Empty

Гермиона протерла глаза и попыталась вспомнить, что случилось накануне. Когда события прошедшего дня начали всплывать в памяти, она перевернулась и застонала — тело по-прежнему болело. Тяжело было принять факт, что в той постели была именно она. Но еще труднее было осознать, что теперь она уже замужняя женщина. И все это за две недели до начала учебного года в Хогвартсе. Волдеморт испортил все. Она должна была быть молодой и беззаботной женщиной, завершить в этом году обучение в Хогвартсе и с уверенностью смотреть во взрослую жизнь. Вместо этого же, весь ее мир перевернулся с ног на голову. Гермиона с силой потерла ладонями лицо — как бы там ни было, она просто запуталась. Со стоном вылезла из кровати, обулась и уже направилась на кухню, как в голову пришла мысль, что было бы неплохо для начала одеться. Вряд ли ей так уж были нужны новые неловкие ситуации. Кричер, к счастью, уже доставил и даже распаковал ее одежду. Когда Гермиона наконец-то спустилась вниз, она услышала тихий разговор, доносившийся из гостиной. Смущаясь, но тем не менее, не проронив ни звука, она приблизилась к двери. По ту сторону дверей в гостиной расположились Сириус и Ремус о чем-то тихо переговаривающиеся. — И как все прошло? — Ужасно. Гермиона отшатнулась, чувствуя, как внутри нее разрастается страшная пустота. Она знала, что не смогла доставить ему удовольствия. Да и как бы она это сделала, если проплакала все то время? — Ну, Сириус, все не могло быть настолько плохо. — Могло… я едва продержался две минуты и… — Ты же знаешь, как это бывает, когда у нас долго никого не было. — Но она-то этого не знает, верно? — Ну, полагаю, что нет. Но учитывая обстоятельства, сомневаюсь, что именно это действительно стало бы причиной ее беспокойства. — О, спасибо, что напомнил мне, почему еще это было ужасно. Она ненавидит все это. — Ненависть слишком сильное слово. Уверен… — Нет. Именно, что ненавидит. Даже не взглянула на меня. — Она еще молода, Сириус. — Верно. — И неопытна, для нее это, несомненно, было тяжело. Представь, если бы твой первый раз случился в такой ситуации… — Она плакала, Лунатик. Кто-то или же они оба вздохнули, Гермиона не смогла разобрать. — Будет лучше, просто дай ей время. — Когда станет лучше? Когда она отправится в Хогвартс, и мне придется встречаться с ней для продолжения наших сеансов? Когда все будут дразнить ее отвратительным и старым мужем? — Ты не отвратительный, Бродяга. Прекрати драматизировать. — Но то, что старый, ты не отрицаешь. — Конечно, нет. Моя жена ненамного старше твоей, и это заставляет меня каждый день чувствовать нашу разницу в возрасте. Но ты — не я, ты гораздо проще приспосабливаешься к любой ситуации. Женщины даруют нам молодость. Кроме того, тебе очень повезло, что парни ее возраста слишком напуганы, чтобы засыпать ее вопросами о случившемся. — Рон, — прорычал он. — Да, — ответил Ремус спустя минуту молчания. — Где молодая леди сегодня утром? — Наверное, лежит в кровати и пытается найти выход из сложившейся ситуации. — Тогда, может быть, тебе стоило бы приготовить завтрак. Начни день правильно. — Я просто… просто хочу сегодня побыть в одиночестве. Гермиона услышала, как скрипнул стул, когда кто из них встал, и быстро направилась на кухню. Она не хотела попасться на подслушивании. Особенно, когда так разочаровала Сириуса. Гермиона пообещала себе, что постарается стать максимально невидимой и не попадаться никому на глаза. Спустя пару минут она услышала, как кто-то вошел вслед за ней на кухню. Она изо всех сил пыталась нацепить маску безмятежности, чтобы скрыть все те мысли, которые терзали ее целое утро. — Доброе утро, Гермиона, — поздоровался Ремус, наливая себе чашку чая. — Доброе утро, профес… Ремус. — Как ты? — … хм-м, ну вы знаете, — отозвалась она, равнодушно пожав плечами. — А вы? — Отлично, спасибо, — он уселся за стол и покачал чашку чая в ладонях. — Сириус волнуется, что возможно разочаровал тебя прошлой ночью, — она замерла на середине движения, так и не долив в чайник воды. — Знаю, это не мое дело, но я… Я просто не знаю, как не совать нос не в свои дела. Они несколько минут помолчали, пока она не поставила чайник на печь. — Не знаю, что вы хотите услышать от меня, профессор. — Я тоже. Хочу сказать, что если он сегодня и будет не в настроении, то вовсе не из-за тебя. — Ладно. — Ну, не совсем из-за тебя. — Из-за меня. — Гермиона, может, ты хочешь со мной чем-то поделиться? Она, стараясь не встречаться взглядом со своим бывшим профессором, сняла чайник с плиты, чтобы долить кипятка в чашки. — Я совершенно ничего не знаю, совершенно. Он вздохнул, покрутил чашку в руках. — Это была вовсе не чудесная ночь. Было неловко, больно, я плакала, и ему тоже не понравилось. Что еще тут нужно знать? — Будет лучше. Первый раз всегда такой, да и у него слишком долго никого не было, вряд ли бы вышло иначе. — Не говоря уже о том жутком человеке, который сидел в двух футах от нас. — Верно. Они молча пили чай, пока Ремус, допив свой, не стал прощаться: — Меня Дора ждет. Она говорила мне не приходить, но… — Но твою интуицию не проведешь? — Да, верно. Береги себя, Гермиона. — Передавай Тонкс привет. Гермиона проводила взглядом Ремуса, а затем уронила голову на стол. Она совершенно не представляла, чем будет заниматься оставшиеся две недели до Хогвартса. Поэтому идея посетить библиотеку и найти себе что-нибудь новое для чтения оказалась весьма кстати. Время в затхлом, старом доме тянулось ужасно медленно. Единственными, кто изредка составлял Гермионе компанию были Кричер и Гарри. Рон практически не навещал ее, потому что Кэти переживала не легкие времена, пытаясь приспособиться к мысли о том, что ей придется постоянно наводить порядок за Роном. И в обмен на то, что она фактически вынуждена быть его домовиком, Кэти требовала присутствия Роном рядом с собой постоянно. Гарри же, с другой стороны, жаловался, что они с Джинни практически ни дня не проводят дома. Для Джинни было немыслимо проводить время только дома, занимаясь если не уборкой, так готовкой. В конце концов, они так и жили с ее родителями, что Гарри планировал исправить до зимних каникул. Гермиона просто не знала, чем занять себя. Кричер готовил и убирал, и ей не оставалось ничего иного, как отправиться на исследование дома. Ведь каждый раз, как она предлагала Кричеру помочь, то воспринимал все ее попытки, как личное оскорбление и думал, что она недовольна его работой. Устав биться головой о стену, она просто перестала предлагать Кричеру свою помощь. На площади Гриммо не было внутреннего двора, где можно было бы расслабиться, лишь темные, сырые комнаты. Останется ли Сириус жить в этом доме навсегда? Ей очень хотелось бы, чтобы они перебрались в более светлое место, где, возможно, будет пруд и которое не будет защищено столь сложной вязью защитных чар. Но все это лишь пустые надежды, подобного не случится. А она сможет привыкнуть и к этому месту. Гермиона закрыла книгу и застонала, потирая уставшие глаза. Ей было невыносимо скучно! Не имея сил продолжать читать, она решила разыскать своего мужа, который проявил недюжинные способности в искусстве становится незаметным. За последние несколько дней она ни разу не повстречала его и не обменялась с ним ни словом. — Сириус? — она бродила по коридору, заглядывая во все двери, мимо которых проходила. — Сириус? — Я здесь, — раздался приглушенный голос слева от лестницы. Она двинулась на голос и нашла Сириуса, когда тот, закончив складывать бумаги в коробку, задвинул ее под кровать. — Тебе что-то нужно? — взгляд у него был темным и тяжелым, словно он не спал несколько дней подряд. — Я подумала, что можно было бы посетить Косую аллею или… — О, верно, прости, — он поднялся и вытянул палочку, призвав мешочек из какой-то другой комнаты. Мешочек, звякнув, опустился в его раскрытую ладонь, и Гермиона нахмурилась. — Это тебе. Потрать на все, что захочешь, — Сириус протянул ей мешочек, не глядя в глаза. — Мне не нужны ваши деньги, — она не удержалась и поджала губы. — Я хотела лишь узнать, не хотите ли вы сходить со мной. Он обернулся, чтобы впервые взглянуть на нее прямо. — Нет… спасибо, но я сейчас немного занят. Она вздохнула и вышла, оставив его так и стоять с протянутой рукой. Гермиона ненавидела покупки в одиночестве, хотя, если честно, она вообще ненавидела ходить за покупками, но не в этот раз. Перед школой ей все равно бы пришлось пополнить запас ингредиентов, да и учебниками надо было обзавестись. Было бы еще неплохо заглянуть в магазин Фреда и Джорджа. Они всегда изобретали что-то новое и гениальное. — Гермиона, постой! — Сириус догнал ее и с силой зарылся пальцами во вьющиеся волосы. — Мне жаль. Я пойду с тобой. — Вы не должны. — Знаю. Но я бы хотел. Гермиона улыбнулась и, подхватив его под локоть, перенесла их на Косую аллею. Аллея была полна людей, кто-то спешил с маленькими детьми, кто-то медленно осматривал витрины магазинов. Все это напоминало Гермионе ее первый поход в волшебную часть Англии, до того, как над страной вновь нависла угроза Волдеморта и владельцы магазинчиков, побросав свои лавки, пустились в бега. Семьи вновь наслаждались миром, и она гордилась тем, что в наступлении мира есть и ее заслуга. Может быть, когда-нибудь… она взглянула на хмурое лицо Сириуса. Нет, точно нет, ей не стоило даже на это надеяться. Пусть в этом и заключалась идея закона о браке и его особенностях, но даже если она забеременеет, ей с трудом представлялось, что Сириус сможет сыграть роль гордого отца. — Мамочка, смотри! Это же Гермиона Грейнджер! — десятилетний мальчик подпрыгивал и дергал мать за руку. — Не глупи, она вовсе не похожа на нее, — мать покачала головой и, извиняясь, улыбнулась паре, когда проходила мимо, таща упирающегося ребенка. Гермиона пожала плечами, с ней после падения Волдеморта такое случалось весьма часто. Даже если кто-то узнавал Гермиону Грейнджер, то остальные тут же убеждали его, что она недостаточно хороша или недостаточна высока, чтобы быть знаменитой подругой Гарри Поттера. Единственный раз, когда у нее попросили автограф или сфотографироваться случился тогда, когда она была вместе с Гарри и Роном. Видимо, они в глазах общества были более привлекательными фигурами, чем она. — Почему ты не поправила ту женщину? — спросил Сириус, направляясь в книжный. — Потому что сегодня мне не хочется фотографироваться и раздавать автографы? — Ой ли. Не прошло и двадцати минут с того момента, как они приступили к покупкам, когда на встречу им попался Терри Бут. — Как ты? — обнял он Гермиону. Гермиона легко с ним общалась, расспрашивая о новой жене, шестикурснице-рейвенкловке, которой Терри был не слишком доволен. — Если бы знал, что ты до сих пор свободна, выбрал бы тебя. Думал, ты с Уизли. — Нет. Мы разошлись с ним незадолго до этого. — Так за кого ты вышла? — Сириуса, — она кивнула сторону, где еще мгновение назад был Блэк, но рядом никого не оказалось. — Ну, он только что был рядом. — Не знаю никакого Сириус. Он с какого курса? Или уже выпустился? — Да, выпустился, некоторое время назад. Уверена, ты слышал о нем, о Сириусе Блэке, — она внимательно смотрела в лицо Терри, отметив внезапную бледность. — О, значит, ты его знаешь, — Гермиона внутренне усмехнулась, наблюдая, как Бут отчаянно пытается подобрать слова и справиться с эмоциями. Ей никогда не нравился Терри из-за излишне резкого и радикального мнения. — Э… м-да, мне пора бежать. Уверен, Синтия уже заждалась меня, — он дружески кивнул ей и направился к двери. — Сириус? — Гермиона обошла весь магазин, но так и не нашла его. Растеряв все свое хорошее настроение, она завершила покупки и перенеслась на площадь Гриммо. Не спеша обойдя дом, Гермиона обнаружила Сириуса лежащим на диване в гостиной, и, недовольно вздохнув, направилась в спальню, чтобы разобрать покупки и сложить чемодан.