If you're wasting your life, say hi

Подготовка проходила стабильно. Можно даже сказать, по плану Чоромацу, если не лучше. Теперь он, как и обещал, всегда и всё объяснял Осомацу, даже когда тот уверял, что и без этого может справиться. Чоромацу больше не хотел заставлять возлюбленного заниматься в одиночку и всеми силами старался не допустить этого. Несколько раз бывало даже, что он приезжал к Осомацу в будние дни сам. Тогда парень невообразимо радовался и пытался убирать разведённый им за короткий срок бардак, но в итоге это выглядело скорее как будто он нашёл место для хлама — шкаф. А когда Чоромацу всё же замечал торчащий из-под дверки рукав заляпанной футболки, начиналась настоящая уборка. Парни совсем перестали ругаться, как делали раньше. Любой, увидевший их сейчас, не смог бы и предположить, что когда-то между ними проходили самые настоящие войны. Конечно, ссорились они редко, но любили поиздеваться друг над другом. Особенно часто такое было в средней школе. Как всегда, начинал Осомацу: например, поменял их тетради перед уходом домой, так что Чоромацу не мог использовать свой конспект и вынужден рассматривать глупые рисунки друга. Разве можно оставить это без ответа? На следующий день Чоромацу крадёт сменную обувь Осомацу, после чего тот получает выговор. И начинается. Заканчивается обычно только с вмешательством третьего лица, как правило, учителя или родителя, иногда помогали одноклассники. Если бы не они, то перепалка могла продолжаться бесконечно или пока идеи не кончатся. Важной деталью было то, что Чоромацу обычно не беспокоил других людей, как делал это Осомацу (например, мог подбросить записку от лица друга кому-нибудь), и поэтому приходилось выкручиваться по-особенному. К концу средней школы войны прекратились и остались только словесные схватки. Конечно же, и здесь зачинщиком выступал Осомацу. Часто он делал это от скуки. В таком виде перепалок часто проскальзывали обидные слова, не воспринимаемые ни одной из сторон всерьёз, так что сказанные оскорбления быстро забывались. Когда парни возобновили общение, поначалу перепалки имели место, как раньше. Чоромацу всё чаще стал уступать или говорить что-то скорее милое, чем оскорбительное, поэтому Осомацу потерял к этому интерес. Возможно, в его голове всё ещё всплывает воспоминание о том дне в конце средней школы, когда он всё испортил именно таким способом, и поэтому не может позволить себе обидных слов. В конце концов, парни не просто превратились из друзей в возлюбленных, но и стали вести себя более подобающе. Посещаемость Осомацу оставляла желать лучшего. Его никогда нельзя было увидеть на последних уроках. Угроза сообщить родителям на самом-то деле и не была угрозой, потому что занятый на работе отец практически не отвечал на звонки. Фактически, мужчина был дома, только когда узнавал о плохом самочувствии сына или по крайне редким выходным. Благодаря этому, прогулы Осомацу оставались безнаказанными. В любом случае, так было даже лучше. С приближением экзаменов волнение усиливалось. От истерик Осомацу сберегло только практически постоянное присутствие поблизости Чоромацу, а также увлечённость уроками сделала своё дело. Парень мог поклясться, что никогда не занимался чем-то так же усиленно, как подготовкой к экзаменам. В некоторой степени ему это даже понравилось: какая-то часть из выученного показалась интересной, какая-то — важной, а остальную просто нужно запомнить. Но лучшим из всех занятий было, конечно же, постоянная забота и так нравившееся Осомацу внимание Чоромацу. Боясь снова случайно ранить его чувства, парень со всей ответственностью подходил к обучению и слежке за состоянием возлюбленного, словно учитель или врач, а может, и два в одном. К тому же, Чоромацу отказывался признавать, что на самом деле очень морально вымотался за этот месяц и был бы неимоверно рад, если бы экзамены закончились побыстрее. В эти злосчастные дни волнение, казалось, выходило за пределы дозволенного. Парни не переставали строчить друг другу сообщения, рассказывая абсолютно всё подряд, только чтобы успокоиться. Разбавить это помог Ичимацу, уверенно ободрив и Осомацу, и Чоромацу. Ведь не может быть, чтобы они так упорно занимались, а затем оказалось, что это было зря. Ичимацу по-настоящему знал, что Осомацу справится, потому что Чоромацу не мог провалиться. Он внушает доверие одним своим видом, и парню этого достаточно. Нельзя сказать, что Осомацу в экзаменах не нашёл ничего незнакомого. Где-то он знал чуть больше, а где-то — и вовсе ничего. Осомацу всё порывался заглянуть за спину сидящей впереди него одноклассницы, чтобы рассмотреть ответ, но останавливал себя, твердя, что может справиться сам. Он пытался заглушить страх ободряющими фразами, часть из которых говорил ему Чоромацу. Вспоминая такие моменты, Осомацу становилось легче, так что в конце концов парень мог написать.

***

— Я сдал!!! — что есть мочи крикнул Осомацу в телефон, когда услышал, что Чоромацу взял трубку. Результаты только объявили, и сейчас была перемена, так что парень выбежал из класса и не смог удержаться, чтобы не сообщить прекрасную новость. В руках он держал листки с тестами, где в углу большими цифрами красовалось число — количество баллов, все в районе пятидесяти-шестидесяти — мало, но достаточно. — Правда?! — обрадовался Чоромацу чуть менее громко, но всё равно привлекая внимание стоявших рядом людей. Однако сейчас было не до них: уж слишком чудесная новость донеслась до парня. — Конечно! — снова завопил Осомацу. — Я не списывал, честно! Я сдал! Сам! — Осомацу, это прекрасно! — похвалил Чоромацу и решил снизить громкость. — Я так горжусь тобой! Ты молодец! — Да-да, я знаю! Осомацу хихикнул и стал активно и жестикулируя рассказывать об экзаменационных заданиях и что он о них думает. Чоромацу не мог вставить и слова, поэтому отвечал только смехом и какими-то короткими возгласами, например, «да что ты?» или «вот как!». Парни говорили так, пока не настало время возвращаться в класс. — Чоромацу, — заключил Осомацу, — спасибо ещё раз, что помог. — Ты уже поблагодарил меня много раз, Осомацу! — улыбнулся Чоромацу. — К тому же, ты ещё успеешь сделать это позже. — Ты о чём? — Осомацу нахмурился, пытаясь понять, что же он такого упустил. — Условия нашего договора, — просто сказал Чоромацу, оставив парня додумывать самостоятельно. — О, точно, — вспомнил Осомацу и несколько смутился. Мимо него прошёл учитель и сказал быстрее идти в класс. Нужно заканчивать разговор. — Потом разберёмся. Люблю тебя. — Да, — до Чоромацу не сразу дошли неожиданные слова Осомацу, так что он не сообразил, что стоит ответить, — то есть да, я тоже. Но разговор был закончен, а ответ возлюбленного Осомацу так и не услышал. Да ему и не нужно было. Он и так знал, что смог смутить Чоромацу, и теперь тихонько хихикал, пока проходил к своей парте. Вспоминая условия их договора, теперь Осомацу понимал, что на самом деле готовился не из-за этого. Он скорее был просто толчком к действиям. Но выполнить условие придётся, даже несмотря на то, что у парней нет никакого опыта в подобных делах. Осомацу не представлял, что придётся делать. Соглашаясь с условием, он совсем не думал, что сможет сдать экзамены. А во время подготовки и вовсе о нём забыл. Единственным возможным для себя выходом Осомацу видел чтение тематической литературы — то есть манги — и просмотр тематических видео — то есть порно. Его ждут весёлые деньки наедине с собой и его правой рукой.

***

— Алло, — добродушно проговорил Ичимацу, когда ответил на звонок. Сейчас он шёл домой, так как возлюбленный был занят на работе. Как и в прошлый раз, Ичимацу никак не ожидал звонка Чоромацу. Наверное, он хочет спросить об Осомацу и экзаменах. — Привет, Ичимацу-кун, — как обычно, довольно серьёзным тоном поздоровался Чоромацу. — Могу предположить, что ты хочешь узнать, списывал ли Осомацу. Лично я ему не помогал, так что не уверен, что это сделал бы кто-то ещё. — Нет, я не за этим, — сказал Чоромацу и замолчал. Ичимацу озадачило это, так что он решил сам спросить. — А за чем? — У меня есть несколько вопросов довольно личного характера, — предупредил Чоромацу. — Мы можем встретиться? — Не уверен, что там у тебя за вопросы, но почему бы не узнать? — Ичимацу улыбнулся. — Когда тебе удобно? — В любое время. — Тогда, может, завтра? — Хорошо. Только не говори ничего Осомацу, ладно? — Как скажешь. — А ещё… Карамацу-сану тоже. — Хотел бы я спросить о причине, но ты же не скажешь, — заключил Ичимацу. Он был сильно озадачен просьбой знакомого, но любопытство не давало отступить. Тем более, что, если это действительно что-то важное? — Хорошо.

***

На следующий день, как и условились, парни встретились в небольшом парке недалеко от дома Ичимацу. В детстве Чоромацу любил гулять по округе, так что помнил о существовании этого места. За годы оно совсем не изменилось, разве что деревья стали выше, а лавочки более облезлыми. Однако этот парк привлекал парня не меньше. Он почувствовал ностальгию, и в голове стали всплывать моменты из детства, безусловно лучшего времени его не такой уж и длинной жизни. Чоромацу ощущал себя каким-то стариком, когда в который раз приходил к этому выводу. Сейчас не о том нужно думать. — И что это за важное дело такое? — сразу спросил Ичимацу, как только парни обменялись приветствиями и сели на лавку в тени дерева. Людей было не так много, потому что в этом районе всегда жило мало народу. — Ты, наверное, задавался вопросом, почему Осомацу вдруг начал заниматься, причём добровольно… — Да, но я подумал, что это потому, что ты попросил его. — Это верно, но есть ещё одно обстоятельство… — Чоромацу замялся. Сейчас произошло ожидаемое — он передумал спрашивать у Ичимацу о том, что хотел. И Чоромацу уже знал, как ему стоит поступить, то есть просто оставить это чувство стыда и продолжить. — Я поставил условие. — Чоромацу-кун, я не имею ни малейшего представления, о чём ты, так что говори понятнее, — попросил Ичимацу, добродушно улыбаясь, тем самым пытаясь успокоить друга. Чоромацу боялся смотреть в глаза собеседнику. — Видишь ли, — он всё ещё не мог заставить себя говорить прямо, так что продолжал выбирать извилистые пути, — у нас с Осомацу встал вопрос… о нашей близости… Понимаешь? Осомацу намекал, что хочет, и я не против… Мы уже достаточно взрослые, давно достигли нужного возраста… И я не знал, что ещё могу предложить Осомацу, чтобы он взялся за учёбу… — Я тебя умоляю, говори прямо, — снова попросил Ичимацу, начиная догадываться. Чоромацу тяжело вздохнул, готовясь всё же произнести то, что хотел. — Я предложил Осомацу заняться сексом, если он сдаст экзамены сам, — выпалил он на одном дыхании. Последовало молчание. Сложно сказать, как сильно Чоромацу теперь жалел, что затеял эту встречу. Он не должен был обсуждать эти дела с Ичимацу, с которым они едва знакомы. Единственное, чем можно было оправдать Чоромацу, это тот факт, что парень слишком уж любит быть уверенным и знать точно обо всём, что бы ни интересовало его. А что может быть лучше в данном вопросе, чем спросить у того, кто имеет достаточный опыт? Чоромацу продолжал корить себя за такую глупую идею, как вдруг услышал громкий смех, от которого тут же подскочил на месте. — Прости, — прерываясь на хохот, пытался проговорить Ичимацу, — но ты не… не говорил, что я не должен смеяться! Чоромацу покраснел. Он не помнил, когда это вполне обычное явление случалось с ним в последний раз. Будучи в младшей школе, парень краснел довольно часто, сильно смущаясь при этом, из-за чего ситуация усугублялась ещё сильнее. Ичимацу было не до этого: его слишком веселили обстоятельства, чтобы обратить внимание на состояние друга. — Ты действительно сделал это! — немного успокаиваясь, продолжил парень. — Теперь мы знаем, что может заставить Осомацу заняться учёбой! Ичимацу снова засмеялся, но на этот раз скорее из-за своей шутки. Чоромацу сидел и смотрел в землю, упёршись руками в колени. — Прости, — вытирая слезинку с глаза, извинился Ичимацу, — я немного не понимаю, зачем тебе я, но, видимо, мне не стоило так реагировать. Тебя нужно поддержать, подбодрить, или что? — Вообще-то, — с каждой секундой Чоромацу чувствовал, как стремительно уменьшается его желание продолжать, — я хотел… попросить совет. — Какой? — Ичимацу медленно догадывался, из-за чего улыбка с лица исчезала, а брови хмурились. — Я подумал… узнать, так сказать, из первых уст… — Чоромацу чувствовал себя более неловко под пристальным взглядом Ичимацу, который теперь уж точно осознал, зачем друг устроил эту встречу. — Мне показалось… что вы с Карамацу-саном… — И с чего ты это взял? — несколько раздражённо спросил Ичимацу. — А что, я не прав? — ответил вопросом на вопрос Чоромацу, пытаясь защититься. Теперь он наконец осмелился взглянуть собеседнику в глаза. — Не надо стрелки переводить! — возмутился Ичимацу. На его лице показался румянец. — В любом случае, эта тема слишком уж… деликатна. Я думаю, ты, Чоромацу-кун, должен понимать. — Да, — подтвердил парень, — но я боюсь облажаться, и мне больше не к кому обратиться. — А интернет? — Спрашивать о подобном у незнакомых людей как-то… смущающе, — объяснил Чоромацу. Ичимацу этот ответ совершенно не удовлетворил. Он не считал, что они знают друг друга достаточно хорошо, чтобы подобные вопросы вообще имели место. — Тем более что время поджимает. — Не думаю, что стоит торопиться в таком случае, — сказал Ичимацу с серьёзным видом. — Так дела не делаются. Нужно подготовиться. Да и вообще, мне кажется, это дело случая — атмосфера нужна, а не точная дата спаривания… А что с позициями? — Мы договорились, что я сверху. — У вас всё так странно! — заключил Ичимацу. — Но в таком случае, я думаю, ты должен понимать, что тебе стоило обратиться не ко мне, а к Карамацу с подобными вопросами. — Я хотел сделать это позже, — признался Чоромацу. Он больше не видел смысла скрывать свои намерения, как хотел изначально, так что позволил себе говорить. — А я вообще зачем? — всё ещё недоумевал Ичимацу. — Я хотел убедиться, что я не сделаю что-то неправильно и не причиню Осомацу боль, так что, как я говорил, из первых уст… — Хорошо, я понял, — перебил Ичимацу, заметив приближающихся детей, которые давно носились туда-сюда по округе. — Но с чего ты взял, что я отвечу? — Не знаю, — честно ответил Чоромацу, чем окончательно обескуражил друга. Ичимацу теперь не понимал, плакать ему или смеяться, из-за того что этот, казалось бы, слишком ответственный человек проявляет себя совершенно не так, как обычно — не то чтобы совсем наплевательски, но скорее будто бы не зная, как подступиться к проблеме. Парень почувствовал, что не может просто отказать и бросить друга одного, к тому же его точно ждали бы угрызения совести. Придётся помогать. — Ну хорошо, — сдался Ичимацу. — Что ты хотел спросить? Чоромацу тут же резко выпрямился, быстрыми движениями достал из недавно купленного портфеля блокнот и ручку и приготовился записывать. Ичимацу удивлённо вытаращил глаза. — Ты ещё и записывать собрался? — Я могу забыть что-нибудь, — попытался оправдаться Чоромацу. Ичимацу только тяжело вздохнул. — Чоромацу-кун, прости меня, но ты такой странный! Осмелевший благодаря удавшемуся плану Чоромацу задавал крайне прямые вопросы, тем самым смущая друга, который частенько отказывался отвечать или говорил размыто, в общем виде, опасаясь называть вещи своими именами. Теперь настало время Ичимацу корить себя за своё же решение. Но отступать поздно. Чоромацу же намерен узнать о каждой детали, начиная с поз и заканчивая местами, которые стоит или не стоит трогать. Ичимацу поражался бесцеремонности друга, потому что никак не ожидал подобного от него. Сложно сказать, было ли это разочарование. Но излишнее любопытство Чоромацу несомненно удивляло. То же самое вскоре было проделано и с Карамацу. Он не отпирался, даже был рад помочь, хотя и несколько смутился, когда услышал содержание просьбы. Учитель отнёсся к этому куда более спокойно, говорил в непринуждённой форме и отвечал прямо. Наверное, с Карамацу вышло легче, потому что он понимал страх Чоромацу. По натуре он сам несколько стеснительный, хотя и всегда старался казаться максимально уверенным. Перед своим первым разом Карамацу тоже сильно волновался, тем более что партнёром была девушка. Ему также пришлось обратиться за помощью, только в его случае помог отец. Карамацу понимал, что Чоромацу не может спросить совета у родителей, потому что знал из первых уст, что они просто не примут гомосексуальных отношений, а следовательно, не смогут поддержать его. Сравнивая ситуацию парня со своей, учитель почувствовал себя по-отцовски обязанным помочь. Иначе кто это сделает, если не он? Получив много информации, Чоромацу наконец перестал волноваться. Почти. Конечно, это придало уверенности, особенно помогла поддержка Карамацу. Но одно дело — слушать рассказ или читать в интернете, а другое — самому принимать участие, причём в лидирующей роли. В конце концов, Чоромацу попытался убедить себя, что от его ошибки их отношения с Осомацу не испортятся и что из-за отсутствия опыта возлюбленный не сможет осудить его или, скажем, разочароваться. Всё же в порядке? Всё в порядке.

When the time comes, I’ll know what to do. I know what picture I want them to use.