За твоей спиной

Небо и Земля разделены, но они делают одно дело. Конфуций

      Министр магии ожесточённо тыкала палочкой в чёрный литой шар, отполированный так, что женщина успела полностью разглядеть себя в нем за то время тщетных попыток создать устройство.       — Tempus! Чёртов шар! Да работай уже! — женщина устало опустила голову на сложенные руки, а пряди подровненных в идеальное каре волос закрыли её глаза и лоб.       — Гермиона! — как обычно без стука, в кабинет, заполненный бумагами и книгами, влетел красивый мужчина.       Его чёрные волосы, даже по прошествии многих лет, находились в обычном беспорядке. Глаза, так похожие на материнские, блестели от возбуждения и недовольства.       — Его видели! Нет, ты представь! Этот наглец направился в магловский магазин на отшибе в Италии, просто купил мороженко и снова исчез!       Гермионе Грейнджер даже не требовалось точного объяснения, на кого злился её друг и подчинённый, глава отдела мракоборцев — Гарри Джеймс Поттер.       Если сравнить Гарри с мальчишкой, который заслужил себе славу, одержав победу над Лордом, то, возможно, многие растеряются. Его отличительными чертами, даже описанными во многих учебниках, всегда были круглые очки и единственный в своём роде шрам на лбу в виде молнии. Но вот работа мракоборца — самая опасная профессия, что выбирает для себя волшебник. И поэтому, находясь на службе, каждый храбрец должен быть максимально внимателен. Любая секундная ошибка или, например, плохое зрение, могут стать роковыми.       Именно так, когда Гарри только поступил на службу, он заработал свой второй шрам — намного больше первого: глубокая борозда от тёмной магии разрезала его правую щеку. Это совсем не походило на изящный и уникальный шрам в виде молнии, что оставил Волдеморт. Это было ужасное уродство на всю оставшуюся жизнь, связавшее его глаз и угол губ воедино. Врачи из лечебницы Святого Мунго долго мучились даже с самым типичным заживлением, не говоря уже о том, чтобы полностью убрать оставшийся шрам.       Но вот Гарри вышел на службу, при этом пройдя курс исцеления зрения и насовсем отказавшись от привычных очков. Сперва он был самым рьяным преследователем оставшихся группировок Пожирателей, что поддерживали падшего Лорда; иногда доводя себя до полного истощения, он сутками оставался на работе. С его помощью множество самых невменяемых и опасных приспешников Волдеморта переместились в свой новый дом, в неприятном соседстве с другими заключенными Азкабана.       Благодаря славе и навыкам, идущей далеко впереди, вскоре он стал самым молодым начальником отдела мракоборцев, при этом совершенно честным путём.       Постепенно волшебный мир пришёл в норму — маги спят спокойно в своих постелях, не опасаясь нападок. А Гарри… Гарри совсем поник. Последнее время его не радует ни жена, в которой он души не чает, ни дети, которых у Гарри двое.       Джинни занята своими проектами по созданию вакцины от непростительных заклятий; она стала очень востребованным учёным. А Сириус и Джеймс, близнецы-неразлучники, заканчивают Хогвартс и окружены своими заботами.       Для Гарри осталась единственная навязчивая идея — Драко Малфой. Этот сбежавший после битвы обладатель чёрной метки уже больше двадцати лет бегает от него по всему миру. Как только Гарри нападает на след, любое присутствие Драко в том месте мгновенно пропадает. Это похоже на самую длинную шахматную партию, когда-либо разыгранную человечеством, и, к сожалению самого Гарри, Малфой оказался великолепным игроком.       Гермиона оторвала заболевшую голову от рук.       — Гарри, может, достаточно? Двадцать лет прошло. Оставь его в покое, никто и не помнит, кто он. Прошу тебя, хватит. Может… Может, он не просто так скрывается?       — Почему ты всегда его защищаешь? Не могу я этого понять! — мужчина сел на диванчик для посетителей и вопросительно задрал бровь.       — Не защищаю! Просто… — глаза женщины забегали по кабинету, словно шкаф или конфетница на тумбе могли помочь ей с ответом. — Просто хватит уже, Гарри! — воскликнула она, не найдя логичного объяснения.       — Это приказ, министр? — он усмехнулся, а Гермиона пристыдилась.       — Конечно, нет.       — Тогда я не позволю ему разгуливать на свободе!       — Гарри… — Гермиона вздохнула и покачала головой. Она уже привыкла к вечному нытью по Малфою, но сейчас ей было крайне не до этого.       — Ты так и не добилась эффекта со сферой?       — Нет, никак не выходит! Я использовала в точности такой материал, какой находился во всех маховиках времени. Составила правильную формулу для его создания, но всё бесполезно. Ума не приложу, что делаю не так!       — Вот тебе как раз и стоит забыть об этой чуши! Путешествия во времени опасны, да ты и сама знаешь.       — Это самая большая потеря для мира магии, Гарри! — поучительным тоном начала оспаривать женщина. — По молодости мы совершили ужасную глупость для всего магического общества! Нам нужна эта возможность — исправить или дополнить — нужна!       — Так и пускай этим занимается отдел разработок, почему именно ты? Я уверен, что под подушкой его прятала на ночь, так сказать, для чистоты эксперимента, верно? — Гермиона покраснела, и Гарри усмехнулся способностям своей подруги доводить любое дело до конца.       — Это просто теория. Когда спишь, подсознание само может решить проблему…       — Ну и как?       — Ты же видишь, что никак!       Гарри встал и подошёл к столу.       — А что если так… Translatio ad monumentum!       Чёрный шар, отливающий перламутром, приобрёл сердцевину голубой субстанции, напоминающей мысли.       — Гарри, что ты… Нет! Не трогай!       Комнату озарили приятный голубоватый свет, когда на громкий крик Гермионы Гарри в одно мгновение разделило. Тело его с шумом рухнуло на пол, а вот вторую часть, совершенно прозрачную, засосало в маленький шарик, оставив женщину в полном ужасе хвататься за голову.

Сфера

      Гарри почувствовал тянущее за пупок чувство и падение с высоты. Те же самые ощущения, что окутывали его при погружении в омут памяти. Всё его естество кричало, что Гарри снова мастерски нашёл приключения на свою голову. Но он не мог не прикоснуться.       В самом центре шара он увидел Дамблдора. Это невозможно объяснить, но у него появилось огромное желание узнать, что же профессор забыл в этой миниатюрной по сравнению с ним сфере.       Он оказался в комнате, заполненной пылью и запахом сырости. Скудного вида маленькая кровать и тумба с единственным стулом совсем не вселяли ощущение уюта. Это помещение навевало мысли о давно не посещаемом уголке, заброшенном и никому не нужном. Мужчина стоял в растерянности, абсолютно не понимая, что произошло или почему он оказался именно здесь.       Гарри уже направился к двери, как остановился столбом, от шока. Деревянная грубая дверь открылась нараспашку, и в дверном проёме показались знакомые ему персоны. Первой следовала Сивилла Трелони в своих огромных очках и многочисленных бусах — всё та же стрекоза, какую Гарри видел на прорицании, но значительно моложе. Она отчего-то дрожала и плотно сжимала губы, словно боясь высказать то, что думает. Следовал за ней тот, кто и привлёк Гарри сюда — Альбус Дамблдор. Мужчина в порыве эмоций кинулся на молодого Дамблдора, но встретил только пустоту. Руки, что хотели обнять недостающего директора, невольно повисли по бокам.       — Профессор… — но они не слышали. Никто даже не заметил, что здесь находится Гарри, учитывая ещё и то, что Дамблдор явно придирчиво осмотрел комнату и коридор на предмет подслушивающих.       — Я не могу понять этого бесчестья! — начала Трелони своим могильным голосом, ещё не отрепетированным до идеала, но видно, как женщина старалась произвести хоть малейшее впечатление.       — Сивилла, я повторю Вам снова. Мы с Вами прошли все тесты и, к сожалению, того дара, коим обладала Ваша прапрабабушка, у Вас не имеется.       Гарри прежде не видел столь категоричного и немного грубого директора. Обычно он являлся этаким мудрецом с причудой, но никак не грубияном. Гарри не мог понять, что это за место и как ему выбраться, но надобности уходить именно сейчас не было — это тот самый шанс стать хоть чуточку ближе к любимому профессору.       Трелони на слова Дамблдора затряслась ещё больше. Негодование переполняло её до краев.       — Вы не в состоянии понять столь тонкую и сильную магию, что живет во мне!       — Вы просто пользуетесь знаменитым именем, омрачая его. Уверен, Ваша родственница не одобрила бы этого.       — Да как Вы смеете! Я ухожу!       — Прощайте, Сивилла, — спокойно ответил Дамблдор в спину удаляющейся женщине.       Гарри замер ещё неподвижнее на месте, он не мог поверить, что сейчас услышит то самое пророчество, искалечившее его жизнь. И действительно. Трелони уже открыла дверь, сделала маленький шаг на выход и замерла. Голос её изменился до неузнаваемости. Мурашки заполнили всю поверхность призрачной кожи Гарри, а Дамблдор даже пошатнулся в её сторону, но замер, как только слова гортанным голосом посыпались от женщины, которая даже не повернулась. Казалось, что кто-то или что-то говорит через неё:       Грядёт тот, у кого хватит могущества победить Тёмного Лорда. Рождённый теми, кто трижды бросал ему вызов, рождённый на исходе седьмого месяца. И Тёмный Лорд отметит его как равного себе, но не будет знать всей его силы. И один из них должен погибнуть от руки другого, ибо ни один не может жить спокойно, пока жив другой. Тот, кто достаточно могуществен, чтобы победить Тёмного Лорда, родится на исходе седьмого месяца…       Повисла гробовая тишина. Только Дамблдор хотел что-то сказать, как Трелони продолжила свою речь; Гарри совсем растерялся.       Рассвет того лета принесёт два великих могущества, что будут связаны нитями судьбы настолько прочно, что связь их разрушить не в силах уж будет никто. Священный ритуал крещения сольёт два мира в один. Белое и чёрное. Чистота и полукровность. Замена не найдётся, лишь дух испустит один, за ним последует другой. Победа их в единстве…       Женщина громко закашлялась, как помнил Гарри на своём опыте с третьего курса, и повернулась к Дамблдору.       — Простите, — она улыбнулась. — Это всё кашель.       — Вы приняты! — с виду спокойный профессор выпалил эти слова, но глаза его горели огнём.       — Но Вы же… — женщина совсем растерялась.        — Жду Вас завтра в Хогвартсе. — Он, не дожидаясь новых расспросов, прошёл к двери и скрылся за ней.       Сивилла Трелони, видимо, только поняла, что получила работу, какую хотела, и, негромко сказав «ура», выбежала следом и шумно захлопнула дверь. Гарри прекрасно понимал, что если это память, то ему бы надо бежать за ними, но ни один мускул его тела не пришёл в движение. Мужчина стоял абсолютно поражённый.       Никто.       Никто не открыл ему истинное пророчество! Вторая часть… Была всегда вторая часть, но Дамблдор промолчал.       Сознание не хотело принимать столь обидный факт. Он всегда знал, что профессор много ему не рассказывал, но это было странно. Может, шар создаёт несуществующую реальность? Гарри не успел додумать и малую часть своих мыслей, как обстановка размылась перед ним, как чернила в воде, и снова затянула в другой мир.

***

      7 января 1981, Годрикова Впадина.       Тёмная заснеженная улица освещалась всего двумя фонарями, но и этого было достаточно. В этом месте снег будто светился изнутри, а снежинки, которые падали в сугробы, были схожи с крохотными светлячками. Вокруг было тихо; деревня, казалось, погрузилась в сон. Никто не слышал два тихих хлопка, и никто не видел две фигуры, возникших буквально из неоткуда. Кроме Гарри.       Мужчина и женщина спешно двигались к пустырю на пригорке. Местные жители от чего-то всегда обходили его стороной, а маглы, живущие с волшебниками по соседству, и вовсе опасались этой «Злой насыпи».       Женщина шла немного впереди своего спутника, того и гляди могла сорваться и побежать. Из её голубых глаз струились слёзы, оставляя дорожки на щеках и падая в светящиеся сугробы. Платиновые волосы незнакомки давно выбились из прически и хаотично пустились в пляс.       — Нарцисса, умоляю, остановись! — произнёс молодой мужчина, с такими же волосами цвета платины, его серые глаза отражали ужас. — Он же убьёт нас.       Женщина резко повернулась.       — Да хоть весь род перебьёт, мне плевать, — слёзы полились ещё сильнее. — Я спасу Драко.       — Ты веришь этой чокнутой гадалке? Цисси, да она сумасшедшая! — мужчина раскинул руки в разные стороны. — Иди сюда, милая, обними меня и трансгрессируем в Мэнор.       — Лорд верит ей, а ты нет?! Дамблдор верит! Неужели я вышла замуж за глупца? — раскрасневшиеся от слёз глаза сузились в презрении. — Либо ты со мной до конца, либо проваливай лизать ноги своему хозяину.       — Малфои никогда не были трусами, — холодно парировал Люциус, сжав руки в кулаки, он последовал в сторону пригорка. — Это у вас, Блэков, в крови какая-то гриффиндорская придурь, что ты, что прочие твои родственники.       Гарри, совершенно сбитый с толку всем происходящим, семенил следом за молодыми Малфоями и прислушивался к разговору.

***

      В доме на пригорке, скрытом защитной магией от посторонних глаз, этим вечером было тепло и уютно. В камине весело трещали дрова: огонь то и дело грозил выйти за пределы своих владений, чтобы поджечь один из разноцветных носков, висевших неподалёку. По гостиной, под потолком хаотично передвигались сотни разноцветных огоньков, как по волшебству. Но если приглядеться, то можно увидеть недовольные мордашки корнуэльских пикси, которых магическим образом заставили описывать круги, делая хоть что-то полезное.       В центре комнаты стояла богато украшенная ёлка — символ торжества. Совсем ещё маленький мальчик, с ярко-зелёными глазами и непослушными чёрными волосами, сидел возле дерева, дёргая ветки и пытаясь скинуть игрушку. Помимо малыша в комнате находились и взрослые люди. Они стояли в противоположном углу комнаты и тихо перешёптывались. На лицах собравшихся отражалась тревога.       — Откуда мы можем знать, что это не очередная уловка Тёмного Лорда? — прокаркал Грозный Глаз Грюм, но, увидев недоуменный взгляд мальчугана, снова перешёл на шёпот. — Может, хозяин вас сюда подослал?       — Не говори ерунды, Аластор! — красивое лицо женщины искривилось в злой гримасе. — Мы в такой же ситуации, как Джеймс и Лили, только им нашли прикрытие, а мы находимся непосредственно в поле зрения. И поймите, — глаза аристократки вновь начали краснеть от подступающих слёз, — мы зависим от того, чтобы Гарри остался жив.       — Успокойся, Цисси, — вступился Сириус Блэк. Он встал перед своей кузиной, словно закрывая её от упрёков мракоборца. — Как вам всем известно, я предложил Нарциссе вместе со мной выступить в роли крёстного родителя для Гарри. И она сразу дала положительный ответ.       — Подозрительно быстро согласилась, хочу отметить, — вставил Грюм. — Нужно быть круглыми идиотами, чтобы связываться с Пожирателем Смерти и его женой. Ты, Сириус, показал этим двум дом, который так тщательно скрывается Орденом! Я сейчас же сотру им память, а потом выкину прочь! — голос Грюма уже походил на рёв зверя.       — Я верю Нарциссе, поверьте и вы! — Сириус обвёл взглядом всех присутствующих в комнате, ожидая, что хотя бы Джеймс или Римус кивнут в ответ. Даже всегда улыбающаяся, не унывающая Лили стояла, поджимая губы и обнимая себя руками. — Лили, прошу…       В комнате повисла неловкая пауза — был слышен только шорох крыльев пикси и потрескивание огня. Облизнув пересохшие губы, Лили Поттер нарушила молчание:       — Дай непреложный обет, Нарцисса, что все Малфои будут защищать жизнь Гарри Поттера, даже ценой собственной жизни.       — Я согласна на всё, лишь бы сохранить мальчикам жизнь, — с жаром сказала Нарцисса, вытирая тыльной стороной руки нахлынувшие слёзы.       «Что происходит?» — только этот вопрос бился в черепе взрослого Гарри, не желая заменяться другими словами. «Нет, серьёзно, что творится вокруг?» — Гарри все не мог поверить в бредовость происходящего.       «Не могло этого быть! Может, я в психушку попал, и это мое воображение? Вот я следовал за Малфоями, прислушиваясь и категорически не понимая, какого пьяного Наземникуса меня вообще занесло в эту параллельную вселенную, да ещё и с Малфоями! Но когда на пороге дома возник молодой Сириус, а за ним и все, кого я потерял, больше не было вопросов о действительности или вымысле. Теперь, главной задачей стало удержаться здесь, рядом с мамой, что находилась в состоянии крайней тревоги, вздрагивая от каждого громкого звука; рядом с отцом, что походил на цепного пса, кося нервные взгляды на дверь и готовый сделать решающий выпад».       Гарри стоял неподвижно. В начале пытался докричаться, что-то схватить, ударить, наконец, но всё безуспешно. Это неправильно. Этого не может быть. С маховиком Гермионы, на третьем курсе, мужчина чувствовал себя так же, но он был материален — тело его не подводило. Но сейчас… Гарри Поттер, словно сам превратился в эту светящуюся субстанцию, и абсолютно не понимал, как же выбраться.       Мужчина сел на пушистый ковёр рядом с ёлкой, где играл сам в полгода. Так странно видеть себя малышом. Слёзы непроизвольно капали на пол, но не долетали до паркета — исчезали, словно их и не было. Он чувствовал ворс ковра на своих руках, но не мог его схватить или помять. Одни противоположности. Даже сосновый аромат забивал нос, приводя в полную эйфорию. Дурсли всегда запирали юного Гарри под лестницей на Рождество.       — Я больше не выдержу. Хватит, пожалуйста. Заберите меня отсюда! Гермиона! — мужчина громко кричит без остановки, в надежде, что она услышит его и спасёт, но ответа не последовало.       Только маленький мальчик, с чистым лбом, вопросительно смотрит прямо в глаза, но сразу отворачивается. Вероятно, почудилось. Это персональный Ад, и именно для Гарри Поттера. Чтобы он видел, что у него было и чего уже никогда не будет.       Быстро подняв голову на сказанное предложение, ставящее в тупик, он молниеносно подошёл ближе к шепчущим людям.       — … известно, я предложил Нарциссе вместе со мной выступить в роли крёстного родителя для Гарри. И она сразу дала положительный ответ.       Глаза расширились и ладони вспотели. Прозрачные лёгкие шумно выпустили воздух, который никто не услышал. Нарцисса Малфой — крёстная? Так вот почему он никогда не слышал, кто был его крёстной мамой; хотя, если подумать, Гарри и не спрашивал.       Ведь действительно, его, Мальчика-Который-Выжил, никогда не интересовали такие важные детали. В общем, чтобы это ни было — параллельная реальность, другой мир или действительные события — ему нужно понять их смысл.       Может, именно для этого он тут и оказался?       Дымка застилала глаза, а Гарри всё смотрел на зеленоглазого мальчишку, что в последний миг лучезарно улыбнулся…