If you're wasting your life, say hi

Когда Чоромацу практически разобрался с вещами, валявшимися на полу, послышались звук захлопнувшейся двери и приближающееся шлёпанье мокрых ног. — Теперь я чистый и ты наконец можешь поцеловать меня! — завопил Осомацу, как только ступил в комнату. — Спустя два чёртовых дня! Задумавшемуся Чоромацу предстала картина обнажённого Осомацу с обёрнутым вокруг бёдер полотенцем. Его решительный взгляд моментально отвлёк от размышлений убирающегося парня, а смелое наступление заставило сделать шаг назад. Подойдя вплотную, Осомацу приподнял голову и стал ждать инициативы со стороны Чоромацу, пока тот всё ещё думал, куда и как лучше положить учебники. — Хоть бы оделся, — сказал Чоромацу первое, что пришло ему в голову. Разочарованный Осомацу с прежним стремлением отправился теперь к шкафу. — Я забыл взять сменную одежду, — признался он, рассматривая разбросанное бельё на одной из полок. Видимо, Чоромацу успел убраться не везде, потому что большая часть другой одежды была ровно сложена. Когда было принято решение всё же оставить учебники на столе, как было до разбрасывания их по полу, парень повернулся в поисках оставшихся неубранных мест и заметил брошенное на кровать, на которой он только что сменил постельное бельё, мокрое полотенце. Чоромацу поднял взгляд чуть выше и увидел Осомацу, который выбрал из кучи, казалось, одинаковых трусов одну пару и теперь надевал их, не стесняясь наготы. И хотя он не впервые видел возлюбленного в таком виде, парень не спешил отводить взгляд. Чоромацу медленно осматривал всего Осомацу, начиная с кончиков мокрых волос и заканчивая мальчишескими коленками. Его тело будто бы совсем не выросло, кроме как в длину, потому что каждая конечность была до невозможного худой. Может быть, в какой-то степени сказалось его апатичное состояние, но Чоромацу был полностью уверен, что лапша быстрого приготовления наверняка не лучшая еда в их возрасте. Вместе с худобой имела место бледность кожи, так полюбившаяся парню, что, бывало, он и не замечал, как начинал медленно гладить или просто прикасаться к Осомацу, на что тот только хихикал и говорил, что ему щекотно. Чоромацу также приметил выпирающие рёбра и ужасно плоский живот, а когда опустился до изрезанных запястий, то не смог отделаться от вновь возникшего чувства вины и отвёл взгляд. Осомацу расценил это неправильно. — Что, я тебя смутил? — съязвил он, сощурив глаза и скривив рот в ухмылке. Надев бельё, он счёл ненужным или неважным занятием поиск другой одежды и снова решил наступать на Чоромацу. — Нет, — ответил парень, поймав глазами подготовленные бинт и перекись, — иди сюда, я тебе руки забинтую. — Это всё равно будет бросаться в глаза, — заявил Осомацу, который в принципе был не против бинта, но хотел посопротивляться. — Раны нужно обработать, — настоял Чоромацу, сел на кровать и похлопал рядом с собой, чтобы то же проделал Осомацу. — Я только что помылся, и теперь они выглядят лучше, — продолжал он, пожав плечами, но всё же исполнив просьбу возлюбленного. — Это не так работает, — заключил Чоромацу и начал «процедуру». Когда с бинтами было покончено, Осомацу завалился на кровать и стал маркером рисовать что-то на руке. Чоромацу не обращал на это внимание и стал просматривать тетрадь с заданием, с которым парень не справился. Всё было перечёркнуто, что разобрать оказалось невозможно. Хорошо, что он взял с собой учебник, где ставил пометки на заданиях, которые давал Осомацу. Сравнивая с остальными примерами, Чоромацу нашёл нужный и подозвал друга. — Чего тут? — Осомацу взглянул в учебник, увидел знакомое сочетание цифр и тут же поспешил сбежать обратно, но был схвачен за руку. — Как ты решал? — спросил Чоромацу. Осомацу постарался выбраться, но не вышло. — Пожалуйста, только не математика, не хочу, давай лучше что-нибудь другое, — просил он. — Нет, Осомацу, — настаивал Чоромацу, — я объясню, где неправильно. — Везде. — Я серьёзно. — Какая разница? — Если я объясню, ты поймёшь. — Ничего я не пойму, так всегда выходит, и никакой разницы нет от того, попытаюсь ли я снова или нет, так только ты увидишь, насколько я тупой… — Осомацу, — Чоромацу повысил голос. Осомацу замолчал, взял карандаш свободной рукой и стал писать то же, что и два дня назад. Снова не получился результат. Чоромацу внимательно поглядел и ткнул пальцем в одно из действий. — Здесь ты поменял местами числа, поэтому и значение такое. Смотри, если посчитаем так, то получится… — Чоромацу аккуратно забрал карандаш из рук парня и вывел ответ, — получится три. Осомацу не верил своим глазам. Всего лишь поменял местами числа? И из-за этого он плакал два дня и изрезал все руки? Такая ошибка не просто унизительна — куда более ужасное чувство возникает с осознанием своей впечатлительности. Мог ли кто-нибудь ещё облажаться настолько? Ясно только, что никто не должен узнать, иначе эта ошибка сотрёт из памяти знакомых образ высокомерного и самоуверенного засранца, так мастерски сыгранный им. Конечно, Ичимацу скорее всего уже знает… Чёрта с два он теперь займётся математикой. — Я же говорил, что я тупой, — заключил Осомацу. — Нет, всё нормально, — в который раз уверял Чоромацу, — тебе просто никто не объяснил… — Ты опять говоришь это, но я всё равно и так знаю, что здесь только моя вина, потому что я тупой, понимаешь? — вспылил Осомацу. — А ты должен понимать, ведь ты умный, все это знают, потому что ты не я, ты трудолюбивый и способный… всё время говоришь, что не злишься, но я знаю, что это неправда, я же раздражаю тебя, просто признайся уже… Осомацу снова сделал попытку сбежать на кровать, закрыв лицо рукой, но как и в прошлый раз был остановлен. Чоромацу нежно притянул парня ближе и, отпустив схваченную руку, обнял его. Осомацу грустно взглянул на макушку возлюбленного — снова всё повторяется. — Я правда не злюсь, — проговорил Чоромацу, отстранившись. На его лице появилась улыбка, показавшаяся в миллион крат нежнее и добрее очарованному Осомацу, которому еле хватало выдержки, чтобы не заплакать в очередной раз за последние дни, поэтому он положил свои руки на плечи возлюбленного. — Я бы не стал тебе врать, Осомацу. А если ты говоришь, что я такой умный, то почему бы в таком случае тебе не послушать меня? Только теперь Осомацу осознал, как же он на самом деле устал. От чего он мог устать за эти два дня? От себя — своих истерик, необоснованных приступов паники, страха и отчаяния по поводу и без. Осомацу ненавидит это больше всего. Но если его состояние — это большая часть его самого, то наш герой с лёгкостью может сказать, что ненавидит именно себя. Данная новость совсем не открытие, хотя, признаться честно, не хотелось бы, чтобы всё сложилось таким образом. Сколько ещё Осомацу причинит проблем, если из-за самоненависти продолжит истязать себя? Сейчас он даже засомневался, хорошо ли на самом деле то, что Чоромацу находился рядом с ним. Для Осомацу — несомненно, да. Но не для Чоромацу точно. Осомацу никогда не хотел делать ему больно или заставлять беспокоиться. Жаль, что он по-другому не умеет. Однако есть шанс, что Чоромацу сможет благотворно повлиять на Осомацу и избавит того от плохих мыслей. Справится ли он с этим? Поддастся ли Осомацу? Они уж точно постараются. — Слушай… — неуверенно начал Чоромацу после некоторого времени их обычных занятий, но теперь более действенными методами — он пичкает Осомацу объяснениями, пока не удостоверится, что тот понял. — У тебя в понедельник какие последние уроки? — Какие именно? — Последние два. — Вроде… английский и история. — Английский… — задумчиво повторил Чоромацу и замолчал. Осомацу понял, что он хотел сказать что-то, но колебался. — Ты… наверное… мог бы… — Чоромацу запинался, будто после каждого слова передумывал продолжать, — мог бы уйти с них… и приехать ко мне. А мы займёмся английским — его сдавать тоже надо. Осомацу ожидал услышать что угодно, но точно не это. Неужели этот же парень так долго распинался о том, что нельзя прогуливать, что нужно ходить и слушать на уроках, если хочешь чему-нибудь научиться и сдать экзамены своими силами, не полагаясь на других, потому что никто не знает, повезёт ли тебе в этот раз и сможешь ли ты списать, не засыпавшись или не ошибившись в какой-нибудь мелочи, что повлечёт за собой обиду и разочарование чуть ли ни на весь мир, хотя ты всё равно будешь знать, что единственный виновник это ты, который ничего не учил и никак не подготовил себя, хотя имел на это время и ряд возможностей, ведь нужно просто поставить цель и стремиться к ней, не покладая рук… Осомацу хорошо помнит это. — Что? — переспросил он, чем смутил Чоромацу ещё больше. Кажется, он и сам стыдился того, что отказывается от собственных слов и снова позволяет Осомацу такие вольности. — Ты же слышал. — А ты не шутишь? — К сожалению, нет. — Уверен? — Да, — вздохнул Чоромацу и начал объясняться: — Слишком много времени уходит на дорогу, ты и сам понимаешь, поэтому мы ничего не успеваем. Не похоже, что на уроках ты хоть что-то усваиваешь. Тем более, что ты совсем на другом уровне, поэтому не можешь заниматься с классом. А вместе мы сможем усвоить куда больше. А историю всё равно сдавать не надо, так что я подумал… — А я тебе что говорил! — завопил Осомацу, вскочив со своего стула. — Прости, — улыбнулся Чоромацу, — я ещё не привык к тому, что могу прислушиваться к тебе.

***

Через несколько дней под общий галдёж сонный Осомацу вошёл в класс. Обменявшись приветствиями с Ичимацу, который был занят разговором с другими одноклассниками, парень сел на своё место, а затем лёг на парту, пытаясь заснуть. Конечно же, этому не суждено было случиться, но последовавшего события Осомацу никак не ожидал. — Доброе утро, Осомацу-кун! — радостный высокий голос заставил его открыть глаза. Перед ним стояла одноклассница и как можно более мило улыбалась. — И тебе, Хашимото-сан, — вяло ответил Осомацу, отвернулся и снова принялся за попытки заснуть. Такая реакция парня её разозлила, но она продолжила наступление, не снимая доброжелательной улыбки с лица. — Знаешь, у меня есть подруга в префектуре ***, — знакомое название прогнало сонливость, и Осомацу вытаращил глаза, — и я иногда приезжаю к ней погостить. Пару дней назад я снова гуляла с ней и увидела парня, похожего на тебя. Я, конечно, сначала подумала, что такого быть не может, ведь ты живёшь так далеко оттуда. Но потом присмотрелась и поняла, что это ты. Наверное, мне не верилось, потому что с тобой был такой красивый высокий парень в очках… — И чего тебе от меня нужно? — грубо прервал её Осомацу, подняв голову с парты и с вызовом взглянув в глаза девушке. Хашимото никак не поколебалась и продолжила: — Познакомь меня с тем парнем. — Я не знаю, о чём ты, — продолжал отнекиваться Осомацу, начиная нервничать. Он снова попытался положить голову, но девушка резко опёрлась на парту так, что та подпрыгнула, и парень передумал. — Я видела тебя, Осомацу-кун, не отпирайся. — Это был не я. Хашимото достала из кармана пиджака свой телефон и быстро стала искать что-то в нём, пока Осомацу любовался её пушистым розовым брелоком-котиком. Он уже хотел было потрогать зверушку, как одноклассница резким движением подставила экран с фотографией к лицу парня. В телефоне красовались Осомацу с Чоромацу, идущие спиной к фотографирующему по дороге от школы второго до его же дома. И как он мог пропустить Хашимото на почти пустой улице? Спросив себя об этом, Осомацу тут же понял, что на самом деле никогда и никого не замечает вокруг, кроме разве что Чоромацу или Ичимацу, например. И что теперь делать? — Это не я. — Да на тебе прямо сейчас та же толстовка! — наконец вспылила девушка, но тут же вздохнула и спокойно продолжила: — Поведением он совершенно не похож на тебя, так что вряд ли вы могли бы подружиться. Так вышло, что мы некоторое время шли за вами. Он вёл себя заботливо: поправил твои капюшон и волосы. Может, он твой брат? Иначе с чего бы тебе ездить к нему так далеко? Скажи, Осомацу-кун, тебе что, жалко? — Он не мой брат. — Вот именно! Боишься потерять друга, что ли? Не волнуйся, я не стану… — У него уже есть пара. Хашимото вздохнула, отпрянула и упёрлась руками в бока, самодовольно ухмыляясь. Осомацу продолжал безразлично разглядывать одноклассницу. — Думаешь, я недостаточно хороша, чтобы отбить его? — Если я отвечу положительно, ты разозлишься? — Осомацу-кун, ты идиот, что ли? — вскипела Хашимото. Кажется, её гордость первой красавицы класса была задета. — Я всего-то прошу тебя познакомить меня с твоим другом. Если ты хочешь, взамен я могла бы свести тебя с подругой, но у неё сейчас есть парень… — Слушай, Хашимото-сан, — наконец начал Осомацу, когда ему надоело выслушивать этот, как он считал, бред, — я не собираюсь иметь дело с тобой, а он — тем более. Лучше найди себе кого-нибудь другого и приставай к нему, делай что хочешь, лично я тебе разрешаю. — Я уже нашла того парня и не собираюсь отступать, пока не добьюсь своего! — заявила Хашимото, после чего Осомацу резко схватил её за руку и притянул к себе, так что их лица — удивлённое и ужасно злое — оказались прямо друг против друга. — Не слышала? — прошипел парень. — Свали. Как только Осомацу отпустил её руку, она рывком отстранилась и врезалась в стоявшую за ней парту. Столкновение и последующая боль в спине привели её в себя, и она в страхе вернулась на своё место. Только сейчас Хашимото заметила, что все взгляды устремлены на неё. Хотя девушка и любила внимание, именно сейчас она была готова провалиться сквозь землю. А всё виноват этот парень, который теперь сложил свои руки на парту и мирно отдыхал, ничем не обеспокоенный и выигравший войну. Но Хашимото просто так не сдастся. — Больной! — оскорблённо пожаловалась она подбежавшим к ней подружкам, спрашивающим о её самочувствии, но всё ещё продолжала бросать заинтересованные взгляды в сторону противника.

***

В тот же день Осомацу снова ушёл с последних уроков, предупредив разве что Ичимацу, чтобы он постарался его прикрыть. Пристально наблюдавшая за прогульщиком одноклассница заметила это и, пожаловавшись на плохое самочувствие, проследовала за ним. Никто не удивился её уходу, даже при том что по сути она должна была отправиться в медпункт. Но разве многого стоит уговорить одного из так любивших её учителей отпустить девушку домой всего с двух уроков? Ни на станции, ни в электричке Осомацу не заметил Хашимото. Она старалась придерживаться максимально возможной дистанции, но оставлять парня в поле её зрения. Труда скрываться не составляло: Осомацу всё время либо смотрел в окно, либо лежал с закрытыми глазами, а когда они вышли из электрички, он шёл, опустив голову. Остановился парень на улице, чуть дальше от места, где Хашимото встретила их с Чоромацу, и уселся на лавку. Девушка сразу поняла, что он ждёт своего друга. Теперь ей стало спокойнее. С самого начала она не была уверена, что наспех составленный план проследить увенчается успехом. Кто вообще говорил, что Осомацу отправится именно сюда, а не домой? Но смысл ему тогда каждый день уходить с двух последних уроков, если он никуда не спешит? Хорошо, что догадки оказались верными. Осомацу теперь точно проиграл. Через некоторое время Хашимото увидела вдалеке приближающегося парня — того самого высокого красавца, ради которого она проделала такой путь. Это сразу взбудоражило её, и девушка стала пристально наблюдать за ним, чтобы найти подходящий момент для своего появления. Вот парень подошёл к Осомацу, который, завидев друга, поднялся с лавки. Они что-то сказали друг другу по очереди, и одноклассник потёр нос — странный жест, Хашимото никогда такого не видела. Затем парни направились в сторону девушки — что ж, её выход. — Осомацу-кун! — Хашимото легко бегом подбежала к ним. Осомацу, кажется, не поверил своим глазам и ужасно разозлился. Того девушка и добивалась — в душе она уже праздновала. — Осомацу-кун, какими судьбами? — Я тебе что говорил? — прошипел парень, на что девушка только хихикнула и продолжила тем же наигранно милым тоном: — Моя подруга срочно позвонила мне и попросила приехать, но я её что-то не вижу. Может, сходим куда-нибудь втроём? Не зря же я приехала так далеко. А, точно! Осомацу-кун, ты нас не представил. Он продолжал смотреть на одноклассницу исподлобья, всем своим нутром излучая гнев. Хашимото только радовалась. — Я Чоромацу, — представился парень, чем поразил остальных. Осомацу удивлённо взглянул на возлюбленного, лицо которого не выражало, казалось, совершенно ничего. Неужели он ничего не понял? — Я одноклассница Осомацу-куна. Можешь звать меня Няя-тян, — чуть ли не пропела девушка. — Так что насчёт моего предложения? — Извини, но у нас есть дела, — отказался Чоромацу. «Ничего, — думала Хашимото, — это ещё не проблема». — Я могла бы отправиться с вами. Не волнуйтесь, вы меня даже не заметите! — Эти дела для нас двоих. — А… ну, хорошо, — запаниковала девушка. Если она не может пойти с ними, то нужно хотя бы разузнать контактную информацию. Например, телефон. Нужно попробовать. — Тогда, может быть, обменяемся номерами и прогуляемся в другой раз? — Мы с Осомацу очень заняты в последнее время. Не думаю, что это хорошая идея. — Да брось, пару часов-то можно найти… — Не думаю, что мне стоит общаться с девушкой, которая позволяет себе так бесцеремонно преследовать людей, даже несмотря на расстояние и время. Разве ты не должна сейчас быть в школе? — Но… Осомацу-кун тоже… — Ты хочешь подражать ему? За это тебя никто не похвалит, тем более я. Лучше возвращайся домой и не приставай больше к Осомацу, Няя-сан. Нам пора. С этими словами Чоромацу поклонился, и они с Осомацу направились в сторону дома, оставив Хашимото одну. Девушка судорожно пыталась придумать, стоит ли ответить что-нибудь, а также что ей теперь делать. Она осталась в дураках, её унизили и оскорбили. Но самое обидное — это победа Осомацу. Что может быть хуже, чем проиграть этому высокомерному парню? Хашимото долго смотрела в их сторону, задумавшись, как вдруг увидела, что Осомацу демонстративно взял Чоромацу за руку. В её голове сразу всплыли слова одноклассника: «У него уже есть пара». Неужели настоящая причина кроется в этом? Хашимото поспешила достать телефон, чтобы запечатлеть эту картину, но от волнения не смогла ввести пароль, а когда всё же открыла камеру, то увидела пристальный взгляд Осомацу. Девушка не ожидала такого и решила убедиться в живую. И правда, её одноклассник смотрел на неё до ужаса радостным взглядом, почти безумным, будто сейчас он не выдержит и разразится заливистым смехом, который раздастся на всю улицу и будет вспоминаться девушке каждый раз при виде парня. Хашимото опустила телефон и продолжала вглядываться. Последним, что она от него получила, был поднятый средний палец. Больше девушка ни за что не будет связываться с этим пугающим парнем.

I’ll protect you from All the things I’ve seen.