам. О, нет, нет, нет. Этого не может быть! Почему именно в эту ночь?! Почему именно он?! Зачем он вообще полез туда?! Идиот, идиот, идиот!       Да, Диппер с самого своего пробуждения понимал, что, возможно, он теперь…       Оборотень.       Ужасное существо, способное притворяться человеком, но не умеющее сдерживать свою ярость в полнолуние. Огромный волк, что без жалости терзает клыками и когтями людей, иногда вырывая их сердца, ломая ребра и легкие и сминая все в кашу. Рычащие, воющие убийцы с кровавыми пастями и горящими глазами. Жаждущие крови, мяса и человеческих жизней в момент своего гнева. Искаженные ошибки природы.       И теперь Диппер тоже является ошибкой природы. Ошибкой всего мироздания. Проклятый и, скорее всего, будущий убийца. Паинс весь словно оцепенел, смотря на себя в зеркало. Нет, он никак не изменился, но глаза… В карих глазах узкие, не смотря на темноту, черные точки зрачков. Он прекрасно видит все в темной ванной комнате и чувствует запах парфюма Мэбл, шампуней, мыла и зубной пасты. От ужаса, сковывающего его, хочется впасть в истерику. Просто взять себя руками за волосы, выдирая их с кожей. Просто бегать по всему дому, безумно хохоча, когда как из глаз текут слезы. Просто взять и… РАЗРУШИТЬ ВСЕ!       Паинс почувствовал, как все обострилось. Как что-то крутится в животе, в то время как он ошалело смотрит на себя в зеркале. Глаза стали ярко-желтыми, тускло светящимися в темноте. Нет, нужно успокоиться. Нужно быть спокойным. Остаться человеком, пусть даже если внутри бушует животное, сминая под когтями мысли, чувства и разум. Нет, Диппер, успокойся. Просто будь… человеком.       Однако, пусть даже глаза снова стали темно-карими, из них никуда не делось испуганное выражение. Да и все его лицо, пустое, словно безжизненное и до ужаса бледное. А что будет, если об этом узнает его семья? Мэйбл его испугается, дядя Стэн его выгонит, а Форд, скорее всего, убьет. Диппер видел у него серебряные пули в одной из вылазок. Тогда он почувствовал себя в безопасности, зная, что ничто не остановит их в исследованиях. А сейчас он чувствует лишь страх. Тупой, безумный и бездумный страх. Из горла словно сам-собой вырывается протяжный хрип, высасывая воздух из легких. Ведь действительно, если кто-то узнает о том, что случилось, то, скорее всего, они убьют его. Впрочем, скорее всего, они уже все знают. Ведь как можно не заметить затягивающиеся раны и срастающиеся кости?! Они определенно все знают. Но почему тогда они не избавились от него вовремя? Пока он спал и был беззащитен. Может быть, были неуверенны?       Столько неизвестных! Хочется просто запереться в ванной и утопиться в унитазе!       Он туда не поместится. Значит, остаются только три выхода: либо он, как ни в чем ни бывало, спуститься к остальным Паинсам, либо убежит и станет отшельником, либо он покончит с собой. Ох, как бы Дипперу хотелось просто спуститься и, смеясь и хохоча, позавтракать с Мэйбл! Диппер подумал еще раз: у него нет выхода. Он просто не способен выжить в лесу даже будучи вервульфом, да и тогда бы все это просто превратилось в суицид. Пусть лучше он спустится вниз и словит пулю в голову, чем будет мучиться от одиночества в лесу. Он уже тогда был настроен на смерть, почему бы сейчас не повторить все это?       — Диппер? — глухой крик из другой комнаты. Это Мэйбл. Диппер просто отличнейше слышал, как мелкий стук ее босоножек быстренько спускается на первый этаж. Прислушавшись и почти прижавшись к полу, Паинс принялся подслушивать.       — Он проснулся! — странно, но в голосе Мэйбл было столько радости.       — Да? Тогда мне нужно поговорить с ним, — Диппер всегда с трудом отличал голоса Стэна и Форда. Но сейчас он точно понял, что это Форд. Спокойный, почти ледяной тон и меньше хрипотцы в голосе. У Стэна же голос резкий и неприятный. Но он то ли молчал, то ли, скорее всего, его вообще не было дома.       — Он не в комнате. Наверное, в ванной, — говорит Мэйбл и Диппер чувствует, как холодный пот каплями стекает по его спине и рукам. О нет, нет, нет…       Он почувствовал, что все снова переворачивается от животного, первобытного ужаса. Диппер чувствует, что все его тело закостенело и как в глубине его глаз рождаются злые, желтые огоньки. Здесь окон нет, а выйти не получится: дядя уже почти у двери. Единственное, что ему осталось — это подпереть дверь своей спиной. Ручка двери начала дергаться с противным щелканьем. — Диппер? Открой мне, — голос у Форда пугающе ледяной, Диппер чувствует, что от страха и злости его всего сводит, комкает и искореживает. Яркие, желтые глаза бешено мечутся из стороны в сторону. Тут есть лишь маленькая бойница, через которую ему не протиснутся.       — Диппер? Диппер! — с раздражением кричит Форд, а Диппер чувствует, как он отпустил ручку. О, нет! У него же много разной арматуры, которым двери и даже он сам — не помеха.       Диппер чувствует, как от ужаса и злости голова начинает кружиться. Чувствует, как десны кровоточат и металлический вкус расползается по его языку. Во рту стало тесно и он открывает клыкастую челюсть, все еще видя себя в большом зеркале. Все лицо было искажено: челюсти стали больше, переносица приобрела странную форму, огромные желтоватые клыки были открыты свету ламп, а с них прозрачными струйками стекала липкая слюна. Паинс почувствовал, что его когти сами по себе царапают деревянную дверь.       — Диппер, мне просто нужно поговорить с тобой. Не бойся, у меня ничего с собой нет, — голос Форда стал усталым и очень печальным. Но мальчишка не поверил ему. Наоборот, видя свое уродливое лицо, он думал, что такого, как он, никто не собирается слушать и, тем более, отпускать живым.       — Мы найдем способ все исправить, Диппер! Я знаю, что если мы убьем того, кто укусил тебя, то ты снова будешь человеком! — голос Форда был полон надежды.       И Диппер открыл дверь, чуть не сломав позолоченную ручку двери когтистой лапой. Нет, не потому что доверился ему, хотя и было страстное желание обнять ученого и выплакать ему все, что накипело. Нет. Он просто устал.       И удивился, когда не увидел в руках дяди никакого оружия.       Он хотел что-то сказать, но из горла вырвалось только бульканье. Хотя Форд и дергается, видя самого настоящего оборотня, он выглядит… дружелюбно. Диппер не чувствует ни гнева, ни опасности, на страха.       И вдруг, ученый резко сорвался с места. Оборотень уже был готов пронзить его своими когтями, но не успел. Дядя Форд сжал его в своих объятьях, склонившись над ним. Положил голову на его плечо, царапая шею еле прорастающей щетиной. И Диппер словно отпускает всего себя, чувствуя запах шампуня дяди Форда, слыша, как трепещет его сердце. Он беспокоился о нем. А Диппер просто-напросто накрутил себя.       Паинс замечает, что когти и клыки пропали только тогда, когда Форд отстраняется от него, говоря, чтобы Диппер шел за ним. Мальчик слушается и тащится за взрослым, как щенок за собакой. Мэйбл хотела что-то сказать ему, но Форд прервал ее, говоря, что у них почти не осталось времени. Он понял, о чем говорит ученый. Полнолуние. Похоже, оно уже совсем скоро.       — Сколько я пролежал? — Диппер не узнает свой собственный голос. Хриплый, сиплый и шелестящий.       — Два дня, — бросает Стэнфорд через плечо.       Диппер на мгновение останавливается. Неужели так долго? Он не помнил, что бы два дня назад было полнолуние. Значит, тот оборотень напал на него не из-за бездумного желания зверя, а из собственного желания. Эта мысль пробила Диппера на дрожь, но он быстро собирается с мыслями и торопливо семенит за Фордом в темном, пугающем всю его душу, подвале. Полнолуние уже сегодня, а это значит, что его хотят запереть здесь. И пусть Паинс понимает все, понимает, что они просто хотят обезопасить и себя, и его, но это было… обидно. Он совсем не хочет оставаться одному, в темноте, чувствуя, как цепи сдавливают руки, ноги и шею.       Форд достает гремящие цепи и с сожалением смотрит на Диппера.       — Все это резко и сложно, я понимаю, но от этого уже не убежать. Мы справимся со всем этим, я обещаю, — и от этого довольно смутного обещания, Дипперу словно бы стало легче. Гремящие цепи холодом сковывают его руки, но Диппер уже не чувствует ни злость, ни обиду. Только надежду, что скоро все это закончится.       — Вы можете… остаться со мной? — он понимает, что это довольно нескромная просьба. У ученого полным полно дел и всяческих исследований и лучше не отвлекать его. Тем не менее, мысль от того, что он будет один, заставляла его дрожать от ужаса. Он только-только осознал, что, возможно, вся его жизнь больше не вернется в привычное русло.       — Да, я как раз собирался, — отвечает он и Диппер с удивлением замечает, что он уже подготовился к его пробуждению. Огромный таз соблазнительно пахнущего сырого мяса, от которого потекли слюнки и рядом большущая миска воды, также рядом пухлый матрас, а в углу, так, что бы находиться близко к Дипперу, но быть в безопасности, стоял стул, на котором уже сидел дядя Форд.       — Ты не один, Диппер. Просто… запомни это, когда ты будешь… ну… — Форд мнется, прежде чем сказать Дипперу о том, что тот в беспамятстве может наброситься на него, стать вервульфом, сбежать, растерзать всех. Ученый просто надеется, что стальные цепи смогут сдержать мальчишку.       Форд принес ноутбук и пока Диппер ждал, когда луна покажет свой бледный лик, они смотрели фильмы. Он почти чувствовал себя самым обычным мальчиком, проводящим каникулы с сестрой у двух дядей, как это и задумывалось до всего этого.       На улице небо начинает темнеть…