on the doorstep (V-version)

      Солнце светит прямо в глаза, оставляя яркие, красные пятна. Ничего не остается кроме как залезть с головой под махровое, белое покрывало. Которое собственно не спасало и глаза всё же пришлось открыть. Я лежал в гостиной на диване. И не у себя дома. Перебираю мысли в голове вспоминая вчерашний вечер. Из груди врывается раздирающий стон, больше походящий на плачь гиббона! Брыкаясь и лягаясь во все стороны, отбиваясь от мыслей плывших мне в голову, я свалился с дивана, продолжая в конвульсиях биться и там. Безысходность меня накрыла с головой, заставляя уставиться в потолок. Белая, ажурная лепнина украшала комнату по всему периметру. С потолка спускаясь, таким же белым, по углам были колонны, прекрасно оттенявшая светлой оливы обои. -Красиво жить не запретишь!-Выдохнул бесшумно я и нехотя начал подниматься.       За огромными окнами шумел, давно проснувшийся Сеул. Я пробрался на кухню в надежде хоть что-то перехватить, но меня ждало очередное разочарование. В этом доме никогда нет нормальной еды!!! «Эти оба два, редко бывают дома, но это же совсем не значит, что жрачки тут должно быть ноль? Хорошо, что вода есть, чая выпью, ну или хотя бы кофе!», размышляя дотягиваюсь до верхнего шкафчика, замирая в изумлении. Какао,-То чего в этом доме отродясь не было! Чимин любит зеленый чай и иногда пьет кофе, а Намджун, мне кажется, только кофе и питается! Но В общем, как то поебать, я сильно сильно люблю какао, чтобы раздумывать над этим.       На столе одиноко валяется записка от Джуна: "на работе. Где запасные ключи ты знаешь." -Очень мило. -поджал я губы. Чимин бы нарисовал снизу какую-нибудь мордашку. Это в его стиле, но не Джун. Да и как-то всё равно. Я присел за стол, заливаемый ярким солнечным светом, и даже с закрытыми окнами я слышу, как кричат пробегающие под ними дети. Потягиваясь облокачиваюсь на стол и растягиваюсь еще больше, подставляя лицо и руки под теплые лучи яркого света. Медленно остывает заваренный какао, а я щурюсь и смотрю в проплывающие облака. Сейчас мне, как никогда, хотелось бы стать облаком, чтобы рассеяться из этого мира, проливаясь дождем где-нибудь над Джакартой. А потом, вновь испарялась в большое перьевое подобие, продолжать свой путь. У облака нет проблем, проливайся где захочешь, а мир людской, полный своих причуд и страданий, меня совершенно не прельщает.       Собрав всю свою волю в кулак, вновь отгоняю мысли о Чонгуке и какой-то девице. В ушах начинает звенеть, а глаза щурю до белого шума. Мое воображение-мой враг. Рисует мне яркие картины, Чонгуковской спины, на которой играют мышцы, когда он перебирает руками по тонкому телу девицы. Как напрягаются его руки, покрываясь проступающими венами, когда он поднимает ее прислоняя к стене. Как она обвивает своими ногами его напряженные бедра, а ее руки по-хозяйски устраиваются у него на шее. Он укладывает ее на диван, устраиваясь между ее костлявых, раздвинутых колен, стягивая с себя одинм движением футболку, оголяет свои прекрасные плечи.       Хочется биться лицом об стены, лишь бы этот ад прекратился. Я готов на коленях умолять свой воспаленный разум прекратить выдавать мне такие вещи, ведь сердце и без того беспощадно избито и изранено. Как бы мне хотелось закончить свои муки. Но лишь в очередной раз вскидывая руки, вопрошаю у всех миров, за что мне ниспослано ЭТО? Ведь я бы мог, влюбиться в какую-нибудь милую девушку. Заботиться о ней и мечтать построить с ней серьезные отношения. Или же на худой конец, я бы мог найти себе какого-нибудь парня, что решал бы за меня все мои проблемы. Но нет. Я выбрал другой путь. И с этим принятым решением день ото дня становилось все тяжелее жить. И ведь ясно отдаю себе отчет, что последние несколько месяцев я не живу, а просто пытаюсь выжить, в вечном конфликте с самим собой. Одергивая и ругая себя за каждую пошлую мысль с участием моего младшего брата. Сжимая каждый раз до боли кулаки когда он смеется, ослепляя меня своей улыбкой, отравляя мою жизнь одним своим присутствием. И я готов уже сдаться, но этот яд, слишком приятен. Я причиняю себе боль и получаю удовольствие. Как же ужасен был Тот, кто придумал эту чертову любовь. И как же глуп он, говоря, что это блаженство!       На часах красуется бесконечная цифра, стрелками отмеряя минуты до окончания своей эры. В коридоре аккуратно стоят мои ботинки, а на крючке висит любимая растянутая кофта. «О чем я думал когда брал ее с собой в такую жару?!», комкал я ее и запихивал в сумку, открываю маленький шкафчик рядом с входной дверью. Одиноко на крючке висят запасные ключи, с огромной, усыпанной стразами английской буквой «Т». Я растянул губы в странной улыбке, но по сердцу как ударило ножом. Чимин действительно странный. Я его не понимаю. Он говорит, что любит Намджуна. Чимин принял меня как в свою семью. Звонит мне и интересуется как у меня дела. Советуется со мной, что бы подарить Джуну или понравится ли ему если он перекрасит волосы в тот или иной цвет. А теперь еще и этот брелок с именной буквой. Как можно так легко относиться к любовнику твоего парня? Неужели ему не противно делить Джуна с кем-то еще? Неужели ему не противно прикасаться к нему осознавая, что буквально вчера, он спал не с ним? И этими руками трогал не его. И губами этими целовал не его. Я бы так не смог. Я бы точно сошел сума. Я ни за что не готов делить любимого человека с кем-то еще. Он должен быть моим! Смотреть только на меня! Держать за руку, только меня! Целовать, только меня! И любить он должен, только меня! Я очнулся от боли. Крепко сжимая ключи в кулаке, до побелевших костяшек, пусто уставившись куда-то в пол. - Глупо это все.- И я вышел из душной квартиры в не менее душный мир.