Коконнат

      Донна присела на скамью рядом с подругой, поставила рядом сумочку:       - Доброе утро, дорогая. Я ничего не пропустила?       С их места им хорошо был виден вход на лестницу, что вела наверх , в спальни. Как мы уже знаем, наблюдательных коридоров в спальном блоке нет, и даже узнать, ночевали парни в одной комнате или в разных, не было никакой возможности – одно дело, наблюдать, как преобразившиеся занимаются спортом или гуляют по оранжерее, но информация о том, кто и с кем спит, считается вмешательством в частную жизнь, и такие подробности не положено знать даже рядовому персоналу коконария. Разве что сексологу или психологу, да и то, если ребята обратятся к специалистам сами. Поэтому родственникам или туристам приходилось довольствоваться вот такими наблюдательными постами – у входов на лестницы. Шерон вместо приветствия кивнула и вздохнула:       - Дженсен выходил.       - Один? – насторожилась Донна.       - Один. Но очень счастливый! Спустился в столовую, набрал еды – особенно, десертов. Полный поднос нагрузил и помчался назад. Мне показалось, он не касается ногами пола…       Шерон была взволнована, ее глаза блестели. Донна обняла бету за плечи:       - Ты говоришь, счастливый? Ну, значит, все хорошо. Радоваться надо!       - Я радуюсь, – снова вздохнула Шерон. – Только… только Дженсен такой красивый, а Джей все еще комплексует из-за внешности. И он выше – намного. Это так заметно, когда они рядом…       - Тебя волнует только это? – Донна улыбалась. – Дженсен красивый, потому что влюбленный. И раз ему нет дела до того, что Джаред выше него, нам с тобой не должно быть и подавно! Ты же видела, как он вчера на защиту Джея бросился! Как лев.       - Я так испугалась! Думала, тот здоровяк его убьет.       - Вот видишь, Шерри! Не о чем беспокоиться. Я думаю, у них все будет хорошо. Кстати, мне кажется, что десерты Дженсен понес Джареду – вспомни, как после первой сцепки сладкого хочется!       Шерон посмотрела на подругу:       - Думаешь, у них уже все произошло?       Донна даже выпрямилась и подбоченилась:       - Я не думаю – я знаю. Это настолько же точно, как то, что Коконнат круглый. Что-что, но я в своем сыне уверена!       - Значит, скоро у нас еще будут внуки?       - Красивые и здоровые внуки, Шерри. Я с удовольствием понянчу еще одного маленького Эклза.       - А кто тебе сказал, что я не понянчу! – выпрямилась Шерон. – Обязательно буду нянчить: мальчику, между прочим, надо продолжать учебу. Где поселим молодых, у вас или у нас? Я предлагаю у нас. Пока у них не появится свое жилье, конечно. Джефф со своим омегой приезжает нечасто, а его комната большая и светлая – как раз для молодоженов.       - У нас тоже есть подходящая комната, дорогуша, – возразила Донна с улыбкой. – Джош, как ты знаешь, давно живет отдельно, а когда приходит в гости, в своей бывшей комнате даже не ночует – ему до дома пять минут лететь…       Дальше две беты продолжили тот разговор, который ведется всеми мамами, которые неожиданно узнают, что их дети решили соединить свои судьбы. Как будто дети их послушают. Но мечтать так приятно…       

***

      Джаред сидел на постели, скрестив длинные ноги и прикрыв пах уголком одеяла – вместе с солнцем к нему снова вернулось некоторое стеснение. Он ел – уплетал за обе щеки то, что принес из столовой Дженсен. Полподноса смел! Дженсен даже удивлялся – сам он давно насытился и теперь смотрел, как любимый ест, и улыбался.       - Пудинг будешь? – бубнил Джей с полным ртом.       - Не хочу.       - Тогда я съем.       - Конечно, кушай, – улыбался Дженс.       - Вкусно, – бубнил Джей, дожевывая запеканку. – Жалко, не было клубники со сливками…       - Сказали, через пару часов будет, когда транспорт разгрузят. Я тут подумал…       - У? – мычал Джей с полным ртом.       Дженсен улыбался:       - Я подумал: хорошо, что у моего дяди кондитерская! Если ты сейчас такой лакомка, сколько сладкого ты будешь есть, когда будешь беременный?       И тут же засмеялся, потому что Джаред не донес ложку с пудингом до лица – она так и зависла в дюйме от приоткрытого рта. И глаза у него полезли на лоб – от удивления. Будто до него только сейчас дошло, что он, скорее всего, теперь забеременеет и через девять месяцев станет мамой. Джаред чуть не подавился, а Дженсен хохотал, закинув голову назад, в его глазах плясали озорные чертики.       Джей с трудом проглотил еду, поджал губы:       - Не смешно.       - О-о-ой! – хохотал Дженс, вытирая слезы. – Прости, Джей, но это было очень смешно. Джей! – Дженсен пересел ближе к любимому и обнял его: – Не дуйся, я тебя люблю и уверен, что ты будешь замечательной мамой!       Но Джаред все же помотал головой:       - Дженс, давай пока про это не будем, ладно? Я только-только смирился вот с этим, – Джаред махнул рукой в районе своего паха, – а ты уже про беременности и про детей. Ты еще про кормление заговори!       - А что? Могу! – Дженсен нежно погладил ладонью Джареда по груди. – И родим, и выкормим…       - Я не слушаю! Я не слушаю! – Джаред зажал уши, но ладонь Дженсена не стряхивал, а его сосок под пальцами четко напрягся.       Дженсен увидел это, улыбнулся:       - Так с чем ты, говоришь, смириться не мог? – и его рука проскользнула под одеяло: – Такая прелесть у тебя там…       Джаред шумно вдохнул носом:       - Самец, блин…       - Так ты тоже это заметил? – хитро улыбался Дженсен. – Как это удачно, да?       - Трепло, – скривился Джаред, разводя в стороны колени.       

***

      Разоренный поднос отставили в сторону. Кажется, на нем даже упало что-то и пролилось, но разве это кому-то интересно? Дженсена сейчас интересовал только Джаред. И он не собирался больше спешить – двух торопливых соитий ночью было вполне достаточно!       Сейчас, при свете дня, Дженсен хотел изучить своего любимого подробно и насладиться каждым участком его тела сполна.       Правда, сам Джаред был иного мнения – у него течка в самом разгаре, его телу хочется секса – самого жаркого. Хочется принимать узлы – срочно и много! Но и Джею было приятно, как Дженсен его всего обцеловывает и ласкает руками. У него такие нежные губы… Стыдно, конечно, немного, когда целуют там. Но божественно приятно!       А Дженсен не только целовал – он еще и осторожно облизывать начал! Ароматная смазка была сладковатой на вкус и пахла умопомрачительно привлекательно! Джаред зашевелился и сжал пальцами волосы альфы.       Дженсен поднял лицо:       - Нравится?       Джей только помычал в ответ и закрыл глаза. Потому что смотреть на это красивейшее лицо у себя между ног было выше его сил. Невозможно! А то начинало казаться, что все это – сон. От такого можно сойти с ума: Эклз – его альфа. Самый красивый альфа в коконарии. Если не на всей планете. И пахнет так классно. А еще Дженсен такой сильный и смелый. И такое сокровище досталось ему – Джареду Падалеки. Разве так бывает? Только в сказках и снах.       Или в мечтах. Если бы Джаред, конечно, когда-нибудь мечтал быть омегой.       Но и омегой быть очень даже неплохо, когда рядом – такой альфа. И когда он целует твой напрягшийся член и облизывает складки влагалища, и так ставшие запредельно чувствительными, а теперь еще и разгоряченные длительными ласками, никем иным Джей быть бы и не желал. Целует своими нежными губами, а пальцами тихонько проникает внутрь – это настолько приятно, что хочется еще и еще, хочется, чтобы вошли глубже, хочется, чтобы обладали, хочется снова ощутить в себе его крупный узел, обхватить его мышцами, окружить и самому обвернуться вокруг этого узла, сосредоточиться вокруг него, стать его продолжением.       И Джаред уже не хотел представлять для себя ничего другого: он хотел быть с Дженсеном, купаться в его запахе, чувствовать его снаружи и внутри, отдаваться ему, принимать его в себя, растворяться в нем, рассыпаться на крохотные части, чтобы потом снова собраться в одно целое в его надежных объятиях. Снова и снова. Но для того, чтобы это все происходило, надо быть омегой. А значит, он рад, что он – омега.       Губы Дженсена. Такие теплые, мягкие, нежные и сильные. Хотелось, чтобы они одновременно целовали его везде и целовать их самому. Хотелось, чтобы они ласкали и попросить прекратить, потому что такое удовольствие терпеть долго невозможно – можно лишиться рассудка…       - Дженни, – простонал Джаред. Жалобно, просяще.       Дженсен понял, перестал облизывать его влагалище, переместился выше, стянул через голову футболку, в которой бегал в столовую, а Джей сам помог ему избавиться от брюк. Залюбовался – Дженсен весь красивый, не только лицо. Такой прекрасный альфа получился из такого нескладного кандидата – просто чудо какое-то! У Дженсена широкие плечи – мускулистые. Светлая кожа, но не такая тонкая, как у Джея – более упругая и крепкая, на вид непробиваемая, а на ощупь бархатистая. Живот волосатый. На груди тоже пробиваются светлые волоски, и их очень скоро, когда гормоны разойдутся по-полной, будет больше – он же альфа! И будет густая борода, но Джей не сомневался, что даже борода будет ему к лицу.       А еще у него большой, тяжелый член. Джей даже завидовал слегка – у него уже никогда такого не будет, потому что у омег таких не бывает. Большой, ровный такой, с крупной головкой и едва заметным пока узлом в основании. Джаред погладил эту красоту снизу вверх – рука от смущения немного дрожала. Но очень уж захотелось!       Дженсен тоже замер – стоял на постели на коленях, пока Джаред гладил его. Не шевелился. Член только и дергался в ответ на осторожные прикосновения.       Джей улыбнулся: так красиво! Как и все в Дженсене. Даже в штанах – совершенство! Погладил член еще раз – от головки к основанию. Потрогал крупные яички, покрытые мягкими кудряшками. Услышал низкий стон, поднял взгляд – Дженсен даже глаза закрыл от удовольствия. Джаред делал бы так снова и снова, только чтобы слушать эти стоны и видеть, как дрожат его ресницы, но очень уж хотелось большего – из влагалища снова выделилась смазка, окутывая всю спальню сладковатым запахом течки.       Джей поцеловал Дженсена в живот – в головку члена постеснялся, хотя она была так близко, что он коснулся ее подбородком, прилег на бок и потянул Дженсена на себя.       Тот понял – пристроился рядом. Целовал своего любимого, а пальцами ласкал промежность, доводя омегу до предельного возбуждения. Не спешил, наслаждаясь сам и доставляя удовольствие партнеру.       Когда оба уже еле терпели, лег сверху. Джаред развел в стороны колени, а Дженсен вошел в него немного, только головкой – дразня, возбуждая еще больше, раздражая простату, которая прощупывалась сквозь стенки влагалища. Водил слегка туда-сюда, не останавливая ласки и поцелуи – гладил Джея по груди, задевая пальцами напрягшиеся соски, целовал в губы и в пульсирующую жилку на шее. Он не хотел сильно спешить, но Джей снова торопил его:       - Дженс, – просил жалобно, – Дженни, не издевайся…       Дженсен сдался – налег сильнее, вошел весь. Джаред забился под ним, выгнулся, застонал громко, приоткрыв губы. И получил поцелуй в стонущий рот – жаркий, влажный. Хотелось еще, хотелось, чтобы влагалище заполнилось, чтобы узел придавил простату, а мышцы влагалища, которыми Джей с таким партнером научится управлять очень скоро, волнообразно оглаживали головку и узел и массировали простату, принося почти нестерпимое удовольствие не только альфе, но и самому омеге, и заставляя забыть о стеснении.       - Люблю, – прошептал Джей сначала тихо. – Люблю тебя, – стонал уже увереннее, когда Дженсен начал совершать фрикции.       Дженсен убыстрялся, вбивался уже довольно жестко, а Джей стонал все громче – ему нравилось. Влагалище легкими спазмами и теплом отвечало на трение, а простата приятными разрядами – каждый раз, когда головка проходилась по ее выпуклости. А еще Дженсен кожей живота терся о головку члена Джареда, принося дополнительные порции удовольствия, не доступные бетам. Омега – два в одном, и удовольствия от секса у них в два раза больше. Настолько мощного, что сдержаться просто не реально!       Вот Джей и стонал – какое тут стеснение! Пошло и громко.       А потом пищал фальцетом, когда почувствовал внутри нарастающие волны мышечных сокращений, пробегающие по стенкам влагалища и начинающему наливаться узлу. Вцепился Дженсену в спину, потянул его на себя, утыкаясь носом в плечо. Скулил, когда Дженс втолкнул член настолько глубоко, насколько смог. Джаред хотел удивиться снова, как такой большой инструмент умещается внутри него весь и даже не доходит до шейки матки, но не успел – его будто густым воздухом обдало, снаружи и изнутри. Рот приоткрылся, глаза закрылись, а на веках, изнутри, затанцевали белые искры. Джея накрыло оргазмом – сильно и резко.       Сперма ударила внутрь – густо и горячо, сильными толчками. Пенис дергался и пульсировал – от головки до самого основания. Влагалище схватило пульсирующий узел и замкнуло сцепку. Джея колотило под Дженсеном, а его руки сильно сжимали плечи альфы. Парни стонали хором и вразнобой – Джаред тонко, сдавленно, Дженсен низким баском. Мышцы влагалища работали рефлекторно, сдаивая головку и обжимая узел волнами, даря наслаждение обоим и увеличивая количество выбрызгивающейся спермы.       Теперь они будут в плену друг друга, сладком и нежном. Кричать, стонать, и не слишком контролировать себя во время оргазма. Обниматься, целоваться и ласкать друг друга между – до следующей мощной волны, накрывающий обоих. И так несколько раз подряд, пока замок не разомкнется и не отпустит обоих. И им будет наплевать на весь мир вокруг.       После второго или третьего оргазма Дженсен обнял полуобморочного омегу и осторожно перекатился на бок, чтобы перенести свой вес с любимого – жалея и оберегая его. Все же держать на себе взрослого мужчину не слишком-то и легко. Прикоснулся к его члену, чтобы поправить его, и тут же ощутил на своих пальцах теплую сперму Джея – он кончил и как парень тоже. Дженсен улыбнулся – его страстный и отзывчивый омежка. Стоило только прикоснуться, как он кончил в очередной раз. Постанывал в шею, ожидая новой волны оргазма, вдыхал терпкий запах альфы, плавал на волнах удовольствия, не открывая глаз. Милый, дорогой сердцу. Такой любимый.       А когда замок, наконец, расцепился, Дженсен все еще держал Джареда в нежных объятиях, гладил по влажным волосам, любовался лицом с закрытыми глазами. Взял чистое полотенце, вытерся сам и осторожно протер промежность и бедра Джея, испачканные смесью смазки и спермы.       - Дженни, – прошептал омега.       - Я здесь, – улыбнулся Дженс.       - Клубника…       - Сейчас, – Дженсен засмеялся, – мой хороший… Я принесу. Только ты закройся изнутри и никого не пускай, ладно?       - Ладно, – прошептал Джей, все еще обессиленный после сцепки.       

***

      - Трое суток уже не выходят, – качала головой Шерон.       Донна улыбалась:       - Да ладно! Ты правильно посчитала?       - Правильно. Джей пропустил день своего визита к координатору.       - Может, ему больше это не нужно, Шерри?       - В коконарии скоро никого, кроме них, не останется.       - И ладно! Главное, чтобы свежие сливки подвозили вовремя…       Мамы еще долго смеялись.       

***

      - Мы следующие, – Джаред заметно волновался.       Очередные пары и одна тройка двинулись к выходу в назначенный для них час, чтобы снаружи их торжественно встретили друзья и родственники. А через полчаса пойдут следующие пары – так принято, чтобы не получалось сильного столпотворения на выходе.       - Волнуешься? – спросил Дженсен, обняв любимого – он его теперь ни на минуту не отпускал никуда одного, да и течка у него еще не закончилась.       - Немного, – признался Джей.       - Не волнуйся – все будет хорошо.       Трэвис прошел мимо. Притормозил, принюхался, смерил Джареда уничтожающим взглядом. И, пренебрежительно сплюнув на пол, молча пошел дальше – один.       Дженсен смерил его таким же взглядом, подумав о том, что Уэйду тут ловить уже точно нечего – Джаред помечен и его альфа рядом. И слава Богу! Хотел сказать об этом Джею, повернулся, но Джей не видел Трэва – он смотрел в другую сторону: там, в группке выходящих, была Женевьев. Тоже почему-то одна, хотя до этого она пользовалась популярностью среди альф. И даже слишком пользовалась. Дженсену показалось, что в глазах Джареда мелькнула былая тоска. Так, может, Джей переживает не от того, как его встретят снаружи его родственники и друзья – его, теперь уже в виде омеги. И как его примут родные Дженсена. Может, он все еще любит Жен?       Стало больно – Дженсен нахмурился. Это было неприятно, но спросить он должен был. Обязан. Он же не Уэйд какой-нибудь! Он – Эклз. А Эклзы не могут о таком не спрашивать. Потому что настоящий, любящий альфа делает не так, как ему удобно или как взбрело в голову, а так, чтобы хорошо было любимому омеге. Дженсен вздохнул:       - Джаред! Мы могли бы взять Женевьев и завершить тройку. Если ты, конечно, этого хочешь… – скромно произнес Дженсен.       Джаред даже опешил, оглянулся на Дженсена испуганно:       - Ты хочешь взять в нашу семью бету?!       Дженсен тоже смотрел на Джареда. Ему было страшновато, но говорил он твердо:       - Нет, не хочу. Я просто подумал, если ты…       - Вообще или сейчас? – перебил Джаред, обмирая внутренне.       - Вообще не хочу. Я хочу только тебя…       - Тогда не надо Женевьев, – Джей торопливо мотал головой, – никого не надо. Никогда, хорошо?       - Хорошо, – кивнул Дженсен, все еще сомневаясь.       - Испугал. Дурак! – выдал Джаред обиженно. Но тут же заулыбался, обнимая своего альфу за шею.       Дженсен поцеловал омегу за ухом и ничего больше не сказал, только выдохнул облегченно.       

***

      Теперь они.       Джаред слегка дрожал, Дженсен поддерживал его, обнимая за талию. Родственники уже должны быть снаружи – часто с цветами и подарками. Дома ждет накрытый стол, потому что выход из коконария – это праздник для всей семьи. Большой праздник! И очень радостный.       Еще пару минут и…       - Я на минутку, – Дженсен поцеловал Джареда в губы и зашагал куда-то в сторону.       Джаред проводил его обеспокоенным взглядом – тут и так страшно, а еще и Дженсен в последние секунды куда-то помчался.       - Ка? – Дженсен подошел к одному из общечеловеков, который почему-то торчал здесь вместо того, чтобы исполнять свои обязанности внутри комплекса.       Трехполых в коконарии осталось мало. Еще несколько дней и выйдут все – Дженсен и так сильно задержался, вылупляясь последним из этой партии. Но для двуполых еще не все завершено – комплекс должен быть вылизан, когда из него уйдут все преобразившиеся, все белье, посуда и все помещения должны быть продезинфицированы, и весь комплекс, кроме спортивной его части, должен быть опечатан на следующие четыре с половиной года. А есть еще бумажная и архивная работа, сортировка данных, составление отчетов и так далее. Так что даже когда в коконарии не останется ни одного трехполого, двуполые будут еще очень заняты в ближайшие несколько дней.       Тем не менее, откуда-то взялся этот, праздношатающийся. И, кажется, Дженсен его знает, несмотря на то, что все они – совершенно одинаковые.       Точно! Тот тоже кивнул, заскрипел преобразованным голосом:       - Да, мистер Эклз, это я.       Дженсен подошел к недочеловеку, лучезарно улыбаясь. И вдруг обнял его:       - Спасибо тебе, Ка! За все…       - Я просто выполнял свою работу, – ответил тот скромно.       - Не просто, – улыбнулся Дженсен, пожал человеку руку сквозь герметичный костюм.       - Удачи тебе, Дженсен!       - И тебе, Ка! Мы еще увидимся?       Человек наклонил голову, видимо, улыбнувшись:       - Возможно. Я буду проситься сюда снова на следующий сезон.       Дженсен улыбнулся тоже:       - А у меня сестричка будет как раз проходить преобразование. И сестричка Джея тоже. Можно, я напишу тебе? Как твое настоящее имя? Уже нет смысла скрывать – мы через минуту выйдем отсюда.       Человек, казалось, смутился:       - Ты же знаешь, что я не могу называть свое имя.       - Ты интерн?       - Нет, я врач-экстремолог.       - Экстремолог?! – поднял красивые брови Эклз.       - Да, – кивнул термит, – я изучаю поведение человеческого организма в экстремальной обстановке. Скоро кандидатскую буду защищать…       - Ясно, – кивнул Дженсен, – думаю, у тебя все получится, Ка. Мне просто повезло, что мне попался такой хороший специалист – обычный врач просто не спас бы мне жизнь – побоялся бы.       - А я был рад спасти жизнь такому… такому замечательному альфе.       Чуть не сказал «такому красивому альфе», но прикусил язык.       Дженсен снова сердечно обнял человека:       - Удачи в защите диссертации! И спасибо тебе за все! – повернулся к Джареду: – Идем?       - Идем.       Им пора. Они обнялись. Запищала панель возле выхода – на дисплее высветились их номера. «89» и «1412», без имен и фамилий.       Общечеловек провожал влюбленных взглядом, слыша, как в ушах гулко стучит сердце…       

***

      Они навсегда покидали коконарий, но не испытывали по этому поводу ни малейшего сожаления.       Открылась герметичная дверь и толпа родственников и друзей закричала и зааплодировала. Толпа была поделена на две обособленные группки, только Донна и Шерон держались вместе – посередине.       - Мам! – Дженсен подошел к встречающим, обнимая смущенного Джареда, его лицо сияло: – Мама, это мой Джаред. А это мама.       И от того, что он был счастлив, он казался еще красивее, чем был на самом деле, хотя, казалось бы, это уже невозможно.       Донне очень хотелось с криком упасть на грудь сыну, но она вовремя взяла себе в руки, улыбнулась, глотая счастливые слезы, обняла высоченного омегу:       - Добро пожаловать в семью, Джаред.       И только после этого обняла сына, рыдая ему в плечо, а кучка родственников Падалеки затянула в свой водоворот Джареда, на несколько минут разъединяя влюбленных. Все поздравляли преобразившихся, смеялись, плакали. Шум стоял неимоверный – родственников и у того, и у другого много и все наперебой хотели подбодрить своих, сказать несколько теплых слов, обнять, потрепать по плечу. К Джареду прилипла его младшая сестричка Мэган и не отлипала, схватившись за руку. На груди Дженсена все еще плакала Донна, не могла налюбоваться сыном – такой красивый, такой взрослый, а главное – живой…       - А эт-т-то что такое?! – прозвучало вдруг, странным образом перекрывая гомон всей толпы.       Пеллегрино и Спейт. Видимо, они пришли встречать брата Рича и ждали следующей партии выходящих тут же, среди прочих своих, в холле коконария. Марк выступил вперед, а Рич послушной шестеркой семенил за ним.       - Нет, вы серьезно?! – Марк присматривался к Дженсену, не узнавая в стройном красавце гадкого толстяка Эклза, и теперь явно собирался переключить всю изобретательность своих издевательств на Джареда: – Эклз и Падалеки?! Падалеки и Эклз? Эклз и Падалеки вместе? Рич, ты это тоже видишь или я сплю?       - Вижу, Марк, тебе не мерещится! – подтявкнул Спейт.       Пеллегрино говорил все громче:       - Эклз стал бетой, а Падалеки – его уродливым самцом? И кто кого в вашей паре трахает?       Дженсен стоял спиной к негодяю, но все прекрасно слышал. Родственники тоже примолкли, пораженные такой неприятной сценой. Даже охранник холла напрягся, вслушиваясь в разговор – за такие бестактные замечания он имел право немедленно выдворить нарушителя из коконария.       Дженс спорить не стал, улыбнулся натянуто:       - Мам, я на секундочку.       Развернулся, шагнул к Пеллегрино. Остановился в полушаге. И молча ударил того кулаком в лицо!       - Хрусь! – прозвучало громко в звенящем от тишины холле.       Будто что-то сломалось. Охранник сделал шаг к дерущимся, но разнимать не стал. Передумал, отвернулся в другую сторону. Донна выступила вперед, вставая между сыном и потирающим челюсть Марком, Шерон тоже подошла ближе. Следом из общей массы родных и близких выступили оба старших брата, отцы и еще чей-то омега – хмурой стеной встали за плечами обеспокоенных бет и угрожающе сжавшего кулаки Дженсена. Этакий сплоченный объединенный клан двух семей – монолитная стена из плотных мужчин, любящих женщин и молчаливой солидарности людей, которые не дадут своих в обиду. Пеллегрино стоял ошарашенный, зато Спейт внезапно куда-то делся. Бесследно растворился в воздухе, будто сраный фантом.       Донна переводила взгляд с сына на Марка:       - Дженни?!       Дженсен скривился, размахивая в воздухе той рукой, которой врезал негодяю – видно, не рассчитал силу удара:       - Черт… Все хорошо, мама. Я давно хотел это сделать…       После этого он уничтожающе глянул на пристыженного Марка, который от неожиданности даже не попытался защитить себя и у которого по скуле уже начало расползаться розовое пятно, и вернулся к родственникам. Нашел Джареда, вытянул его из толпы, обнял, прижал к себе, чтобы никогда уже не отпускать, улыбнулся:       - Не бойся, он больше не посмеет… Ну что, едем ко мне?       Донна подошла к парням:       - Сынок, и ты, Джей! Мальчики! Мы тут с Шерри придумали: мы же пропустили день рождения Джареда – он как раз в коконе был, и твой диплом тоже не отметили. Может, завтра организуем общий праздник на две семьи, а? Закажем места в кемпинге, заодно и познакомимся ближе?       Дженсен улыбнулся:       - Хорошо, мам. Это вы очень хорошо придумали. А пока к нам. Вы не против, Шерон? – это Дженсен повернулся к маме Джея: – А потом к вам – завтра или послезавтра.       Шерон тоже улыбалась:       - А ты как думаешь, сынок?       - Как Дженсен скажет, – краснел Джаред. Он хотел увидеть всех своих, но не хотел расставаться со своим альфой. Да и течка еще продолжалась, и об этом все догадывались тоже, хотя и деликатно молчали.       Джею самому странно было, что он так безропотно подчиняется, он не привык еще. Но ведь Дженсен – его альфа, и альфа любимый, и это нормально. Наверное. Потом они разберутся, где жить и как построить свой быт. И когда узаконить свои отношения. Потом у них будет еще на это много-много дней и лет.       Потом.       А сейчас они, обнявшись, пошли к выходу – к весеннему солнцу и новой жизни. Две судьбы, ставшие единой.       За молодыми потянулась вся толпа, постепенно сливаясь и перемешиваясь. Две больших семьи, становящиеся одной.       

***

      А где-то в глубине коконария, в раздевалке для персонала, все еще счастливо и немного безумно улыбался один землянин, стянув с головы защитный костюм и глядя в пустую стену перед собой чуть затуманенным взглядом нереально синих глаз. И слушая, как в груди подозрительно сладко сжимается сердце.       Он обязательно попросится на Коконнат через четыре года, и он будет здесь, чтобы помочь сестрам этих замечательных людей пройти свой метаморфоз. И помочь многим другим кандидатам преодолеть такой важный этап их жизненного цикла, оставаясь неизвестным никому из них. Будет охранять их сон и помогать, чем только сможет, словно добрый ангел-хранитель.       И будет проситься сюда снова и снова, еще много-много раз. И возможно, если ему повезет, он снова когда-нибудь увидит эту славную пару – красивого зеленоглазого альфу и его рослого омегу.       Увидит Дженсена…                     (Конец)