Пирамидка

О, господи, как же голова раскалывается! Мэйбл никогда не пила, но, она была уверена, именно так себя чувствует человек с утра после бурной ночи. С трудом разлепив глаза, она обнаружила перед носом яркий плакат с героями ее любимого сериала «Ночные Романсы». Девчушка лишь фыркнула и покрепче завернулась в пестрый, но очень мягкий и теплый плед. Подушка не хотела отпускать ее из своих пуховых объятий, да и, впрочем, Пайнс вылезать из кровати не собиралась. До поры до времени. — Миледи, просыпайтесь. — негромкий, но настойчивый мужской голосок прямо у изголовья ее кровати выводит Мэйбл из полусна, заставляя проснуться окончательно и бесповоротно. Девочка переворачивается на спину, садиться и осматривает с пяток до вершины смешной конусообразной шапки своего гостя. Не каждый день ее зовут «миледи» — Джефф? — Мэйбл испускает удивленный вздох и на всякий случай натягивает повыше одеяло. Нет, она ничуть его не боится, но десятидюймовый карлик и по совместительству экс-жених едва ли является тем, что она хочет увидеть первым делом паршивым ранним утром. Гном, похоже, не знал, что «миледи» — это Пайнс, поэтому с полминуты изумленно ее осматривал. — Что ты тут делаешь? — Мэйбл первая оправилась от шока, и в воспаленный головной болью мозг пришла мысль, отдалено напоминающая здравую — тут его быть не должно. — Ух, ты, Мэйбл Пайнс запомнила мое имя. — гном усмехнулся, но как-то вяло, без энтузиазма. Подколоть-то подколол, но сделал сие незамысловатое телодвижение лишь для видимости, мол, сделал хоть что-то. — Как видишь, я и «компания» теперь в плену у этого сбрендившего куска начос, а остальные гномы сбежали и попрятались по своим норам. Джефф даже не попробовал разозлиться, и это напугало девчушку больше, чем его внезапное появление. Это означало, что карлик отчаялся, а это не есть хорошо. Да что там, это препротивнейшая новость! Почему от ее ошибки должен страдать кто-то еще? — Пойдем, треугольник пожелал, чтобы ты спустилась поскорей. — вернулся к насущным проблемам гном и исчез за дверью, тактично позволяя Мэйбл переодеть пижаму (кто ее в нее одел?) и привести волосы на голове в некое подобие порядка. Да и желательно, мысли тоже. Прошедший день словно выпал из ее памяти, она помнила желание добраться до цветка в ее букет, а после — вспышка и провал. Будто Бабулита тщательнейшим образом пропылесосила ее воспоминания, ни крошки не оставив. Когда Пайнс спустилась вниз, первым делом почувствовала аромат яичницы, и ее желудок отозвался утробным бурчанием, внутри точно медведь поселился. Ну да, это тебе не поющие киты в животе у Зуса! На кухню она добралась, перешагнув через пару-тройку гномов, которые ожесточенно протирали все, до чего могли дотянуться, от пыли. Похожее рвение до этого Мэйбл видела лишь у Гидеона, когда Билл заставил беднягу танцевать в клетке несколько суток напролет. Треугольная бестия восседала над столом, прикрыв глаз. Впрочем, с десяток мельтешащих карликов это ничуть не радовало. Воздух был словно наэлектризован страхом и тревогой. Пайнс посмотрела на демона с такой смесью негодования, праведного гнева и (как Биллу приятно было это обнаружить, особенно после вчерашнего!) опасения, что Сайферу волей-неволей пришлось обратить на девочку свое око. Всевидящее, к слову. — С добрым утром, Зведочка. Твой завтрак. — тонкий, как кусок ненавидимой Мэйбл лакрицы, палец указал на тарелку с дымящимся пожаренным яйцом, словно демон сам сгонцал в курятник, принес это несчастное яйцо и сам его и приготовил. Девчушка еще с минуту пристально его разглядывала, подбирая слова. — Какого черта? — да, она уже не наивная (ладно, не настолько наивная) двенадцатилетняя малышка. Гномы воззарились на нее с любопытством зеваки, наблюдающего как городской сумасшедший дразнит собаку на привязи. — Мм, малышка показывает зубки. — издевательски протянул Билл, усмехаясь. — А ты бы предпочла умереть от истощения? Да, Мэйбл заметила, что хорошо так похудела в последние дни, но чтобы все было настолько плохо… Тьфу, она же с Демоном Разума разговаривает! Совсем запамятовала. — Ты, конечно, молодец, одними иллюзиями питаться, но ты мне нужна здоровая. А позаботиться о себе самостоятельно ты не в силах, как бы не пыталась убедить себя в обратном. — издевается. Вот, точно. Еще и мысли читает, судя по хитрому блеску в глазу. Хотя, впрочем, не особо-то она разбирается в его чувствах. Как бы не пыталась убедить себя в обратном. — Отпусти их. — тихо, словно с угрозой говорит Пайнс, старательно делая вид, что не замечает десятков устремленных на нее глазенок. И с такой надеждой смотрят, что хочется либо выполнить все, что в ее силах, либо тихонько умереть. Пора бы уже научиться прятать мысли. — И с какой это стати? — очень удивился Сайфер, помахивая тростью. — То, что я оказалась такой идиоткой, исключительно моя ошибка, и за нее не должен расплачиваться кто-то другой! — У нас с ними сделка, Звездочка. — мурашки по коже бегут от той интонации, с которой демон произносит эту чертову кличку. Но для Мэйбл теперь уже помочь гномам — дело чести. Билл внимательно на нее посмотрел. Девочка едва выдержала этот взгляд. Вроде глаз у треугольника всего один, но тяжести от этого меньше не становится. — А ты уверена, что так хочешь им помогать? Все-таки забавно, когда тебе прислуживает кто-то, кого раньше ты считала недоброжелателем. Я их не трогаю — они становятся твоими слугами. Мэйбл изумленно вскидывает бровь. Неужели она все еще выглядит настолько ребенком, что Сайфер пытается поймать ее на такие дешевые провокации? — Как можно отменить эту вашу сделку? — ворчит почти раздраженно Пайнс, но все это показуха, лишь бы скрыть страх. Чем это для нее обернется, девочка не знает, а ожидание удара подчас действует сильнее, чем удар. — Второй сделкой. Что ж, этого следовало ожидать. Наученная опытом, Мэйбл вздохнула, ожидая оглашения условий. — Я их отпускаю на все четыре стороны. Ты в свою очередь до конца недели не выходишь из своей комнаты. Девочка решает не удивляться столь легкой «просьбе». Все может обернуться совсем по другому. Однако отступать поздно, но прежде чем пожать демону руку, она на всякий случай уточняет: — Ты не трогаешь их и позволяешь им уйти домой. Так? Треугольник терпеливо, как нянечка, которой удалось наконец-таки втолковать ребенку, где красный кубик, а где синий, кивает. Мэйбл смело касается чернильно-черной ладошки. До добра это, конечно, не доведет, но хотя бы гномы смогут жить спокойно. — Пуф! — демон щелкает пальцами, и толпа карликов исчезает, словно и не было. К счастью, завтрак остается на месте, так что девчушка присаживается на стул и принимается за еду. Нет бы сделать это с самого начала, но если не совершишь сделку, то уже и аппетита нет, так?

***

Пасифика любила гулять в одиночестве. Сперва, конечно, было страшно. Она прибегала на полянку за бывшим поместьем Нортвестов и потихоньку, преодолевая опасения, заходила все дальше и дальше в лес. Почему именно туда? Не так много мест в Гравити Фолз, где можно спокойно подумать такой колоритной личности, как Пасифика Нортвест. На тихих улочках города она рискует наткнуться на кого-то из «подруг», просто знакомых или, не приведи Господь, репетиторов или того хуже, родителей. Девушка (да, вот она-то как раз была девушкой. Пасифика Нортвест позвзрослела слишком рано) не слишком жалела о старом поместье. Оно ей, на самом-то деле, не особенно нравилось. Просто здание, груда камней со стеклянными вставками. Пустая обертка от конфеты, снаружи — привлекательное местечко, а внутри — ничего. Нет уюта и тепла, которое должно быть в настоящем доме. С ней многое изменилось. Отношения с родителями, конечно, испортились. Их хваленого «мы изменимся, дорогая» хватило ровнехонько на три месяца. Еще много продержались, молодцы. И то не без помощи домашнего психотерапевта, который, по сути, говорит им то, что они хотят услышать. Она пошла в обычную школу. Не было сил продолжать проводить большую часть своей жизни в новом здании, которое Нортвесты гордо величали своим местом обитания. Оно было поменьше, но, по мнению Пасифики, это не придавало ему никакого лишнего очарования. Еще одно пустое здание. В том хотя бы призрак был. Жила теперь она от будних до будних. Без шуток, выходные превращались для девушки в сущий ад. Она не могла выдержать то количество занятий, которое пытались взвалить на нее родители. Они все еще думают, что Пасифика им что-то должна. Отказаться от дорогих тряпок было не так уж и трудно. Друзей в школе у нее нет, лишь пара знакомых, с которыми можно перекинуться парой слов. Старые «друзья» ее избегают, но не издеваються — не остыл в памяти образ Пасифики-стервы, которая в случае чего всем «сладкую» жизнь устроит. Девушка запаслась интересной книгой, что-то о любви и романтике, закинула на спину рюкзачок с перекусом и бутылкой воды и направилась (пешком, прошу заметить!) в лес. Между бровей залегла складка, которой не должно быть. Пасифика думала о близнецах Пайнс. За прошедшие два лета она не рискнула попробовать сблизиться с ними. Ей было стыдно, и решительно не хватало храбрости. Мэйбл пропала, а из Диппера словно все соки выжали. Нортвест не притрагивается к книге, ее мысли заняты другим. Что-то ломится сквозь заросли. Девушка вздрагивает, и не успевает и «мяу» сказать, как ее сбивает с ног стайка гномов. Образовалась знатная куча-мала, карлики запутались в собственных конечностях, а Пасифика, сдавленно ругаясь, выползала из-под накрывших ее тушек. — Где вы были все это время? — удивленно-ворчливо спрашивает блондинка, окидывая толпу гномов взглядом. — Билл. — тихо отвечает коричневобородый лидер.