Till forever ends

Во всем была виновата Кэтрин — за годы дружбы с Пирс это стало аксиомой. Но вместе с тем ей невозможно было отказать, потому Кэролайн давала втянуть себя в авантюры подруги. Это предложение Кэтрин, в отличие от предыдущих, даже было адекватным и невинным, всего-навсего путешествие вдвоем по Великобритании. — Представь себе, как это будет романтично, — расписывала ей Кэтрин, идя по пятам. — Мы арендуем милую маленькую машинку и пустимся в путешествие, будем останавливаться в маленьких семейных гостиницах и тавернах, увидим столько, столько всего! Гретна Грин, и Озерный край, и Стоунхендж, и Бат, и Уилтшир! Легче было сдаться на милость Пирс, чем спорить с ней, потому три недели спустя Кэролайн обнаружила себя в аэропорту Хитроу, а еще через несколько часов была на дороге в Лидс с Кэтрин за рулем. И первые несколько дней прошли действительно хорошо: благодаря Кэролайн у них все было распланировано; местные эль и сидр были выше всяких похвал; погода, на удивление, стояла сухая и вполне теплая… Все было до удивительного спокойно, и тревога Кэролайн почти было улеглась. Близилось летнее солнцестояние, и в Уилтшире Кэтрин взбрело в голову пойти посмотреть на феиные круги, а Кэролайн, после бутылки сидра, была готова к встрече с любыми эльфами и феями. В воздухе пряно пахло цветами и травами, и, хихикая и переговариваясь, они ушли вглубь полей. Мягкая трава щекотала их обнаженные ноги, и Кэролайн по дороге срывала колоски и разноцветные соцветия, все тщетно пытаясь сплести себе венок. Поле казалось все нескончаемым, и когда проснулись цикады и ощутимо похолодало, Кэролайн предложила вернуться обратно, пока совсем не стемнело, и Кэтрин согласилась; однако той ночью они так и не попали домой, вместо этого они очутились в совершенно другом времени. В буквальном смысле этого слова. — Ущипни меня, — пробормотала Кэролайн, когда они очутились среди разбитого лагеря, состоявшего большей частью из мужчин в старомодной одежде, и Кэтрин не пожалела сил, так что на белоснежной коже остался приличный синяк. Их появление весьма взволновало лагерь, и Кэролайн, представляя, как они выглядят со стороны для выпивших мужчин, была готова проститься с жизнью, когда неожиданно появилось спасение — темноволосый и темноглазый джентльмен, разительно отличающийся от остального сброда, от которого несло потом и выпивкой, старательно смотрел лишь на их лица, а потом препроводил их в свою палатку, пообещал, что с «леди ничего не приключится». — Какой кошмар, — зашипела Кэролайн на ухо Кэтрин. — Мы попали в «Игру престолов»! Они пьют, все время кого-то насилуют и убивают! Это, конечно, интересно, но как-то слишком экстремально, даже для меня, Форбс. Эти чертовы феи у меня еще поплатятся, — пробормотала Кэтрин, и Кэролайн была готова поклясться,что услышала тихий перезвон колокольчиков. — А у нас даже нет драконов, чтобы сжигать всех направо и налево. — Как оптимистично, — пробормотала Кэролайн, потирая виски — голова начала нещадно болеть. — Мы даже не знаем, какой это год. Ты помнишь что-нибудь из истории? — У Джонатана Риз-Майерса была дочь от Натали Дормер, — отозвалась Кэтрин, нервно постукивая ногой по земляному полу. — А потом он ее казнил. И Англия все время воевала с кем-то? Черт побери, мне нужно было смотреть больше исторических сериалов! — Я думаю, это был один из Генрихов, — предположила Кэролайн, сдерживая нервный смешок. — Ладно, разберемся с историей потом, что сейчас делать? — Нам поможет этот милый джентльмен, Элайджа, — с улыбкой пожала плечами Кэтрин. — Но я даже не знаю, мы должны делать реверансы или нет? — Тебя правда это сейчас интересует? — Он сказал, что я леди, — вздернула носик Кэтрин. — Не хочу показаться дикаркой, вот. И потом, мы с тобой неплохие врачи, мне кажется, мы вполне сумеем тут выжить и даже быть полезными… Их разговор прервали, когда в палатку вошли двое: мужчина, который их сюда сопроводил, и еще один, с русыми волосами и волчьим взглядом синих глаз. — Позвольте представить вам моего брата, лорд Никлаус, — мягко заметил Элайджа. — Это леди Кэтрин и леди Кэролайн, они попали весьма в затруднительную ситуацию, брат. — Зовите меня Клаус, — он тут же сделал шаг вперед, поочередно прикасаясь губами к ладони Кэролайн и Кэтрин. — Да, спасибо, что нам помогли, — проговорила Кэтрин, и лицо Никлауса тотчас же изменилось, улавливая незнакомый ему акцент. — Мы вам очень благодарны, — пробормотала Кэролайн, после того как Пирс локтем двинула ей в бок, и ответила Клаусу хмурым взглядом. — Разве можем мы не оказать помощь тем, кто оказался в беде? — проговорил он, чуть улыбаясь, и Кэролайн едва не закатила глаза от этого самодовольного тона. Ей что-то подсказывало, что этот Клаус был далеко не добрым самаритянином. — Будьте моими гостьями. — Его взгляд задержался на Кэролайн, скользнул вниз по длинным обнаженным ногам, с любопытством задержался на ее джинсовых шортиках и вернулся к лицу. — Я думаю, вам у нас понравится...

***

Кэролайн проснулась от грохота грома и сонно потянулась, радуясь про себя тому, что она находится под теплым одеялом и в уютной постели, а не под открытым небом холодной, осенней Англии. За прошедшие месяцы она начала понимать, насколько же комфортной ее жизнь была месяцы назад, — или века вперед? — и ассимиляция к укладу шестнадцатого века шла не так быстро, как хотелось бы. В ее жизни поменялась не просто многое, а абсолютно все, и начать перечислять эти перемены можно было с мужчины, чуткий сон которого нарушили ее беспокойные движения, и он привлек ее к себе ближе, чуть сжимая ее талию. Вздохнув, Кэролайн уткнулась носом в его шею, вдыхая пряный запах. Вот если бы во всем этом тоже можно было обвинить Кэтрин…

***

Им повезло, что их обнаружили лорд Элайджа и лорд Никлаус, это Кэролайн поняла точно. В их сказку, придуманную наспех, о разбойниках и двух вдовах, путешествующих вместе, поверили, хотя у Кэролайн оставались сомнения в этом. — Так, значит, вы вдова? — уточнил у нее Никлаус, когда они с Кэтрин оказались в замке Майклсонов, где их, сначала переодев в жуткие платья, в которых невозможно было дышать, препроводили на завтрак. — Верно, — кивнула Кэролайн, попросив про себя прощения у Стефана, своего бывшего парня, которого так легко сделала мертвецом. Кэтрин в это время что-то щебетала Элайдже, который казался поглощенным этой беседой полностью. — Мой муж погиб пару лет назад… От чахотки, — добавила она, больше увлеченная своим завтраком, чем расспросами Клауса, который не сводил с нее взгляда. — Какая жалость, — протянул он, и когда Кэролайн перевела на него взгляд, его глаза говорили обо всем, что угодно, кроме жалости. Ей оставалось только слабо улыбнуться в ответ и понадеяться на то, что она отсюда выберется в целости и сохранности. Если они с Кэтрин смогли попасть в шестнадцатый век, то могли вернуться и обратно, верно? По крайней мере, это было бы логично. Однако шанса проверить свою теорию так и не выдавалось: Пирс оказалась права, их талантам здесь нашли применение, потому это была одна из тех причин, по которой их так любезно попросили остаться — попросили так, что ответить иначе как согласием было невозможно. Они, в определенном смысле, были пленницами в этом чертовом замке, и если Кэтрин всем была довольна, начиная от внимания Элайджи и до дружбы с Ребеккой, которая была в восторге от того, чтобы найти в здешней глуши приятельниц, то Кэролайн, которая часто ловила на себя проницательный взгляд Клауса, мечтала убраться отсюда как можно дальше. В присутствии Майклсона она себя чувствовала как не в своей тарелке, а его внимание ее только нервировало и пугало. — Я думаю, тебе просто нужно с ним переспать, — без обиняков отозвалась Кэтрин на ее переживания. — Как давно у тебя не было секса, Форбс? А тут еще это сексуальное напряжение между вами. — Она покрутилась перед мутным зеркалом, с восторгом рассматривая то, как новое платье сидело на ней, и Кэролайн закатила глаза. — Этот же совет ты давала мне в колледже, — пробурчала она, пытаясь убрать волосы. — И он всегда действовал, — возразила Кэтрин, подходя к ней и помогая с волосами. — С Элайджей это сработало, хотя меня все не покидает мысль, что я лишила его девственности. — Боже, Кэтрин, — застонала Кэролайн, закрывая лицо ладонями. — Совершенно ненужная информация! — Не будь ханжой, как эти викторианцы… Или они пока еще не викторианцы? — задумалась вслух Кэтрин. — У них огромное количество проблем, особенно если мы говорим о правах женщин, но я же не предлагаю тебе остаться здесь и выйти замуж. Просто хорошая разрядка, Кэр, которая прояснит тебе голову. Кэролайн тогда насмешливо фыркнула, хотя мысленно исключать такую возможность не стала. Взгляды Клауса становились настойчивее, как и его общество, так, что она окончательно убедилась в том, что он в курсе ее передвижений. Впрочем, развязка случилась во время одного из приемов, что давала их сестра. Ребекка и Кэтрин принялись продумывать новые платья, так что когда Кэролайн, абсолютное дитя двадцать первого века, увидела алое платье, которое Кэтрин с усмешкой презентовала ей, добавив что-то про Красную Шапочку, поняла, что это точно станет последней каплей в чаше терпения: ее или Никлауса — неизвестно. Вечер выдался душным и многолюдным, и после пары кругов обязательных танцев Кэролайн позволила себе уйти подышать воздухом к открытому балкону на втором этаже. Конец лета на излете, и воздух был приятно прохладным, когда она, закрыв глаза, оперлась о перила. Как же ей хотелось ущипнуть себя — и проснуться в собственной кровати, как можно дальше от Англии! — Дьявол, — с чувством выругалась она, и в когда в этот же момент за ее спиной раздались тихие шаги, ей даже оборачиваться не пришлось, чтобы понять, кто за ней пришел — а ведь стоило его только упомянуть. — Миссис Форбс, — раздался насмешливый голос, и она обернулась, встречаясь с его лукавым взглядом. — Не в восторге от вечера? — Я вышла подышать свежим воздухом, — пожала Кэролайн плечами, раздражение явно сочилось в ее голосе, и она безрассудно добавила: — К тому же вечер вышел далеким от веселья, мистер Майклсон. Клаус усмехнулся, задерживая взгляд на атласной ткани, туго облегающей ее грудь, затем пристально посмотрел на нее, и когда Кэролайн упрямо вздернула подбородок, вызывающе смотря на него. — Почему бы нам тогда его не разнообразить? — предложил Клаус, прижимая ее к прохладной стене и впиваясь тяжелым взглядом, от которого ее пробрала дрожь. Размышляла Кэролайн всего секунду — терять ей было практически нечего, а секс на одну ночь еще никому не навредил, — потому, ответив ему насмешливой улыбкой, она поцеловала его первой, запуская пальцы в мягкие волосы. И подписала себе этим приговор, потому что объяснить концепцию секса на одну ночь Клаусу Майклсону оказалось непосильной задачей.

***

О Кэтрин, впрочем, думать у нее не выходит, когда спальню заполняет утренняя дымка, а Клаус, окончательно проснувшийся, не выпускает ее из кольца объятий, а глубоко целует, и она плавится под этим поцелуем, стонет ему в рот, когда его рука разводит ее обнаженные бедра, находит нужную точку, и она стонет, подаваясь бедрами вперед, пытаясь усилить давление, но он лишь сладко издевается над ней. Прикусывает мочку уха, ласкает ушную раковину, а когда тянущая, сладкая боль внизу живота становится невыносимой, его губы скользят по ее плечам, целуют ключицу и медленно ласкают налившиеся соски, пока пальцы проникают в нее, и Кэролайн жалобно всхлипывает, цепляется за его плечи и шепчет его имя, пока он так довольно улыбается, слушая ее стоны, и прикусывает за сосок, доводя до быстрого оргазма одними пальцами. Кэролайн дрожит, прижимаясь к нему, но когда приходит в себя, ее улыбка вполне может посоперничать с его, и она легко оказывается на его коленях, сверху, готовая в очередной раз его удивить — в конце концов, ей тоже нравится доводить его до крайней точки, это лишь усиливает ее собственное удовольствие…