Чистое утро

Двойное солнце на твоей голове кажется предвестием безвестного блаженства. Смотрим на уток, воображая, что они там на самом деле делают, ты фотографируешь мою тень на мосту, а я смотрю, смотрю на тебя, любуюсь солнцем на твоей голове и не могу оторвать своей души от твоей, вечно болеющей, вечно веселящейся и кричащей, как будто это наш самый последний день. А может быть, так и есть. И эта мысль, как и большинство фраз, не произнесенных нами, но негласно понятых, заставляет нас смотреть на твердеющую белоснежность льда и лучики зимы, отражающиеся в глазах друг друга. Я не помню да и, наверное, никогда не знала, в какой именно момент, объятия стали нашим естественным состоянием, зато легко могу воскресить в памяти, как ты впервые сжала мою тонкую руку в своей мягкой, гибкой ладони: и эти недлинные, но до безнадежности гладкие пальцы, которые я уже никогда не смогу спутать ни с чьими другими. Когда я лежу на твоих коленях и жду своей очереди, ты яростно ерошишь мои волосы, и, пусть для меня это уже стало привычным, но оттого не менее трепетным жестом, твоя фраза о том, что я похожа на кота, вгоняет меня в некоторое подобие смятения. Джим выдает негативный комментарий в наш адрес, что вгоняет меня в еще большее смятение, но вот, ты игриво передергиваешь бровями и шутливо предлагаешь ему «встретиться за общагой и выяснить кто — кого», и мы смеемся, и все снова становится на свои места. Хотя люди все равно поглядывают в нашу сторону, в какой-то момент нашей близости это перестает иметь значение. Возможно, события, из ряда вон выходящие, тоже его не имеют, и важно лишь то, что мы так размеренно довольны, и влюблены, и улыбчивы, что теряем всякий контроль над своими словами и лицами. Отныне я не знаю, что правда, а что — ложь, и я не могу ничего утверждать наверняка, ни одной мысли не могу произнести вслух, потому что вижу, что это не внесет в жизнь течения, ведь вот она, здесь, в наших головах, которые думают одинаково, и вот она реальность — всеразрушающая и мерзостная, которая не смеет нас коснуться просто потому, что не имеет права. Весь мир в наших руках — пусть это всего лишь иллюзия, однако, я глажу твои волосы и понимаю: смысл только в этом моментном жесте. Кругом сияющие снег и солнце, и нам больше ничего не нужно, чтобы сохранить расплывчатое воспоминание об этом дне, о непервой любви, о невыраженном влечении наших тел, наших мыслей, наших сердец. И когда ночью я буду обнимать тебя, не в силах сомкнуть глаз от вдруг нахлынувшего счастья, мы утонем, утонем во всемирной бесконечности и никогда не вернемся в объективность.