1.
13 ноября 2016 г., 13:09
2016 год. Февраль.
Машина, покрытая тонким слоем снега, с характерным скрипом, задевая колесами бордюр, припарковалась у светлого здания, чьи стены были полностью объяты узорчатым стеклом. Чанёль выдохнул и устало, от всего навалившегося за последние месяцы, потер виски замерзшими пальцами. Он, из-под чуть прикрытых ресниц, смотрел на вход в галерею, куда набивалось все больше и больше народа, протягивая охране на входе пестрые, как одна запоминающаяся надпись на стене университета, приглашения…2015 год. Сентябрь.
«Паршивое утро», — думает Пак, когда лезвием режет себе подбородок и заляпывает красными каплями белоснежную майку. — Вот дерьмо, — произносит он же, когда понимает, что дома закончился кофе, а заехать куда-то по пути нет времени из-за долгого поиска хоть чего-то кровоостанавливающего в этом бедламе. — Пиздец, — довершает он свои восклицания, когда въезжая на территорию кампуса видит столпотворение, словно кто-то раскидал по земле купюры по 50 тысяч вон. И все так громко, что даже опускать стекла не стоит, чтобы услышать: — Кто-то определенно попал! — Да это же надо быть настолько больным! — Этому студенту сто пудов не доучиться до выпуска. И когда он все же приоткрывает окно, то слышит тихое: — Зато Бёна, в одном из двух смыслов, но точно поимеют, — голос знакомый, но вот найти глазами того самого обладателя не удается. Студенты загораживают проезд, совсем не обращая внимание на автомобиль Пака, поэтому рыжий сигналит три раза и, ставя коня на нейтралку, выжимает газ. Чтобы уж наверняка. И это действует, но вот как-то странно, потому что приметившие Пака студенты опускают глаза и расступаются, словно море перед Моисеем. — Не понял? — вскидывает брови объект всеобщего наблюдения и резко дергая ручник вылетает из машины, запутываясь в длиннющих ногах. — А это, блять, что за хуйня? На светло-каменном корпусе здания красуется кривоватое, но очень заметное даже из космоса:«УЧИТЕЛЬ ПАК, СЛЕПОЙ МУДАК!»
И все не было так странно до того момента, пока тот самый слепой мудак не заметил хрупкую фигуру, что как сумасшедшая скакала и прыгала вокруг буквы «М», явно пытаясь её закрыть. — Даже если благодаря этой ученице, — Чанёль повысил голос и ткнул пальцем в сторону припадочного тела у буквы «М», — я вместо «мудака» стану «удаком», от наказания это малолетнего пиздюка, что судя по поведению приходится ей парнем, не избавит, — взвыл учитель, спустя мгновение застыв. — Хён, — судя по шепелявости и слюнях на его щеке, это был преподаватель танцев — О Сехун, — эта припадочная, как ты её назвал, Бён, председатель студенческого совета и лучший ученик, Бэкхен.2016 год. Февраль.
Чанёль захлопывает дверь автомобиля и ёжится от мороза, что словно вор прокрадывается под пальто через рукава и воротник. Хочется натянуть горловину одной из десятка любимых черных водолазок на подбородок, но сегодня на нем рубашка ручной работы с гладкой вышивкой на воротничках и манжетах. Паковское отражение находит место в отблеске стеклянной стены галереи и он улыбается самому себе, еле заметно кивая головой с адски красными волосами. Чанёль еще минут пять — десять мнется на входе, пропуская вперед разодетых дам, а потом, что-то для себя решая, достает из кармана приглашение, на котором каллиграфическим шрифтом выведено: «Господин Пак, Бён Бэкхён будет рад приветствовать Вас на своей дебютной выставке „Freal Luv“, которая состоится 13 февраля в 19.00 часов по адресу: Акпуджон-ро, 58» Паковские руки трясутся, когда он заходит в помещение и делает глубокий вдох. Лёгкие горят, потому что так просто не бывает. Пьянящий аромат яблок, зеленых, ароматных яблок, а прямо напротив входа висит первая картина, которая заставляет учителя шумно сглотнуть. Акварельный холст словно еще не до конца высох в местах, где капли сока фруктов оседали на подбородке юноши. Он улыбался, держа в одной руке яблоко, а другой цеплял край свитера, таким образом удерживая еще пять яблок у себя в заложниках. Он все помнил, словно это было лишь вчера…2015 год. Сентябрь.
— Ну и зачем ты мне рассказываешь такое? — то ли растерянный, то ли злой Пак сидит за барабанной установкой, елозя палочки между ладоней и с любопытством рассматривая студента. Лупоглазого, к слову. — У каждого есть своя выгода, так ведь? — До ухмыляется и попой залезает на единственный стол в музыкальной студии. Пак в ожидании приподнимает брови. -Только я свои плюсы вижу уже, а вот Вам, сонсэним, только предстоит, — младший прилизывает челку и хихикает, а потом что-то меняется и взгляд уже холодный, словно в одном человеке не одна личность, не один голос и даже не одни глаза. До пробирается мурашками по чанёлевой спине и больно кусает, отрезвляя. — Хотите его приструнить? Лишите его самого необходимого, но того, без чего можно прожить… — Кёнсу делает паузу и, распрямляясь, резко спрыгивает со стола, уже у выхода добавляя тихое «наверно».
