Пирамидка

Мэйбл все чаще задумывалась, как бы ее описали окружающие ее люди. В школе это помогало спрятаться и замаскироваться получше, дома могло пригодиться, когда она не могла перестроить настроение и внутренний мир с режима «солнечных очков» на режим «солнышка», а если она ссорилась с кем-то, то эти размышления подталкивали ее к верному, как ей казалось, решению. Она ставила чувства других превыше своих собственных. И она даже представления не имеет, что именно это бесит Билла в ней больше всего. Если бы кто-то поинтересовался, задал за чашечкой отборного межгалактического чая Сайферу вопрос вроде: «Что ты думаешь о Мэйбл Пайнс?», то демон бы только недовольно поморщился. Она назойливая, надоедливая, неисправимо добрая и доверчивая. Девчонка пятнадцати лет от роду, которая не имела понятия о реалиях этого мира. Не имела. Теперь о чем-то догадывается, и только. Что-то в ней неуловимо изменилось, и Билл никак не мог понять, что. Его терзало любопытство, единственная эмоция, к которой он не относился с пренебрежением. И тут, как назло, не мог ее унять. Способности читать мысли он, к своему неимоверному сожалению, лишился. А девчонка одним своим присутствием лишь подогревала его раздражение, пусть и не обоснованное. Звезда олицетворяла собой все его неудачи. Словно сама Вселенная злорадствует, насмехается над ним, с интересом глядя на него пронзительными карими глазами. Девчонка о чем-то увлеченно болтала, полулежа на диванчике. Она заставила Билла сесть рядом с ним после трех покушений на его личное пространство. Он понимал, что так связь между ними двумя будет крепче, но ничего поделать не мог. Сайфер не терпел, когда в компании был кто-то, столь же наглый, как и он сам. Если не демон лезет к ней, большая просьба сохранять некое подобие дистанции. Со вздохом Билл отступил, плюхнулся на сидение и усердно скрипел скудным человеческим мозгом, стараясь одновременно слушать Звездочку и думать о неожиданных трудностях веселой банды, которая отправилась за одним из главных составляющих пробойника. Зачем он ее слушал? Да Билл и сам-то не знает. Он обращает внимание на детали и знает, что в пустой болтовне может проскользнуть ответы, которых он так жаждет. — Что ты делаешь? — видно, он упустил обе главные нити, увлекшись маловажными неприятностями, которые вызваны дурацкими эмоциями идиотской кожаной оболочки для мяса и костей. Мэйбл снова приблизилась чересчур близко, пощелкав пальцами перед его лицом. Билл даже на автомате отметил, насколько девчонка осмелела. Раньше и на пушечный выстрел боялась подойти, а теперь лезет вовсю. Он даже хотел рыкнуть на нее, увидеть привычный, понятный страх в глубине шоколадных глаз, а не играть больше в загадки, не разглядывать человеческие чувства так близко, не попадать под радиус их воздействия. Но вдруг скривился от отвращения к самому себе. Надо же, сидит тут, разговаривает, думает совсем как человек, что для демона вообще — дно. А он не одно столетие потратил, чтобы из этого дна выбраться. Разве он может сейчас напугать ее? Может, но это будет на пару коротких мгновений. Девчонка будет испугана, но не будет его бояться, вот, что паршиво. Ну, быть может, в этой ситуации это даже неплохо, но чем скорее вся эта тягомотина прекратится, тем лучше. Билл уже не так алкал мести, как раньше. Сейчас его заполнила лишь глухая усталость, где лишь изредка мелькали искры раздражения. — Вид, что мне интересно тебя слушать. — огрызнулся Сайфер, уже не препятствуя попыткам Мэйбл привлечь его внимание самым жутким способом — тактильным. То на плечо руку положит, что упадет ему прямо на колени, не удержав равновесия на узком подлокотнике. От каждого ее прикосновения по телу проходилась вибрация — не иначе, как от стремившейся к хозяину энергии. Пайнс вряд ли замечает подсознательную попытку быть к нему поближе (хотя, допусти она такую мысль, нарочно бы лишала и себя, и его связи), и щеки ее все равно «налились алым пламенем заката» Она заискивающе глядит ему в глаза — но встречает там не обреченность или смущение, а ехидство и самодовольство. Хватит самокопаний, надо бы пользу получать от незавидного соседства с данной особой. — А как же разговоры о том, что лишней информации не бывает? — Мэйбл все-таки отползла от него, неловко кашляя и поправляя рукава свитера на запястьях. Вены, что раньше легонько светились лиловым, вернулись в свое нормальное состояние, а легкая морщинка на лбу, которая выдавала с потрохами ее дискомфорт, разгладилась. — Я ее отрабатываю — не представляешь, как тяжело постоянно тебя слушать. — Видно, вызвать в тебе интерес не вышло. — девочка, однако, ничуть не расстроилась и, достав неведомо откуда пачку с мармеладом, принялась непринужденно жевать. Билл потянулся к рации, что до сих пор так и не подала признаков жизни. Боковым зрением он заметил, что Мэйбл подскочила и применила свой любимый прием — повисла на его шее. — Раз не получилось вызвать интерес, думаешь меня разозлить? — полюбопытствовал Сайфер, отвлекаясь от попыток поднять аппарат с пола, не вставая. В ее глазенках он увидел то особое выражение, что и распаляло в нем тот самый необычный интерес. Как его охарактеризовать, Билл и сам не знал, он никак не мог поймать его за хвост и изучить. Оставалось только ощущение неправильности, фальшивости происходящего в душе Звезды — и больше ничего. Это и ежу понятно, что она скрывает свои эмоции, даже от самой себя. Вопрос — для чего же? Вдруг рация заворчала, зафыркала и сквозь пелену помехов можно было расслышать голос Диппера. Звезда выхватила аппарат из рук Билла быстрее, чем тот успел возмутиться, и начала сбивчиво лопотать о том, что она его слышит и интересоваться здоровьем любимого брата. В итоге Сайфер вырвал рацию и спокойно, громко и внятно объявил в динамик, что участника великой экспедиции плохо, но слышно. — Мы нашли крисстал! — радостно прошуршал голос Диппера, видно, не заметив подмены собеседника. Постоянная череда помехов то и дело прерывала речь Сосны, но в общем Билл понял, что несносный артефакт найден в какой-то неведомой глуши, осталось его только с собой положить. Сайфер особым местом почуял неладное, хотел было крикнуть «Бегите, пока не поздно!», но его опередили. Диппер воззвал ко «всепрощающему» существу, которое по верованиям отправляет грешников в Ад на вечные муки, и канал отрезало. Билл молча сидел, сжимая до побелевших костяшек набитую электроникой пластиковую коробочку. Сейчас вам ваш Бог не поможет, только вы сами.