Пирамидка

Эта девчонка просто создана для того, чтобы испытывать его терпение! У Билла к концу дня просто не выдерживали нервы. С трудом он заставлял себя держать образ «сильного и независимого» дяди, якобы доброго волшебника. Да его только от этого прозвища, которое дала ему несносная Звездочка, в дрожь бросало! Мда, Билл, опробуй целые сутки с маленьким ребенком посидеть, да еще желательно его не угробить, и посмотрим, куда ты в следующий раз засунешь свое хваленое я-все-могущество. На самом деле силы помогали, и не плохо так. Без них Сайфер действительно бы рехнулся. Пятилетняя Мэйбл оказалась совершенно не тем малышом, который умеет занимать себя сам. Чисто на автомате треугольник в человеческом теле отметил, что, должно быть, это приходит с опытом, который ровно на сутки ушел из девочки в небытие, оставив автоответчик. Звезда постоянно пыталась его во что-то вовлечь, ее явно не устраивало, что новый удивительный знакомый (умеющий летать, так, между делом) просто зависает над ней со страдальческим выражением лица ответственного, но очень утомленного своим чадом родителя. Пайнс дергала его за полы пиджака, пыталась заглянуть под цилиндр в надежде найти там белого кролика, а когда Сайфер взмыл в воздух и оказался вне пределов ее досягаемости, обиженно надула губу и протянула умоляюще-капризным тоном ребенка, у которого отняли конфету: — Ну же, Билл! Давай поиграем! Ох, какие-то у него не те ассоциации с этим словом. В устах девочки это прозвучало как нечто светлое и радостное, как она сама, не имеющее злорадного веселья в интерпретации Билла. Демон устало махнул рукой, и по полянке поскакала огромная копия любимой плющевой игрушки Мэйбл — пони с кукольными лиловыми глазами, персиковой неестественной шерстью и радужной гривой. Звездочка проводила ожившую любимицу восхищенным взглядом, радостно взвизгнула и понеслась ее догонять. Почему игрушку она назвала Хомячком, оставалось, по-видимому, тайной даже для нее самой, ибо ничего, похожего на объяснение, Билл в ее головушке не нашел. Впрочем, это явно не то, на что стоит тратить время и силы. Повис над ним неприятненький такой осадочек, как после «чудесного исцеления». Вроде бы ничего сверхординарного он не сделал, но тут же захотелось помыть руки, разум, и, желательно, душу (коей у него и не было-то никогда) с тройной порцией дезинфицирующего мыла. Оправдание своим поступкам не пришлось долго искать — вот оно, лежит на серебряном блюдечке. Сайфер не выносит резкие звуки. А ультразвуковой визг малолетки для него хуже, чем ненавидимая им синтезированная музыка. Поэтому, если среди его потенциальных жертв оказывались дети, убивал он их быстро, чтобы не слушать лишний раз. К сожалению, в данный момент он так поступить не в состоянии. Мэйбл, потеряв причины его бояться, стала более (хотя куда уж больше-то?) общительной и смелой. И не строила из себя невесть что. Кажется, в двенадцатилетнем возрасте она не сильно отличалась от себя пятилетней. Что-то произошло в то время, пока у Билла был творческий отпуск в виде заточения в каменной статуе, но, как ни странно, ему абсолютно не хотелось лезть к Звезде в сознание за ответами. Может, из интереса. Как скоро наступит тот момент, когда девчонка сама ему все выложит? Не сказать, чтобы Сайфер намеревался его ждать слишком долго. Кстати, пребывание в импровизированной темнице во время Странногедонна (демон старался лишний раз не будоражить воспоминания об этом. Потревоженное самомнение не позволяло) отразилось на Пайнс не в лучшую для Билла сторону. Теперь девчонка могла осознавать его, даже мимолетное, прибывание в своем разуме. Раньше проблем ни с одним контрактером не возникало. Если он хотел, чтобы кто-то узнал о его присутствии, то этот кто-то непременно узнавал. Но режим «невидимки» при похождениях в лабиринтах чужого сознания работал безотказно. Теперь же стоило треугольнику задержаться в ее мыслях на лишние минуты две, как тело Мэйбл начинало совершенно непредсказуемо реагировать на это. То руки начинают дрожать, то глаз задергается, как у распоследнего параноика. Сперва малышка терпела, а демона такое положение вещей даже забавляло, но когда Звездочка на полном серьезе попросила его прекратить, Билл чуть собственным языком не подавился. Не каждый день увидишь серьезную Пайнс. Серьезную пятилетнюю Пайнс. Пайнс, которая каким-то абсолютно непостижимым образом узнала о его влиянии. Сейчас Сайфер лазил в ее сознание исключительно на пару коротких мгновений. — Билл, я голодная. — напомнило это маленькое непоседливое существо о своем существовании совершенно бестактно, напрыгнув на зазевавшегося демона сзади. Сейчас треугольнику в теле блондинистого подростка лет восемнадцати с бледной, почти болезненного вида кожей хотелось вызвать экзорцистов. Скорее, для себя. Чтобы они изгнали его поскорей и Звезда осталась на их попечении. Щелчком пальцев Сайфер свалил на руки девочке пару пирогов с малиной и пачку сока. Вряд ли это именно то, что стоит кушать пятилетним детям на ужин, но, к сожалению, педагогического образования демон не получал и на высококвалифицированную няньку не тянул. На этот раз обошлось даже без спецэффектов. Билл не был уверен, что хрупкая нервная система Мэйбл выдержит так много потрясений за один день. Пусть он и наплел ей, что это все лишь сон, даже для сна это как-то чересчур, да и уж больно он реалистичный, например, спину ему ломит совершенно не по-детски, хоть ему не стоит ничего от этой боли избавиться. Пусть к утру она вряд ли будет что-либо помнить (оно и к лучшему, нечего ему продолжать играть добренького дядю), но этот промежуток времени вполне себе может наложить отпечаток на ее прошлое, такого уж действие липкой розовой дряни, которую Шестипал почему-то назвал боротнем. А ему нужна вменяемая Звезда. Пока что. На небольшой, по-осеннему золотистой полянке солнце с самого их прихода не сдвинулось ни на дюйм, но судя по тому, как отчаянно зевало пятилетнее чудовище, дело шло к вечеру. Как же хорошо, что людям иногда нужно спать, остальные часов двенадцать она продрыхнет и Биллу не придется смотреть за ней, как заботливой мамочке. К сожалению для демона, после еды сил в ней поприбавилось, и девочка самозабвенно носилась по окрестным кустам на спине пони (потребовалось около часа на то, чтобы она поняла, как на него садиться и как не упасть на первых трех шагах), пока не свалилась в самом прямом смысле слова. Мэйбл, за неимением энергии для последующих действий, просто свернулась на солнышке калачиком и спокойно уснула. Билл был готов расплакаться от облегчения. У всего есть предел. Хвала духам, Звезда не запомнит его готовым придти на помощь «другом родителей». Все, с утра возвращаем былую форму Великого и Ужасного (произносить с придыханием, с большой буквы) Демона Разума. Парень взял почти невесомое тело Звездочки на руки. Мда, пора прекращать кормить ее одними иллюзорными пирожками. Желудок и мозг, возможно, он способен обмануть, но тело питаться ложью решительно отказывалось и пока суть да дело, брало энергию с жировых запасов. Которых, между тем, почти и не было. Не выходя из роли (в противном случае было бы намного труднее подавить искушение просто ее задушить), Сайфер уложил малышку в кроватку на чердаке и накрыл одеялом, скорее машинально. Подошел к зеркалу, усмехнулся. Вот к чему приводит сожительство с людьми, сам теперь принял человеческую оболочку. Не сказать, что он никогда этого не делал, просто последний раз был несколько веков назад. Несколько десятков веков назад, поправка. И это только в этом заюзанном мирке. Ежели начнет считать, когда это было в другой, хоть какой-нибудь, реальности, то закончит как раз к следующей неделе. Правда, это если будет делать это в этом далеко несовершенном теле. Билл мгновенно вернул себе привычное треугольное состояние из образа высокого парня. Кто ж знал, что возможно так соскучиться по его идеальным сторонам и вершинам всего-то за один день? Проверив на всякий случай, спит ли Звезда, Сайфер вылетел из окна. Нет, он не собирается бдить у ее постели всю ночь. Что ему, заняться нечем? А тут как раз дельце нарисовалось… Не нужно быть экстрасенсом, чтобы понять, какое хищное выражение принял его единственный глаз.