Поиграли, называется....

Спустя два месяца после случая с Асано, жизнь вновь вернулась в свое привычное русло. Единственное, что изменилось, так это отношения президента к классу Е. Несмотря на то, что они были врагами, они выходили его, хоть и не обошлось без подколок с обеих сторон. Он сблизился с ними, они стали его первыми настоящими друзьями. Нет, Асано все также соревновался с ними, но уже без должного рвения. Президент стал меньше времени уделять своему классу, предпочитая проводить время в компании убийц. Было дело, что он даже участвовал в нескольких авантюрах по убийству их учителя. Ему впервые было так весело. Только вот это длилось недолго. В один из вполне обычных дней Асано неожиданно вызвали к председателю. Это было в первый раз после того, как он впервые попал к классу Е на лечение. За это время Асано-старший ни разу не вспоминал о сыне, так почему он вспомнил о нем сейчас? У президента появилось плохое предчувствие, когда он шел в кабинет отца. В последние несколько дней Асано поздно возвращался домой, не желая видеть собственного отца. Так его не душили жгучая ненависть к нему и отвращение к самому себе. Шрамы, что постепенно заживали на спине, но очень медленно, противно заныли. Президент до сих пор не ходил на физ-ру, боясь того, что его позор увидят другие, хотя его освобождение уже прошло. Но это не единственное, что удивило учеников и учителей. Еще было то, что Асано каждый раз ходил на гору к классу неудачников и возвращался оттуда каким-то потрепанным и недовольным. Также президент стал часто задерживаться в школе допоздна, и уходил только тогда, когда домой уезжал его отец. Сейчас же ученики с любопытством смотрели, как президент студ.совета спокойно шел на ковер к отцу. Многих грызли вопросы, что такого натворил лучший ученик школы, но они боялись задать этот вопрос. Все-таки репутация у Гакушу была безупречна. Постучавшись в кабинет председателя, Асано, не дожидаясь ответа, вошел. Там, кроме его отца, был и Карасума-сенсей, учитель физкультуры Е класса. –Подойди, Асано-кун, — раздался голос Асано-старшего, от которого президент ощутимо вздрогнул, а шрамы на спине еще больше заныли. В его голове до сих пор были свежи воспоминания о пытке отца. Но он поборол трусливое желание развернуться и уйти, и подошел. –Вызывали, председатель? — Асано всеми силами старался, чтобы голос прозвучал спокойно. И, похоже, ему это удалось. Из-за общения с эмоциональным классом неудачников Гакушу сам заразился общей эмоциональностью. –Да, — председатель протянул сыну какую-то бумажку, — Вот твой перевод в класс Е. Ты будешь там учиться с завтрашнего дня. Я уже получил согласие от твоего классного руководителя. К тому же, мне надоели твои походы в класс Е. Если тебе там так уютно, то, так уж и быть, я перевожу тебя туда. Надеюсь, ты возьмешься за голову. Карасума-сан, теперь он официально ваш. Слушая отца, президент всеми силами пытался сдержать свои эмоции. Его переполняли обида, ненависть, опасение, неверие, но больше всего было облегчение. Ведь, идя сюда, он то и дело думал о том, что ему опять приготовили наказание. Правда, после того случая наказаний больше не было. –Что ж, Асано-кун, давай знакомится, — вызвал его из мыслей голос Карасумы-сенсея, — Я Карасума Тадаоми, преподаю физкультуру в классе Е. Также я замещаю осьминога, когда нужно встречаться с людьми. Приятно познакомиться. –Взаимно, — Асано удивленно пожал ему руку, — Вы можете объяснить, почему меня переводят? Не только же из-за прогулок на гору. –Это личная просьба осьминога, — ошарашил его Карасума, — И председатель сам решил ее поддержать. –Я понял, можете не продолжать, — ответил президент и хмуро посмотрел на отца, — Я могу идти? –Да, теперь можешь идти, — спокойно кивнул Асано-старший, но, когда Асано уже взялся за ручку двери, окликнул, — Да, и еще, Асано-кун. С завтрашнего дня ты лишаешься поста президента студ.совета. Но, так уж и быть, я оставлю тебе звание лучшего ученика школы. Тот даже не обернулся, но по напряженной спине было заметно, что он сдерживается. Он промолчал и вышел, громко хлопнув дверью, отчего со стен посыпалась штукатурка. На минуту в кабинете повисла тишина. Никто не хотел ее прерывать. Карасума же не понимал, почему председатель поддержал просьбу осьминога. Да, он слышал от своих учеников, к чему привела их, вроде бы, безобидная игра в бутылочку. Они даже попросили, чтобы он, их учитель, не распространялся никому об этом. Асано очень болезненно реагирует на свой позор, ему потребовалось около трех месяцев, чтобы прийти в себя и вернуться в обычный ритм жизни. Правда, за это же время он сильно сблизился с классом Е, став неотъемлемой его частью. Все ученики воспринимали его, как своего. Особенно радовался Акабанэ Карма, хоть и не подавал виду. Об их перепалках уже чуть ли не легенды слагают. Один раз вообще драку устроили, пока не вмешался Шиота Нагиса и в прямом смысле слова не расставил по углам. При этом было видно, что Карма и Нагиса неравнодушны друг другу и оба ревнуют к Асано свою пару, а тот только смеется над этим. В общем, эти трое стали всеобщими заводилами класса. Пока Карасума предавался своим мыслям, председатель мрачно размышлял. Ему не нравилось поведение сына, который стал чаще пропадать в классе Е. Он почти полностью отгородился от своего отца. Асано, когда видит его, тут же уходит в другой конец комнаты, при этом от него отчетливо полыхает ненавистью и отвращением. Если Асано-старший и надеялся на прощение сына, то крупно просчитался и вряд ли что-то получится исправить. К тому же председатель заметил, что поведение сына стало похожим на Акабанэ Карму, то есть он все также превосходно учился, но почти полностью забил на дисциплину. Все чаще его можно было заметить уходящим на гору, откуда он после спускался каким-то потрепанным и недовольным. Впрочем, это не особо важно. Асано-старшего больше беспокоило то, что его сын стал все больше и больше показывать эмоции, хотя он учил их скрывать при любых обстоятельствах. Что же такого произошло, что его сын так резко изменился? Неужели он что-то упустил? –Вы уверены, что нужно было поддерживать просьбу? — неожиданно спросил Карасума, прервав эту странную тишину. –Кто знает… — таинственно ответил председатель, все еще пребывая в своих мыслях. Он думал, что сегодня попытается поговорить с сыном. –Тогда будем надеяться, что это не приведет к еще худшим последствиям для школы, — тихо пробубнил учитель физкультуры, но его услышали. Асано-старший бросил на него подозрительный взгляд, но тот тут же заткнулся и посмотрел на время, — Что ж, мне уже пора. До свидания. Карасума поклонился и вышел, оставив председателя в одиночестве. –Будем надеяться, — тихо прошептал он и устало вздохнул, — Будем надеяться… Тем временем Асано мрачно шел по коридорам школы и с яростью сжимал злосчастную бумажку. Завтра будет очень тяжелый день… На следующее утро уже бывший президент стоял напротив старого здания школы и вздыхал. Вчерашний разговор с отцом произошел сразу после его возвращения домой. И произошел на довольно повышенных тонах. Асано-старший пытался донести до него, что общение с неудачниками — это плохо, и что Асано это скоро поймет. Однако его сын ни в какую не хотел это слышать и все время повторял, что свой ход председатель уже сделал, отправив его в класс Е. В конце разговора они едва не подрались, если бы не вовремя пришедшая мама. Она смогла успокоить обоих, только вот от Гакушу еще долго полыхало ненавистью, а от Асано-старшего раздражением. Асано еще никто не видел, но на душе скреблись кошки. Было неприятное чувство, что его ожидает какой-нибудь сюрприз, от которого он будет «в восторге». Еще бывшего президента беспокоило то, как его примут новые одноклассники. Осталось чуть больше полугода до окончания средней школы, он может помешать им своим появлением. Неожиданно рядом с ним что-то приземлилось, знатно громыхнув. Сквозь пыль и ветер Асано смог распознать своего учителя, в щупальцах которого почему-то была ракета. Такого он точно не ожидал. Впрочем, как и Коро-сенсей не ожидал встретить своего нового ученика. –Здравствуй, Асано-кун, — первым очнулся учитель, — А почему ты не в классе? Скоро звонок. –Здравствуйте, — все еще ошалело кивнул бывший президент, но все же ответил, — Собираюсь с духом. А зачем Вам ракета? –А, это? — осьминог даже смутился, — Это мой подарок от сил обороны. Впрочем, неважно. Идем в класс, уверен, все будут рады тому, что ты теперь с нами. Я надеюсь на весело проведенный год, Асано-кун. Тот лишь пожал плечами и пошел следом за учителем. Его все больше одолевал страх. В классе, как обычно, было шумно и весело. Прибытие учителя заставило всех рассесться по своим местам, но вот приход Асано шокировал всех. Все привыкли, что он всегда приходит после школы, чтобы либо просто понаблюдать за попыткой убийства, либо самому принять участие. Но обычно они с Кармой соревнуются, кто сильнее, и их разнимает Нагиса. Для них он стал частью жизни, без которой уже не так весело, как раньше. Однако сегодня явно что-то произошло… –Итак, по моей просьбе председателю с сегодняшнего дня Асано-кун теперь учится с нами, — ошарашил всех Коро-сенсей, особенно в шоке были Карма и Нагиса. –Но почему, Коро-сенсей? — поднял руку Исогай. Он, как один из свидетелей игры, до сих пор ощущал вину за произошедшее. Да, он не виноват, но совесть все равно грызет. –Потому что я вижу, как вы переживаете за него, — улыбнулся учитель, — К тому же, ему там не место. –Это Вы так решили, Коро-сенсей? — нахально спросил Карма, закинув ноги на парту, — По-моему, ему и там неплохо было. –О, ты прямо-таки все знаешь, Карма-кун, — ехидно оскалился Асано, а класс тяжело вздохнул. Ну начинается… — Ты не знаешь всех деталей. –О, может, поделишься? — оскалился его соперник. –Если только ты выиграешь, — в ответ оскалился бывший президент и уже было хотел подойти к Акабанэ, как вдруг раздался резкий хлопок ладоней о парту. Все обернулись в сторону звука и как-то сжались. От Нагисы очень отчетливо чувствовалась угроза. –Сейчас идет урок, будьте добры подождать до перемены, — отчеканил Шиота и мило улыбнулся. От угрозы не осталось и следа. –Так, ладно, — хлопнул в ладоши Исогай, обратив внимание на себя, — Асано-кун, какую причину перевода тебе сказал председатель? –Ему не нравится мое поведение, — мгновенно помрачнел Гакушу, а класс волком посмотрел на старосту, — Плюс к этому ему надоели мои походы сюда, а напоследок он сказал, что я лишаюсь поста президента студ.совета. Теперь мрачность передалась и другим. Еще давно весь класс договорился, что при Асано никто из них не будет упоминать Асано-старшего. Они уже тогда принимали его за своего. Из-за одного только упоминания о председателе он мрачнел и невольно начинал потирать запястья, где до сих пор носит напульсники. Как ни странно, но черные синяки от оков все никак не хотели сходить с его тела. –Но знаете, я даже рад, что попал сюда, — вдруг сказал Гакушу, заставив всех вылупиться на него, — А что такого? Только узнав вас получше, я понял, что вы самые веселые в школе. С вами весело. К тому же, вы мне помогли, хотя должны были просто оставить все, как есть. Да, тогда мы уже не были врагами, но все равно… Спасибо вам за то, что помогли мне тогда. Особенно тебе, Карма-кун. И он улыбнулся. Искренне. Многие на эту улыбку отреагировали, будто призрака увидели, то есть несколько раз протирали глаза. Некоторые вообще упали со стульев. Но больше всего отличился Карма. Он резко вскочил и, подойдя к Асано, несколько раз его встряхнул. –Эй, куда ты дел настоящего Асано-куна? — серьезно спрашивал Акабанэ, — Он не умеет благодарить! Особенно искренне улыбаться! Это не в его стиле! Говори, куда ты его дел?! –Успокойся, Карма-кун! — попытался вырваться из его хватки бывший президент, из-за всех сил сдерживая вырывающийся наружу смех, — Это все еще тот же я! –Не верю! — тряхнул головой Карма под хохот одноклассников, — Этого не может быть! Теперь захохотал Асано, потому что смотреть на совершенно искреннее, неподдельное удивление на обычно безэмоциональном лице соперника было выше его сил. Оно было настолько детским, что сдержаться и не рассмеяться было невозможно. Таким образом Асано Гакушу приняли в класс Е. Спустя месяц бывшего президента вновь вызвали к председателю. Это случилось, когда весь класс отрабатывал удары ножом под руководством Карасумы-сенсея. Тот тоже довольно быстро принял новенького, гоняя так же, как и остальных. Но Асано не жаловался, ему все безумно нравилось, и он искренне хотел остаться с новым классом до конца. Когда его вызвали, Гакушу мгновенно помрачнел, но, получив почти дружеский пинок от Кармы, приободрился. У них с Акабанэ завязалась довольно странная, но несомненно крепкая дружба, основанная на взаимных подколках и драках. Их часто можно увидеть либо спорящими о чем-то, либо дерущимися, либо вместе прячущимися от злого Нагисы, которого это достало. С Нагисой же была легкая дружба, где он мог не притворяться и побыть собой. С другими он, конечно, тоже был собой, но с Шиотой все было иначе. Правда, когда Асано был с ним, приходил злой Карма и завязывалась драка, пока Нагиса им обоим не давал по щам и не разводил по углам. Над этими представлениями хохотали все, кроме виновных. Вот и сейчас, идя по пустынному коридору в спортивной форме — штанах с кроссовками, футболке и олимпийке — Гакушу был настроен на серьезный скандал. Он не собирался возвращаться в основной корпус, пусть это и испортит его репутацию и будущее. Постучав в дверь, он зашел внутрь. Сегодня председатель был один. Он хмуро посмотрел на вошедшего и заметил, что его сын серьезно изменился. Перед ним больше не тот мальчик, который пытался угодить отцу лишь бы не схлопотать наказание. Нет. Теперь перед ним уверенный в себе парень, способный дать отпор. И именно это Асано-старшему и не понравилось. Он планировал вернуть сына через месяц, когда класс неудачников его морально убьют, но он получил совсем другой эффект. Все же не нужно было закрывать глаза на своеволие Асано. Точнее, нужно было забрать сына еще тогда, когда тот обратился за помощью к тому осьминогу. Но время упущено, и он не знает, как исправить ситуацию и вернуть Гакушу. –Вижу, ты неплохо устроился, Асано-кун, — наконец, заговорил председатель, на что тот вздрогнул. Какую бы он уверенность не приобрел, но страх перед отцом все же остался. От одного его голоса подкашивались ноги, в голову ударял пульс, а по спине пробегался табун мурашек. –Вашими стараниями, председатель, — хорошо, что голос был спокойным и не дрожал. Асано сжал руки в кулак, чтобы скрыть нервную дрожь, но упрямо смотрел в глаза отцу, даже не подозревая, что на дне его глаз был отчетливо виден ужас. Асано-старший прекрасно это видел и про себя усмехался. Ему неожиданно было больно видеть весь ужас сына, но он никогда в этом не признается. –Как тебе на новом месте? — продолжил опрос его отец. –Гораздо лучше, чем на предыдущем, — ответил Гакушу, на что председатель едва заметно дернулся. Натренированный за месяц глаз Асано это заметил, но виду не подал. Его уже не волнуют чувства отца. –Жаль, очень жаль, — хмыкнул Асано-старший, взяв себя в руки. Он ожидал другой ответ, — Потому что завтра ты возвращаешься в основной корпус. И это не обсуждается. Сначала бывший президент не понял, что он сказал, но потом до него дошло. И он разозлился. Он наконец-то нашел себе настоящих друзей, призвание и просто место, где он такая же личность, как все, а не сын председателя и возможность подняться, и вот на тебе! Ну, нет, он не станет мириться с этим! Все, хватит с него послушания! –Нет, я не вернусь, — четко ответил Асано. –Что, прости? — председателю показалось, что он слышал отказ. И для него это настолько нереально, что он просто сначала не поверил, что правильно все расслышал. –Я не вернусь, председатель, — повторил Гакушу и продолжил, не дав даже рта раскрыть своему отцу, — Я не стану тебя слушать, отец! Я не вернусь и точка! Мне надоело быть твоей игрушкой, я тоже личность! Все, хватит! Можешь лишать меня звания лучшего ученика школы, даже выгнать из дома и забрать имя, но я не вернусь! Я буду учиться в классе Е! Асано-старший молча слушал сына. Он впервые видел его нескрываемую ярость и все больше убеждался в том, что сына он уже потерял. Он больше не будет тем, кем был до того, как сблизился с классом неудачников. Оставался последний выход вернуть Асано. –А ты не думаешь, что я могу разрушить твой любимый класс Е? — с угрозой спросил председатель, — Это ведь проще простого… В ответ он услышал вздох, полный вселенской скуки и усталости. –И тогда ты лишишься кормушки, из которой тебе платят за этот класс, — лениво ответил Асано и развернулся к выходу, — С какой бы стороны не посмотреть, тебе не выгодно убирать этот класс, так что можешь не пугать меня этим. Да, и напоследок, если ты будешь угрожать моему классу Е, то я сделаю все возможное, чтобы уничтожить и тебя, и твою так лелеемую систему. И он ушел, громко хлопнув дверью. А Асано-старший откинулся на спинку кресла, понимая, что эту битву он проиграл еще тогда, когда отпустил сына на лечение в проблемный класс Е… Стоило Гакушу выйти из здания школы, как попал в окружение своего нового класса. Они наперебой спрашивали, для чего его вызывали, а бывший президент стоял и улыбался. Он понял, чего был лишен все это время, и, приобретя это, почувствовал себя счастливым. –Чего лыбишься, как придурок? — обнял его за шею Карма. –Карма! — зашипел Нагиса и влепил тому подзатыльник, — Ты опять начинаешь? –Блин, — цыкнул Акабанэ, недовольно потирая затылок, на что все рассмеялись. Эти сцены были привычны и все принимали их, как традицию класса. –Ладно, пошли, я там все расскажу, — ответил Асано, когда отсмеялся. И они пошли, провожаемые удивленными взглядами учеников основного корпуса. Ведь, они впервые видели, как их бывший президент так искренне смеялся… А на следующий день всем стало известно, что Асано Гакушу сняли с поста лучшего ученика школы, а сам пост присвоили другому. Но это никого не волновало, ученики все никак не могли отойти от зрелища искренней улыбки сына председателя. Особенно все равно было самому Гакушу, он нашел то, чего хотел, а остальное неважно. Жизнь определенно налаживается…