If you're wasting your life, say hi

Last night I had the same set of thoughts again, The kind of thoughts that could change anything

«Можно уже действовать», — неожиданно промелькнуло в голове Осомацу, когда ему стало лучше. Около двух недель он безвылазно пролежал дома, не выходя даже по пятницам. Осомацу не трудился узнавать, какой сегодня день или сколько времени прошло. Бесконечные мысли разного рода крутились в голове, мешая спать вообще или наоборот — проспать целые сутки. Но со дня на день становилось чуть лучше. Вскоре Осомацу стал есть немного больше. Сон более-менее нормализовался. Мысли пришли в порядок. Как обычно, отсутствие Осомацу обеспокоило Ичимацу и Карамацу, но помочь не представлялось возможным. В школе его ждут проблемы, но это совсем не имеет значения. Только уверенность, что единственное спасение от плохого самочувствия — это Чоромацу, не давала Осомацу покоя. Нужный момент. Его можно устроить. Следующая пятница. Он должен быть готов, несмотря на все сомнения. Разве сейчас он тот же Осомацу, каким являлся месяц назад? Самое время взбодриться и взяться за дело. Именно этого он так ждал. Осомацу уже достаточно собрался с мыслями и сейчас у него есть подходящий настрой — пока всё не началось сначала. Нет причин ждать и дальше. Наконец-то.

***

До пятницы прошло ещё два дня. Проблемы в школе и допросы Ичимацу никак не влияли на Осомацу. Предвкушение отвлекало от окружающего. Единственное, что он продолжал делать как ни в чём не бывало, это язвить в ответ на любую реплику в его сторону. Ничего больше не имеет значения. Все ненужные мысли только отвлекают. Неважно, кто на самом деле виноват и поступил хуже — прошлое осталось позади и не изменится. Всё равно, кто действительно отвратителен — почему же отвратительным быть плохо? Какая разница, кто какую выбрал жизнь, если, в конце концов, ещё не поздно всё исправить? Думать о будущем значит заботиться о своей жизни, желать её. Желание к жизни — главная слабость людей. А Осомацу стоило бы быть сильным. В этот раз Карамацу и Ичимацу очень обрадовались возможности снова проехаться в библиотеку. Осомацу насмешила их положительная реакция, и он не упустил шанса поиздеваться над ними. Несмотря на заметно улучшившееся настроение их друга, Карамацу и Ичимацу всё ещё волновались за то, что было, пока он не появлялся в школе. Всё, что сказал им Осомацу, это «я проспал немного дольше, чем собирался». Конечно, этого недостаточно, чтобы перестать волноваться, но его простое к тому отношение одновременно и успокаивало — возможно, сейчас всё в порядке, — и тревожило — если у него проблемы, не стоит относиться к ним легкомысленно. Сделать что-либо во всяком случае не представлялось возможным в ближайшее время, так что пока можно оставить всё как есть.

***

— В этот раз я планирую закончить, — с серьёзным видом заявил Осомацу, когда машина уже стояла недалеко от привычного места — библиотеки. Ичимацу и Карамацу удивлённо уставились на своего друга. — То есть… заговорить с ним? — уточнил учитель, не веря услышанному. Несмотря на всё беспокойство, отрешённое состояние повлияло на Осомацу… положительно? — Ну да, — спокойно проговорил парень. — Я всё обдумал и больше не вижу причин медлить. Так что пожелайте мне удачи. Он широко улыбнулся, потёр нос и вышел из машины. Вслед донеслись громкие «удачи!». Именно то, что нужно. Когда Осомацу зашёл в библиотеку, сразу приметил своего друга и внезапно появилось желание сбежать. «Что я должен сказать, что я должен делать? Может, стоит снова тихо посидеть, а только потом уже заговорить? Или просто подсесть как ни в чём не бывало? Или подождать его у входа? Окликнуть его издалека или тихо поздороваться, сев рядом? Сделать вид, что не ожидал его здесь увидеть, или сразу выдать себя? Может, сесть где-нибудь поближе и ждать, пока он сам не заговорит? Мне стоило подождать у входа? А говорить о чём? Поздороваться или сразу спросить что-нибудь? Что спросить? Или просто сказать что-нибудь? „Давно не виделись“? „Как поживаешь“? Одно тупее другого. Я же решил импровизировать, но… что же лучше? Как я буду выглядеть? Не думаю, что он ожидает такого с моей стороны, так что… Всё должно пройти лучше некуда. Во всяком случае мне нечего терять — подумаешь, мы два года не общались. Что-нибудь да выйдет. Всё хорошо. Вперёд». Куча мыслей промелькнула в голове Осомацу, заставляя сомневаться, но он со всеми справился. Продлилось это меньше минуты, но тяжесть волнения сделала своё дело. Ненужные мысли хотя и исчезли, но осадок от них остался. Осомацу начал двигаться. С каждым шагом становилось хуже и труднее. Ближе и ближе. Случайный вариант действий, и… — Привет, — весело, но вполголоса сказал Осомацу, садясь прямо напротив Чоромацу. — Давно не виделись. Моментального ответа не последовало, поэтому парень на несколько секунд будто бы пришёл в панику, посчитав, что выбрал худший вариант, но успокоился, когда услышал: — Уже недели две. Чоромацу выписывал что-то из книги и не отвлёкся, даже когда к нему подсел Осомацу. — Значит, ты меня заметил, — сделав разочарованный вид, сказал парень. — Эх, не быть мне сталкером! Наступило молчание. Осомацу решил посмотреть, что пишет Чоромацу, но не мог понять ни одного перевёрнутого иероглифа. Оглянувшись, он увидел только несколько читающих людей, ничем не примечательных. — И зачем ты пришёл? — безразлично спросил Чоромацу, выводя иероглиф за иероглифом. — Кто знает, — протянул Осомацу. Об ответе на этот вопрос он и не думал. — Ты должен, — всё так же безучастно ответил Чоромацу. — Я много чего должен, но ничего из этого не делаю, — сказал Осомацу, пожав плечами. Они так спокойно говорили, будто продолжали общаться все три года. «За это я его и обожаю, — подумал парень, — несмотря на то, насколько всё плохо, он продолжает вести себя как ни в чём не бывало». — Как твоя девушка поживает? Тотоко, да? Чоромацу на миг впервые взглянул на собеседника, но затем тут же продолжил писать. Кажется, услышать её имя он не ожидал. — Хорошо. — Я рад. — Осомацу сомневался, стоило ли озвучивать свои мысли или оставить их на потом, но решил, что будет говорить как можно более открыто — как и раньше: — Судя по всему, она счастлива, раз встречается с таким парнем, как ты. Надеюсь только, что эта девушка не украла твой первый поцелуй, потому что я хотел бы сделать это. Чоромацу медленно положил карандаш, которым писал, и теперь смотрел прямо в глаза Осомацу. Его взгляд показался решительным и серьёзным. Слишком. — Ты пришёл издеваться? — Даже не думал. — Тогда зачем? — Что ты ответишь, если я признаюсь тебе? Несмотря на напряжённость, парни продолжали говорить спокойно. Хотя Осомацу и тревожила воцарившаяся атмосфера — в который раз появилось чувство, что всё было зря, — он улыбался как можно более естественнее. «Если всё пойдёт плохо, то я, возможно, больше не увижу его и не смогу заговорить…» «Хотя…» «Он не сменит школу и не переедет из-за меня, так что я всегда смогу проследить. А если буду долго пытаться, то ему придётся перестать меня игнорировать. Нет причин волноваться». — Если думаешь, что те мои слова ещё в силе, то можешь отправляться на выход. — Именно поэтому я всё ещё тут и собираюсь признаться сам. — Ты всё такой же придурок, как и раньше. Мне стоило сразу проигнорировать тебя, — заявил Чоромацу, начав медленно складывать свои вещи. — Обожаю, когда ты говоришь прямо — никто не делал так очень давно, — с неподдельной радостью выпалил Осомацу. Он всегда любил прямолинейных людей, особенно ему нравилась эта черта характера у Чоромацу. — Если бы я не был придурком, я бы не сидел здесь. Будешь встречаться со мной? — Нет, — несмотря на неожиданность вопроса, быстро и так же спокойно ответил Чоромацу. — Почему? — Ты серьёзно? — Чоромацу повысил голос, из-за чего некоторые из присутствующих раздражённо посмотрели в их сторону. — Например, у меня появилась девушка. Мне и без тебя теперь хорошо. Да и к тому же, ты живёшь чёрт знает где… А вообще, с чего ты взял, что я хочу? Порядок перечисленных причин не заставил усомниться в желании Чоромацу. — У любви нет преград, — протянул Осомацу, чуть не засмеявшись. — Ужасно. — Я знаю. У нас сейчас один-один. Сначала отказал я, теперь ты. В третий раз отказывать некому. Что думаешь? Чоромацу тяжело вздохнул. Осомацу уверен, что точно добьётся своего, ведь теперь его друг в его руках. — Может быть. Но есть ли у меня причины соглашаться? — Неужели тебе всё это нравится? Лицо Осомацу переменилось — он стал серьёзным. Такая перемена сильно удивила Чоромацу, но ему не потребовалось переспрашивать, что же имелось в виду под «всем». — Тебе же неинтересно, да? Эти книги, — Осомацу ткнул пальцем в учебники, которые брал его друг, — тебе они действительно нравятся? А Тотоко? Может, она и хорошая, но весело ли с ней, как было со мной? Вы когда-нибудь разговаривали, как мы сейчас? Выглядишь так, будто тебе невыносимо скучно делать хоть что-либо из этого. Так зачем ты это делаешь? — Осомацу сделал паузу и откинулся на стуле. — Я помогу, ты же знаешь. Мне тоже не нравится. Так что, если будешь со мной, то тебе станет легче и веселее. Такой аргумент подойдёт? Чоромацу долго не отвечал. Его взгляд был направлен прямо в стол. Он думал. Осомацу был прав. Не желая признавать, что влюблён в лучшего друга, Чоромацу решил оставить его и жить нормально. Но, конечно же, ни один из пунктов так называемой нормальности никак не заинтересовал парня, а выполнение обязательств с каждым разом становилось всё невыносимее. Кто знает, куда бы завело Чоромацу всё это, если бы сейчас перед ним не возник человек, который готов на что угодно, лишь бы не делать то, что не нравится. Парень уже успел принять все качества своего друга за плохие и убедиться в этом, но сейчас кажется, что это больше не имеет значения. Отказываться будет только в ущерб. — А если я больше не влюблён? — Это был последний вопрос, который решил задать Чоромацу перед тем, как согласиться. Осомацу понял всё по смене интонации — раньше уверенная, а сейчас будто безвыходная. Хорошо это или плохо, сказать было трудно. — Кому ты хочешь соврать, Чоромацу? Парень тяжело вздохнул. Осомацу уже знал, что услышит. Иного просто не могло быть. Теперь кажется, что все волнения были зря. Вышло куда лучше, чем представлялось. Фантазия выдавала возможные повороты в их отношениях — сотни идей сразу, — но ничто из этого не сравнится с тем, что на самом деле получилось. — Ты победил.

***

Когда они вышли из библиотеки, Осомацу попросил Чоромацу подождать немного и быстрым шагом бросился к машине. Широкая улыбка не сходила с лица, но ему всё же удалось более-менее успокоиться. Осомацу сел на своё место и как можно более непринуждённо сказал: — Езжайте к кафе. Я пойду пешком. Меня ждёт мой парень, — сделав акцент на последнем слове, Осомацу не сдержал смеха и, не дождавшись вопросов, вывалился из машины, оставив в радостном недоумении своих друзей. Вряд ли кто-то ещё в тот момент мог быть так же счастлив.

Said, hold my hand and stay with me, Weʼll be released.