Папе виднее

***

- Это что за покемон? - Чонгук восхищенно присвистывает и не может заставить себя отвести взгляд от... от Чимина? Брюнет, тогда еще, запихивает в себя шестой тортик и с набитым ртом очень возмущенно на что-то жалуется или сердится. Диалог больше похож на монолог, потому что собеседник, на которого направленны все эти волны гнева, не издает ни звука и, кажется, даже не дышит. - О, хён, посмотри, за седьмым тянется! - Чон вообще офигевает от аппетита миниатюрной омеги, а хён только тянет многозначительное "ага" и даже не отрывает глаз от смартфона. Брюнет не затыкается ни на секунду, и даже у Гука, который сидит тремя столиками дальше, начинает побаливать голова, а собеседник все никак не шелохнется. Альфа думает, что, возможно, у того просто-напросто пошла кровь из ушей и он помер. Вот так просто, оставшись незамеченным для многолюдного университетского кафетерия. - Я буду помнить тебя, - с вымышленными слезами на глазах говорит себе мысленно Гук и сжимает кулак в знак поддержки. Когда он обращает всё-таки внимание на собеседника, то отмечает, что тот как-то странно выглядит. Омега, ну точно, думает Чон, уловив тонкий, едва уловимый, аромат спелой ягоды, который и не слышится только потому, что его перебивают едкие химические запахи. Альфа шмыгает носом и ищет причину такого странного сочетания: черный шуршащий пуховик слегка переливается от водных разводов, а белый мех капюшона почему-то пятнистый. Волосы омеги тоже влажные, и это в такую-то холодину не улице, а лицо, невероятно привлекательное лицо, - мрачнее тучи. - Хён, знаешь их? - Чонгук рискует и привлекает внимание Юнги к себе. - Не лезь к нему, Гук-а, а то вдруг перепутает с едой и сожрет, - Мин кривится от вида обжирающейся омеги и передергивает плечами. - Нет, хён, я не про него, - Чон нервно цыкает и тычет палочками для еды в напряженного соседа по столику. - Вон тот, у которого волосы светлые. Перед ним еда вообще не тронута, он точно меня не сожрет. - Я слыхал о нём, - Юнги задумчиво щурит глаза, от чего те практически исчезают, и бегло осматривает светловолосого. - Мне кто-то рассказывал, что он на физика учится. Говорят, что он псих отбитый - вначале отшивал всех альф, а потом те сами начали его сторониться. Его вообще ничего кроме колбочек и пробирок не интересует. - Ты же говорил, что он физик, - поправляет его Гук, не отрывая глаз от омеги. Тот наконец подает признаки жизни - моргает и облизывает губы. Чонгук сглатывает. - Да какая к черту разница? - Мин отпивает остывший кофе и морщится - став холодным, залитый кипятком порошок, становится еще противней. - В любом случае, с ним никто не связывается, и тебе не советую. - Хён, ты так говоришь, будто я его под венец собрался тащить, - младший фыркает и отрывает глаза от омеги. - Так как, ты говоришь, его зовут? - Гуки, ты такой смешной, - Юнги действительно улыбается, даже не силясь сделать вид, будто он купился на неправдоподобный незаинтересованный взгляд тонсэна. - Я без понятия, обычно, когда о нем заходит речь, парни говорят что-то типа "псих", "ненормальный" и "ошибка природы". - И дай-ка угадаю - это из-за того, что он их всех отшил? - саркастическая ухмылка трогает губы альфы, которого почему-то оскорбляет такое отношение к слабой омеге. - Не только, некоторых он просто обошел в рейтинге, - хмыкает в тон младшему хён, только сейчас осознавая, какие всё-таки некоторые ребята конченные придурки. - Хосок идет. Мин кивает головой в сторону дверей, откуда виднеется черная макушка друга. Тот идет быстро и как-то нервно. Гук отвлекается от него, когда видит, что омеги поднимаются из-за стола. Хосок, на удивление Гука, вздрагивает и пересекается с брюнетистой омегой взглядами - между ними только молнии не летают, а в воздухе пальцами можно прощупать повисшую ненависть. Блондин тянет друга за рукав и даже не смотрит в сторону альфы, плавно оттягивая его к выходу. Брюнет на пальцах показывает что и как сделает с альфой. Хосок вздрагивает. - Всегда знал, что они ебанутые, - приветствует друзей брюнет. - Что-то не так, хён? Чонгук нервно ведет плечом и пытается спрятать нотки заинтересованности в голосе. Юнги, конечно же, внутренне стебет его нещадно, но внешне лишь участливо поворачивает голову в сторону возмущенного друга. Тот машет рукой, мол подождите, и идет за подносом, чтобы потом набрать целую гору еду и уминать ее с таким же аппетитом и обидой, как это делал до этого омега. - ... ну и я случайно задел его плечом, ну, подумаешь, реактивы разлились, я же не знал, что он настолько псих, что полезет на меня с кулаками! Я, конечно, омег не бью, но он меня настолько выбесил, что я его пару раз двинул в ответ! И не надо смотреть на меня с таким укором во взгляде! - у возмущенного Хосока обед не успевает во рту задержаться, тут же вылетая обратно на поднос с очередным обидным эпитетом в сторону блондина. - Декан заставил нас драить спортзал целую неделю, и все из-за этого ненормального! Юнги хмурит брови, а Чонгук нервно сжимает кулаки, и после очередного "проклятая ошибка природы" не выдерживает и резко подрывается с места, от чего стул отодвигает с противным скрежетом. Хосок непонимающе таращится на него, а Юнги выжидающе смотрит. - Я наелся, Юнги-хён, увидимся после учебы, - Гук закидывает лямку рюкзака на плечо и поворачивает голову в сторону Хосока. - Пока, хён. Голос и взгляд Гука превращают в глыбу всё, что подворачивается по пути. Выпады в сторону омеги ему кажутся крайне несправедливыми. Он, естественно, ничегошеньки о нем не знает, даже имени, но он видел его глаза, глаза совершенно нормального и адекватного человека, а не припадошного психа, как выражался Хосок за обедом. Чонгуку не нужно углубляться в себе или просить ответов у души, потому что он и сам прекрасно понимает, что его это все возмущает только потому, что в школе альфа проходил через точно такое же отношение. Отец, который не жалел времени на развитие единственного чада, вечно заставлял малыша тренировать мозг, поэтому добрый и отзывчивый Намджун, который очень любил побаловать сына, превращался в строгого отца, который требовал как минимум идеальности во всем, что касалось учебы. Вместо игрушечной машинки - шахматная доска, вместо сказки на ночь - "Приключения Шерлока Холмса" в оригинале, а вместо футбольного поля - отцовский кабинет и куча математических задачек. Гук рос в смятении - он безумно любил своего отца по-выходным, когда тот брал его с собой на яхту или гонял вместе с ним на заднем дворике, вечно спотыкаясь и ударяясь об растения, и жутко ненавидел, когда наступали рабочие дни и он выжимал из ребенка все соки, заставляя того впитывать в себя информацию, словно губка. Папа лишь сокрушенно качал головой, но мужу не перечил, потому что тот еще до рождения ребенка сказал, что если родится омега, то ведущую роль в его воспитании будет играть Сокджин, а альфа будет сына только холить и лелеять, не оспаривая решениям мужа. Но если на свет появится альфа - Намджун обязательно вырастит из него достойного приемника. Сокджину оставалось лишь соглашаться и сглаживать углы, поддерживая тем самым гармонию в семье. В школе у Гука не ладились отношения с одноклассниками, потому что маленький альфа ходил угрюмым и ничем, кроме учебы, не интересовался. В те моменты, когда местные задиры обзывали его и лупили ногами, Чонгук ненавидел отца всем сердцем. Вскоре он понял, что с помощью учебы он смог отсеять всех гнилых личностей, потому что интересовал тех исключительно в виде груши для битья, и где-то очень глубоко в душе соглашался с отцом, хотя вслух не говорил - детская обида отнимала голос. Когда, будучи тринадцатилетним подростком, Гуку удалось уехать учиться по обмену за границу, в парне будто что-то щелкнуло - Чонгук, уже в чужой стране, записался в спортзал, стал приветливей и обзавелся приятелями, которых всё равно держал на расстоянии. Вернувшись обратно в школу, он понял, что его узнал только директор и парочка учителей, а все остальные думали, что к ним просто перевели какого-то красавчика. Сдав успешно экзамены, Чонгуку удалось перепрыгнуть пару классов, затем пролетело время и настал час выпуска. А потом Чонгук опомниться не успел, как он стал студентом университета, поступив на факультет бизнеса с отличием и подписью "стипендиат" в личном деле. В университете его не гнобят за высокий интеллект, потому что он всё-таки альфа, так и должно быть - его уважают и даже немного побаиваются, потому что дети от родителей берут самое лучшие - угрюмый взгляд отца и широкие плечи папы. А тот блондин хрупкий, красивый, скорее всего очень умный, но - омега. А омега должен быть слабым и немного глупеньким, чтобы любой недоумок альфа мог чувствовать себя чертовым гением на его фоне. Гука это бесит еще сильнее, он незамедлительно становится на сторону омеги и не замечает, как уважение, граничащее с восхищением, переходит в обожание. Увидев омегу однажды, Чонгук начинает замечать его везде - в коридоре, сидящего на низком подоконнике с наушниками в ушах, в пустой аудитории, за полчаса до начала пары, куда по ошибки заходит, в кафетерии в компании друга-омеги, попивающего кофе или чай. Альфе порой кажется, что он просто мираж, что не может он всё время находить его, как только подумает о светлой макушке. И в один из таких разов, когда Чон по обыкновению задумывается над тем, чем же сейчас занят омега, он возникает прямо перед ним, весь такое радостный и невероятно красивый в своей полосатой небесно-голубой рубашке, а у Чона тормоза отказывают, он протягивает руку и хватает парня за плечо. - А? - омега останавливается и выжидающе смотрит на альфу, слегка сдвинув брови и наклонив голову в бок. Чонгук смотрит на его пшеничным волосы, которые слишком отросли, закрывая обзор на прелестные лисьи глаза омеги, отмечает родинку на краешке носа и вспоминает поверье, что если ткнуть человеку пальцем в кончик носа, то тот в тебя влюбится. Чонгук не сопливая старшеклассница, а дотронуться до носа омеги хочется настолько, что аж кончики пальцев покалывают. Альфа успевает мазнуть взглядом по незастегнутым верхним пуговицам, откуда видны тонкие ключицы, когда друг отдергивает его руку. - Он просто перепутал тебя с кем-то, - Юнги отодвигает Гука в сторону и улыбается, как он думает, приветливой улыбкой. - Проходите. - Придурки, - фыркает брюнет, а блондин шепчет тихое "Чимин-а, не стоит так обзываться". У Юнги глаз дергается, но он всё с той же вымученной улыбкой дожидается, пока омеги скроются за поворотом, и от всего хёновского сердца дает младшему затрещину. - Йа! Это больно вообще-то! - Чонгук обиженно трет затылок и, не давая хёну вставить ни единого слова, поворачивается в противоположную сторону и просто куда-то идет. Неважно куда, лишь бы подальше. Юнги понимает и не комментирует. Чонгук впервые в жизни так ему благодарен. Чонгук уверен, что отношения "сталкер - не совсем жертва" не изменятся никогда, но потом случается бешеная фанатка размером с титаник, престарелые друзья родителей, угроза покрасить новенькую квартиру в розовый от папули, если он не будет воспитанным мальчиком и не познакомиться с ними, и любимый момент Чонгука - обиженный на весь мир Тэхён в розовых махровых носочках. Да, именно с того самого дня всё и начинается.

***

- "Я же не собираюсь тащить его под венец" значит... - Юнги сидит в зале ожидания и лениво провожает мельтешащего Чонгука насмешливым взглядом. В другом конце комнаты на мягком пуфике сидит напряженный Тэхён и, кажется, вообще не дышит. Чонгук вздыхает и вспоминает их первую встречу, то есть, когда Чон встретил Тэхёна. Тот-то его встретил, когда оказался припечатанным к полу. - "Перепутает с едой и сожрет" значит... - в тон ему тянет Гук, заметив, как друг Тэ стрельнул глазками в сторону Юнги и получил ответный взгляд. - Хорошо здесь, персонал такой обходительный, - Мин откашлялся и неловко засмеялся, принимая от рабочего ЗАГСа бокал с шампанским. - Не советую налегать, - делая вид, что является заботливым другом, говорит Чонгук и направляется в сторону жениха. - Тэ, давай отойдем, нам нужно поговорить. Если не обращать внимание на нервозность омеги, то можно заметить, насколько он красив в роли жениха. За время наблюдения за Тэхёном Чонгук успел его увидеть разным: и сонным, и опаздывающим, и радостным, и грустным, а такого шикарного и слегка испуганного он не видел никогда. - Хорошо, - голос Тэ немного дрожит, но он доверчиво вкладывает свою худую ладошку в грубую руку альфы и покорно следует за ним. Чонгук выводит его в коридорчик подальше от посторонних глаз и сажает на маленький диван. Сам альфа садится на корточки напротив омеги, чувствуя, что так Тэхёну легче, и привычно берет руки Тэ в свои. - Тэхён-а, я же говорил, тебе нечего беспокоиться, почему ты так нервничаешь? - голос Чонгука становиться ласковым и мягким, чтобы никак не спугнуть омегу. - Я... Я немного боюсь, - Тэхён запинается и нервно сжимает пальчиками руку Гука. - А вдруг я забуду, что нужно делать, перепутаю слова или в обморок грохнусь? Я себя знаю, я на такое способен. Тэхён с волнением смотрит в глаза напротив, которые не осуждают и не злятся. Чонгук пододвигает ближе, освобождает одну руку и проводит ею по щеке Тэ. - Не волнуйся так, - говорит альфа хрипловатым голосом, завороженно водя рукой по бархатистой коже. - Просто смотри на меня, всё будет хорошо. Тэхён застывает и как заколдованный смотрит в глаза напротив, а потом отмирает, слабо улыбается и гладит руку альфы, добровольно подставляясь под ласку. Да, всё будет хорошо.