Прятки падальщика

      Они пробирались сквозь лес уже около пяти часов, а тот всё не заканчивался. Ужасная духота и повышенная влажность не давали нормально идти, грозясь и вовсе устроить незапланированный привал. Даже Хибари, у которого были титановые я который был даже круче варёных яиц, иногда спотыкался и цедил сквозь зубы «камикорос», но упрямо следовал за еле ползущим Анджело.       Тот, кстати, своим бараньим упорством заставлял остальных скрежетать зубами и не показывать своей усталости. Разве что Бьянки с Ламбо открыто высказывали свои претензии «тупым баранам, которые не могли устроить базу поближе». — Мусор, долго ещё? — Занзас, печень которого не боялась даже цирроза, выглядел лучше всех, стоически выдерживая вялые подколы Франа и пафосно сидя на кресле, которое тащил Леви-а-Тан.       Тсуна даже посочувствовал «жертве розеток», так как тащить на верёвке тяжёлое кресло да ещё вкупе с не менее тяжёлым варийцем может либо самоубийца, либо... Леви. Собственно, а почему он должен сочувствовать этому мазохисту? — Н-не~ет... — в сознании Саваду-младшего удерживали лишь изящные многоэтажные и, не будем утаивать, матерные конструкции. — Тут... тут е-ещё кило-мет... ров де-сять...       Где-то сзади послышался глухой удар. — Лусс, возь-ми... на... на ручки... Гоку-деру, — просипел Тсуна. — Думаю, он бу-дет... счастлив.       У Солнца Варии открылось второе дыхание, а Хаято тут же отполз от предположительного насильника.       Тсуна посмотрел на этот зоопарк, перевёл взгляд в гущу леса, потом опять на своеобразную команду спасения. — Так уж... и быть, — даже Занзас удостоил его взглядом. — Привал сорок минут.       Все вздохнули с облегчением и попадали кто где. Только вариец всё так же пафосно продолжил сидеть.

***

— Лишь мрачный флаг догорит, Украшенный красными цветами Нашей надежды на лучший мир. Руки по локоть в крови, Но всё равно не смогли Узнать, за что же мы всё-таки отдали… Жизни свои… Там на разрушенных стенах Рисует чистое небо Хрупкая девочка Гетта Вся в белом… Вся в белом… Та, что давно нас простила За все убийства и взрывы, Та, что так сильно любила. В её глазах нам нельзя упасть... — нежный голосок бывшей Аркобалено Неба пронзил гнетущую тишину, привлекая внимание всех, кто находился с ней в одной комнате. — Юни-тян? — Хару непонимающе смотрела на подругу.       Босс Блэк Спелл тепло улыбнулась шатенке и перевела свой взгляд на цветущий сад за окном. — Савада-сан последние месяцы всегда был с нами. — Юни, милая, о чём ты? — Нана обеспокоенно смотрела на девочку, прикусив губу. — Я раньше не понимала, почему вместо Неба Вонголы вижу рыжую девушку. — Что?.. — Ноно побледнел, поняв, что имеет ввиду Юни. — Ан-Анджело? — Он скоро вернётся как Савада Тсунаёши, Десятый босс Семьи Вонгола и одно из Небес Тринисетте, — девочка широко улыбнулась и откинулась на спинку кресла. — Нам осталось только ждать.

***

В её глазах нам нельзя упасть... Снова кто-то решил, что убить всех нас — Самый правильный способ получить всю власть. Но нет... Не на этот раз... С нас уже хватит… С нас уже хватит...

      Тихий детский шёпот заставил Тсуну вздрогнуть и заозираться. Но, ничего не заметив, он немного успокоился и кинул взгляд на «команду спасения». — Эй! Вы что делаете?! — парень был в шоке.       Он, конечно, всегда знал, что они с головой не дружат, но тут, похоже, связь давно не налажена!       Гокудера пытался зажечь костёр динамитом, а Бельфегор ему в этом помогал — ши-ши-шикал, чем только сильнее злил подрывника. Бьякуран, насвистывая весёлую песенку, нанизывал на шампуры маршмэллоу, а Кикё красиво укладывал их на железном подносе. Дейзи что-то тихо бубнил себе под нос, сидя в тени под деревом и крепко сжимая розового зайчика. Бьянки доставала из неизвестно откуда появившегося рюкзака коробочки с обедом, приговаривая, что все очень голодны и их нужно накормить. Тсуна решил, что пусть лучше Эстранео на них нападут. Так хоть умрут, как герои...       Емицу играл с Ламбо в прятки и, похоже, потерял ребёнка в буйных зарослях. Мукуро приставал к Хром, гладя ту по голове и мурча что-то сопливое той на ушко. Рёхей, как всегда, боксировал с невидимым противником, при этом крича: «Экстремально дам по морде врагам за Саваду!», а Луссурия вилял задницей и пытался пристроиться за боксёром сзади. Скуало громко переругивался с Ямамото, что-то тому втолковывая. Остальные же относительно тихо занимались своими делами. — А что, эй?! — Колонелло, оторвавшись от вытаскивания огромной палатки, возмущённо посмотрел на парня. — Мы здесь максимум на полтора часа! Палатка не нужна! — Моё солдатское чутьё говорит, что палатка нужна, эй! — У~у! Чёртов солдафон!       Спор прервала Лал, просто столкнув их лбами. Оскалившись, она отряхнула друг об друга ладони и упёрла руки в бёдра. — Достали! — Знаешь, Анджело, теперь я точно уверовал в то, что ты хорошо знаком с Тсуной, — практически все присутствующие с интересом уставились на Реборна, оторвавшись от своих дел. — Так же воешь, если что-то не нравится.       Гомерический смех грянул над поляной, заставляя Тсуну еле заметно покраснеть. Реборн усмехнулся — пытайся не пытайся, а он всегда узнает своего ученика, пусть и поздно. — Кстати, а когда ты начал одеваться, как девушка? — Реборн задорно блеснул глазками. — А, — откликнулся Савада-младший. — Года два-три назад. — Тогда ты и познакомился с Тсуной? — Да, — после недолгого молчания ответил парень. — Мы у тебя этого не спрашивали, но... Тсуна... если сравнивать его прошлого и его настоящего, то... как сильно он изменился? — на этот раз на Тсунаёши посмотрели все, а Емицу каким-то болезненным взглядом проследил, как парень нервно заправляет выбившуюся из низкого хвоста прядку за ухо. — Он... очень сильно изменился, — голос Тсуны становился всё тише. — Ему пришлось стать жестоким, беспощадным. Тогда, два года назад, он считал, что мафия не для него, но... он уже увяз в этом. Наш мир так просто не отпустит его, — горькая усмешка тронула бледные губы. — Он ненавидит нас? — голос советника был слишком хриплым и тихим, но разобрать получилось с первого раза. — Нет, он всё время присматривал за вами и ждал, когда с кого-нибудь спадёт влияние. — Ку-фу-фу, Анджело-кун, ты что-то не договариваешь, — ухмыляющийся Мукуро, словно чёрт из табакерки, появился перед парнем. — Чтобы снять влияние, нужно Пламя более сильное, чем Пламя падальщика. А я знаю лишь одного человека, уровень Пламени которого гораздо, гораздо выше уровня Беллы.       Тсуна на это хитро улыбнулся. — Рокудо, ты ведь знаешь, что, потеряв цель, падальщик постепенно уничтожает себя изнутри, следовательно и влияние, и уровень Пламени, и эмоциональная составляющая резко снижаются. И именно благодаря этому разрушить, ну, назовём это проклятием, может любой. — Да, но первой освободилась Савада Нана, — Мукуро вполне мог посоревноваться с Чеширским котом в умении растягивать губы в улыбке. — А она не имеет Пламени. От слова совсем. И только после того, как она устроила истерику одновременно и Дино, и Емицу, весь дом прочесали в поисках хоть чего-нибудь, что мог оставить босс. И нашли. Маленькая колбочка, в которой были остатки сильно концентрированного Пламени Неба. Чистейшего Пламени Неба. А такое есть только у Тсунаёши-куна. Даже Юни-чан и Бьякуран сильно уступают ему в этом. Анджело, вы с боссом недооценили нас, считая, что мы ничего не знаем и не сможем нарыть инфу сами. Вы, похоже, слишком привыкли к тому, что Семье Браво всё известно и что практически вся информация проходит через них. Самоуверенность до хорошего не доведёт, ку-фу-фу.       На этот раз захохотал Тсуна. Остальные же шокировано наблюдали за иллюзионистом Вонголы и лучшим информатором мафии.       «Ну надо же...» — Реборн угрюмо вперил свой взгляд в Мукуро. — «Он проболтался. Смешал все карты, всё идёт не по плану...» — Ну неужели! — Тсуна никак не мог перестать истерично хохотать. — А я-то думал, что вы реально идиоты! Дон ведь специально оставил эту колбу. — Что? — отмер Емицу. — О чём ты? — Он ведь тоже всё это время не фигнёй занимался, — Савада-младший пытался отдышаться. — Он собирал информацию, искал хоть какую-то зацепку, пытал, вырезал целые Семьи, чтобы его не сдали — благо, они все были мелкими и этого практически никто не понял. Он слишком многим пожертвовал, поэтому боялся, что больше не нужен вам. Колба осталась в доме по той же причине. И Семья Браво снова стала востребованной из-за того, что ему это было на руку. — То есть... Ты хочешь сказать... — Емицу потрясённо смотрел на парня. — Да, — Тсуна оскалился. — Это Савада Тсунаёши является серым кардиналом Браво, а не Анджело Инганнаморте.       Громкий взрыв, прогремевший где-то в лесу, вывел всех из оцепенения.