Котор. Туда и обратно

Вот на хрена я вспомнил про Лиманск?? Он тут вообще никаким боком…. Ладно, фиг с ним, относительно ассоциаций моих тараканов пусть голову ломают психиатры. Кстати о мозгоправах. Затылок отвратительно заныл, словно меня обрели чем-то тяжелым, что предвещало либо беду, либо надвигающийся пиздец. Либо меня просто огрели по голове. Но вокруг не было ни единой живой души, хотя нечто неуловимое все-таки наблюдалось где-то на периферии мировосприятия. А, да, это ж Перечница. Продолжив свой путь, я попытался починить так некстати сдохшую деку методом такой-то матери. И, естественно, не глядя под ноги. - Бллллин. Едва сдержавшись, чтоб не высказать все, что я думаю о внезапно возникающих на моем пути скамейках, совершенно незаметная представительница которых только что за каким-то фигом атаковала мой мизинец, я попрыгал для утешения боли на одной ноге и продолжил свой путь. Внезапно воскресшая дека истерично заплевалась помехами, вырывая меня из сладких грез о насильственной смерти всех причастных к созданию такого предмета меблировки, как скамейка уличная. Реальность оказалась серым коридором с довольно-таки тусклым освещением и строительным мусором вдоль стен. Никого. Даже самого забитого расистами-иторианцами работника Цзерки. Вопрос на засыпку: как я здесь оказался?? Словно в иной мир нырнул: еще десять минут назад я был в нормальном мире, наполненном вечно спешащими куда-то представителями других рас и людьми, среди которых я выискивал одно-единственное лицо, а тут на тебе – резкий переход в совершенно иное пространство. Причем переход, который я не заметил из-за своей безалаберности, так некстати отвлекшись на заглючившую деку. Ладно, хоть не потерял медицинский справочник, зажатый подмышкой. Действительно, Сайлент, мать его, Хилл какой-то – ни единой души, странный коридор, и самое главное, выдающее всю нереальность этого странного места, куда я по своей распиздяйности, попал – ни единого звука, не считая психованных стартеров в лампах. Прям как в анекдоте: позади нас Тьма, то есть, коридор, в котором отсутствовало какое-либо освещение, впереди меня тоже коридор, но заваленный строительным мусором и ведущий в Неизвестность. Ага. До кучности не хватает членоголовых монстров, выстреливающих из грудины кислотой и обугленных детей. Дека продолжала трещать статикой, лампочки в коридоре подмигивали ей в такт, а едва ощутимый сквозняк отдавал тленом. Даже плесень выглядела как-то абстрактно и безысходно. Стоп. Какая, на хрен, плесень?? Откуда здесь, в оплоте помешанных на чистоте педантов-иториан, плесень?? И этот сладковато-приторный запах тлена, ни с чем не сравнимый запах разложения и тлена…. Сдох тут кто-то что ли?? Захлебывающаяся помехами дека прощально бипнула и опять вырубилась от перегрузки. Тут же противно заломило затылок, еще сильнее, чем несколько минут назад. Не нравится мне все это. Сваливать надо отсюда, и поскорее. И самое главное – не оборачиваться и не останавливаться, а то мало ли…. По голове словно сковородкой огрели. Метнувшись на полусогнутых ногах к стене, я засунул деку обратно за пазуху, одновременно пытаясь определить, с какой стороны идет опасность, согласно моем внутренним датчикам. Датчики, объединившись с интуицией, сигнализировали о том, что опасность надвигалась со всех сторон и представляла собой явно не лысоголового дядю в черном костюме с тентаклями. Единственное, что мне удалось засечь – едва колышущийся воздух посреди полутемного коридора, словно в одной точке пространства возникло пятно чрезмерно высокой температуры. Ё-маё!! Где моя Ксюша?? Истерично всплеснув руками в поисках автомата, я уронил медицинский справочник. Не найдя искомого и краем сознания понимая, что я дебил, попытался уйти из зоны поражения этой красивой и одновременно убойной аномалии. Откуда, я спрашиваю, откуда на Цитадели взялась жарка?? Не смотря на всю мою и так немаленькую скорость, с перепугу увеличившуюся раза в два, жарка все-таки оказалась быстрее и догнала, окутав мою тушку ласковыми переливами ослепительной боли, что мгновением спустя сменилась не менее яркой, но несколько иной своей разновидностью: накатывающая волнами, остро колющая и всепоглощающая боль от сожженной кожи. Словно я в мгновение ока превратился в обугленный до мяса, живой факел. Лежа на холодном полу, я жадно хватал воздух обгоревшими легкими, захлебываясь собственной кровью и почти теряя сознание. Холод и жжение не давали потерять связь с этим миром, и было что-то еще, ритмично стучавшее в голове, нечто, приносящее отупляющую боль, с которой можно было свыкнуться. Вот так я и лежал, скрючившись, считая биты в моей голове, не в состоянии даже скулить от боли. Боль, пожирающая тело, не дающая потерять сознание, не отпускающая и накатывающая с новой силой через равные отрезки времени. В этом было нечто…. Стабильное. То, к чему можно привыкнуть, что можно было использовать как стимул к движению. Мир сузился до пола, холод которого я перестал ощущать. Пола, по которому я медленно полз, оставляя за собой багровый след кровоточащих ран, растрескавшихся на сожженной в одну корку коже. Боль была моим спутником, боль накатывала волнами ярости, заставляя ползти вперед, заставляя смотреть через Силу, смотреть и видеть, как некто стоит вдали и наслаждается моими муками. Боль вытеснила все мысли и очистила искореженный разум, заморозила мысли и подтолкнула к действиям. Фигура впереди дернулась знакомым жестом и я атаковал в ответ – и фигура слегка дернулась в сторону. Не думать – боль вытеснила все мысли. Не планировать – ярость окутала мое тело, словно обуглившаяся кожа. Не отступать – ненависть выплеснулась в реальность. Террапластиковое покрытие стен потемнело, покрылось быстро чернеющими трупными пятнами, превращающиеся в трупные эмфиземы, лопающиеся и исторгающие зеленовато-коричневый гной. Коридор изменялся в сторону к фигуре, впавшей в ступор, а я, лежа у стены, по корой стекала не свежая кровь, наполняемый безумием о боли, что скрючивала мое тело, шептал обугленными до черноты губами старый детский стишок: Помирает человек, скрюченные ножки. Тот, что ползал целый век по скрюченной дорожке…. Страх, вполне осязаемыми лапками, что источала стоящая вдалеке фигура, атаковал и уполз с ничем – во всем моем мире не было места, куда бы страх мог проникнуть. Все заполняла агония, давшая мне безумие, которое охватило меня и подняло с пола. - Бабочки…. Ба… Бочки…. Летят. – прохрипел я, и из рта полились гнилостные останки того, что некогда заполняло брюшную полость. Раздавшийся через секунду утробный вой заставил фигуру вздрогнуть и обернуться – вокруг нее, из слизистый пятен на полу, выползали искореженные существа, лишь отдаленно напоминавшие человеческие силуэты. Моя очередь корежить реальность. Это – мой мир. Мои правила. Небольшого роста, с чересчур длинными пальцами-когтями, покрытые слизью и гнилостными пузырями газовых гангрен. Они выползали из пола, наседали на отмахивающуюся от них, как от мух, фигуру. - Ah? Hey, can you hear me?? Голос, с трудом продирающийся сквозь помехи моей реальности, казался знакомым. И был наполнен искренними страхом и желанием защитить. Защитить…. Кого?? От чего?? - Leave a child alone, don't you see, now he is torn away from this reality?? Другой голос, наполненный презрением и самодовольством, но содержащий также и обеспокоенность. Чем?? - Come on, don't leave me alone!! - Ага, был у меня такой плакат…. Че эт вы по-английски заговорили.... А, ну да, так оно и должно быть, – пробормотал я, стискивая виски в попытке привести странное шебуршание в голове к относительному порядку, - Бля…. Мамочка моя сайлентхилльская медсестра!! - Что такое?? Голоса приобрели новый, точнее, свой старый – нормальный оттенок: рядом со мной стояли обеспокоенные Ренд с Перечницей, мимо нас проходил народ различной расовой принадлежности, а я подпирал стену с отсутствующим выражением на морде лица, ибо боль от сожженных тканей все еще была, пусть и в той части моего сознания, из которой еще не исчезло Безумие. - Что такое?? – истерично пробормотал я, ощупывая себя – все еще не мог поверить, что все увиденное мной ранее – всего лишь иллюзия, - У меня в голове какие-то голоса появились…. - Глюки?? – участливо спросил Ренд. - Духи Силы?? – озабоченно поинтересовалась джедайка. - Хуже…. – готовый расплакаться, я ответил, - Мысли….