Только твоя строптивость

7 Глава. Безрассудность

До утра оставалось каких-то несколько часов, на улице было по-прежнему темно, но Гермиона уже не спала. Она вообще этой ночью почти не спала. Сейчас лежа в кровати Сэма — человека, что согласился помочь с деньгами, что так необходимы в ближайшее время ее отцу, она размышляла о том, какие несчастья еще преподнесёт ей судьба… После просьбы дать такую большую сумму денег, Сэм был удивлен. Конечно, он сразу поинтересовался, зачем ей столько. Девушке ничего не оставалось, как рассказать ему о болезни отца, и если не сделать операцию в ближайшее время, то последствия будут необратимы. К счастью Гермионы, после недолгих размышлений, переварив сказанные слова девушки, он согласился помочь. Сэм пообещал выписать чек на имя Гермионы Грейнджер через два дня. Что касается ее самой, то она не ждала, что так быстро он сможет дать всю сумму. Конечно, у него имеются немалые средства, но чтобы так сразу и столько — для нее это осталось загадкой. Все-таки, наверное, он имеет возможность выплатить сумму полностью, если пообещал всего через два дня. Гермиона была сильно благодарна ему, когда Мендес уверил ее, что возвращать деньги не нужно. Вероятнее всего он понимал, что она сейчас не в том положении, чтобы иметь такие деньги, а даже если выплачивать по частям, то это будет длиться если не месяцами, то годами. Тогда ей пришла мысль, что для Сэма она значит больше, чем представляла, если ради нее он пожертвует своим семейным бюджетом. Несмотря на то, что он не потребовал от нее денег взамен, Гермиона чувствовала, что она теперь должна ему, Мендес то, по сути, спасет жизнь ее отцу, а это великое дело. Если бы у нее имелось такое состояние, конечно, она в любом случае отдала бы деньги, но ведь тогда ей не пришлось бы просить их. Как же все сложно, где вообще берутся эти беды… Живешь, живешь себе спокойно, но надо же чему-нибудь случиться. Но если подумать, то они никогда спокойно не жили. В любом случае до поступления в Хогвартс. Вот тогда и начались все те проблемы, которые в итоге привели к войне. Но ведь война закончилась, они победили, но почему снова несчастье и горе преследуют ее? Неужели мало того, что происходило прежде, в прошлом? Неужели так судьба испытывает Гермиону и ее близких людей? Да даже если это и так, то когда придет конец всем этим проблемам? Ну, если уже и преследуют ее эти грустные и сложные дни, то она выстоит против них, так как выстояла на поле битвы жестокой и кровавой войны. Она сможет пройти и это. Даже если сейчас и хочется просто свернуться клубочком и дать волю эмоциям, но если мыслить холодно, то понятно, что от этого легче не станет, проблемы всё равно никуда не денутся и сами не решатся, поэтому остается одно: твердо стоять на ногах и бороться. Сэм видел, в каком состоянии она была, поэтому настоял на том, чтобы девушка осталась у него. Когда он спросил: хочет ли она чего-нибудь? То Гермиона устало посмотрела покрасневшими глазами на него, только покачала головой. Хотела ли она тогда что-нибудь? Да, хотела. Чтобы отец был здоров, чтобы не было той страшной войны, что унесла жизни многих, чтобы она занималась своим любимым делом, жить в магическом мире, быть с Роном… с Роном? А хотела ли она сейчас этого по-настоящему, как прежде? Как-то ответ не находился. За все это время у нее поменялось отношение к нему, будто тот огонек, что так ярко пылал, теперь погас, его нет, бесследно исчез. Остались только воспоминания… такие далекие и одновременно грустные. И еще эта Адель, как ее там… Локонте, и их помолвка в пятницу, на которой ей нужно присутствовать. Ведь ее пригласили, а она согласилась, отказываться теперь будет невежливо. Все же Сэм не послушал девушку, сделал по-своему: он просто заварил крепкого чая и принес ей. Конечно, Грейнджер не отказалась. После он увел ее в свою комнату, попросил отдохнуть и попытаться уснуть. Гермиона приняла приглашение остаться на ночь, ведь усталость давала о себе знать. Сэм не стал задерживаться, просто поцеловал ее и, пожелав спокойной ночи, ушел в другую комнату. Грейнджер не знала, что думает делать Сэм: как он будет искать Ханну — она больше его об этом не спрашивала. Но то, что он запретил ей впутываться в это дело, девушка была категорически против его решения. Она обязательно попытается хоть что-то предпринять в поисках Ханны. Она это так просто не бросит. Утро потихоньку наступало, и нужно было уже вставать, ведь еще требуется заглянуть к себе домой и собраться на работу. Первый день в Министерстве пропускать не хотелось. Поэтому не спеша, встав с кровати, она начала собираться. Приведя себя в порядок, гриффиндорка направилась на выход с комнаты. Стоило ей выйти в коридор, Гермиона увидела Сэма.  — Ты чего так рано собралась? — удивленно спросил он.  — Мне нужно домой, — Сэм застал Гермиону врасплох. Она-то планировала незаметно выйти с его квартиры и отправится домой, не беспокоя его, но утро сегодня видно было не на ее стороне.  — К чему такая спешка? Или это что-то секретное? — он улыбнулся.  — У меня есть дела, — она вздохнула.  — С утра пораньше? Ну, хорошо, если это так важно для тебя, тогда я провожу тебя, — девушка последовала за ним на выход. Уже стоя на пороге к выходу из квартиры, будто какая-то неведомая сила подталкивала Гермиону обернуться и самой поцеловать Сэма. Он будто ждал этого от нее, стоя позади и надеялся, что первая попрощается она. Но Гермиона отогнала навязчивую мысль.  — Я бесконечно благодарна тебе, Сэм. До встречи, — обернувшись к нему, она попрощалась с ним, затем стремительным шагом ушла. Ее мучили какие-то сомнения в поведении Сэма. Было что-то, чего она не могла понять в нем. Пусть он и давал девушке знать, что испытывает к ней симпатию, вот только не проявлял инициативы. Возможно, боялся спугнуть ее или он просто ждал чего-то… например, когда сама Гермиона проявит интерес к нему. Гермиона точно не была уверена, какие чувства к нему испытывает. Сэм привлекал ее, но пусть это и была обычная симпатия, то большего она к нему не чувствовала. Всегда, когда он находился возле нее, Гермионе было уютно, но и в тоже время она отчего-то напрягалась в его присутствии. Было сложно понять саму себя, но это было так. Почему-то она испытывала уязвимость, когда не могла предугадать его следующих действий и слов. И это ее беспокоило.

***

Новая заместительница Отдела принятия магических законов сидела у себя в кабинете и обустраивалась на новом месте. Вернувшись к себе домой, Гермиона первым делом позвонила матери и сообщила, что она нашла деньги, что они смогут заплатить за операцию. Как и предполагалось, миссис Грейнджер не могла поверить в сказанные слова дочери и все расспрашивала, откуда такая большая сумма. На это Гермиона только ответила, что потом все объяснит, главное, что деньги есть, а все остальное неважно. Она все же не передумала пойти в одежде, которую ей принес курьер, ну только за исключением лаковой сумки. Гриффиндорка решила взять другую сумочку, немного больше, так как эта не совсем подходила для работы. А так же она взяла с собой тот конверт с документами, что нашла в столике Ханны. Еще оставался дневник, который нужно пролистать. Конечно, это было неправильно — читать чужие личные записи, но другого выхода не было. Возможно, там будет хоть что-то важное, что могло бы помочь в поиске девушки. Гермионе было известно, что предыдущая сотрудница этой должности освободила место еще пару недель назад, поэтому работы навалилось сразу, и теперь ей было чем заняться. Хотя Грейнджер удивляло, почему за это время никого не нашлось на эту должность, ведь вряд ли бы мало претендентов есть, но все же она решила, что неплохо будет взять с собой домой несколько бумаг с документами и посидеть над ними вечером. Пока это единственный способ успевать вовремя, работать и доставлять нужные папки. Гермиона сразу отложила определенные бумаги в сторону, которые нужно забрать с собой домой, потом принялась за ознакомление тех, что требуется срочно подписать и составить в нужном виде, затем отнести Эшли Ватсон.

***

Время близилось к обеду. Гермиона только вернулась в свой кабинет от миссис Ватсон. Пусть и был перерыв на обед, но есть, как ни странно, не хотелось, поэтому девушка решила заняться ознакомлением с тем странным конвертом. Внутри находились две бумаги. На одной была начертена какая-то определенная схема. Насколько Гермиона понимала, там говорилось о директорах компании, акциях, масштабах земли и предполагаемых клиентах. К ее большому сожалению, все же она плохо в этом разбиралась. Вторая бумага была каким-то документом подтверждающего владельца компании недвижимости «City Streets». Было сложно определить, кому принадлежал этот бизнес, так как подпись была неразборчива. Но к счастью, Гермиона смогла ухватиться за маленькую зацепку, как она считала, но все же не была уверена, что это и есть «то самое», что искали неизвестные люди в доме Ханны. На самой нижней строчке на документе было указано, что именно Роберт Тейнер — владелец этой компании. Из этого легко можно было предположить, что именно его подпись стояла на бумаге, но оставался вопрос: почему этот документ находился у Ханны? Положив документы с конвертом на край стола, девушка устало потерла виски. Все это оказалось еще запутаннее, чем она думала. Даже если и посчитать, что эта компания принадлежит Роберту, то причем здесь вообще эти люди, что им нужно от Ханны? Вероятнее всего, она просто ошиблась, и этот конверт — вовсе не то, что им нужно. Ну, тогда другой вопрос: что же? Еще и этот Малфой. Сегодня еще не довелось с ним столкнуться, а ведь она планировала с ним разобраться. А вдруг это вовсе не он следил за ней и приходил к ней домой? Хотя нет, именно он. Она в этом уверена. И вдруг, как будто он почувствовал, что о нем вспоминают, открылась дверь кабинета, и Гермиона увидела Драко Малфоя.  — Какого черта, Малфой?! Стучаться разве не учили?! — гриффиндорка была возмущена таким его наглым вторжением, отчего встала из-за стола.  — Ну-ну, Грейнджер, что за выражения… — в привычной для него манере растягивая слова, он спокойно прошелся по кабинету, осматривая его, а потом вальяжно разместился в кресле напротив рабочего стола Гермионы.  — Что ты здесь забыл? Насколько я помню, это не твой Отдел! — рассерженно проговорила Грейнджер и, выйдя из-за стола, скрестила руки на груди.  — Я подумал, что будет неплохо прийти и поздравить тебя лично с новой должностью, — Драко медленно осмотрел девушку, и на его лице появилась ухмылка. Гермиона это заметила и вспомнила, что она сейчас одета в ту одежду, что ей вчера прислал неизвестный, под которым подозревала Малфоя. Ей вдруг стало неловко, лицо залила краска, поэтому она, отвернувшись, начала медленно расхаживать по кабинету, стараясь не выдать своего состояния. Драко пристально следил за ее движениями, но ничего больше не сказал.  — Меня? — наигранно удивленно спросила Гермиона, все же посмотрев на него. — И это говоришь мне ты? Когда ты успел снизойти так, чтобы поздравить меня? — она хотела добавить еще что-то, но решила пока промолчать.  — Да, Грейнджер, представь. Кстати, рекомендую записать эту историческую дату, ведь от кого от кого, но от меня ты еще не получала поздравлений. Видишь, чего ты достигла? Это стоит похвалы, — ухмыльнувшись, он кинул взор на ее стол и увидел конверт с какими-то бумагами. — Так, так, так, вижу, ты решила заняться бизнесом? — он усмехнулся, рассматривая бумаги. Гермиона не сразу поняла, о чем он говорит, но, проследив за его движениями, поспешила забрать из его рук листки.  — Это не твое дело! Отдай сюда! — но слизеринец рывком встал с кресла и поднял документы вверх, так что девушка не могла достать их.  — Грейнджер, неужели ты решила прибегнуть к делам незаконности? — он открыто просто насмехался над ее жалкими попытками достать документы.  — Что?! — Гермионе надоело, что он врывается сначала в ее квартиру, следит за ней, потом без стука заходит в ее кабинет, а теперь лезет не в свое дело. Ну, это уж слишком! Вдруг, рассерженная девушка поняла, что находится слишком близко к нему, потому решила отойти, все равно достать бумаги у нее не получится. Малфой превосходил ее в росте, поэтому это было бесполезно. Вдруг, Гермионе пришла, по ее мнению, гениальная мысль, ну пусть и не слишком гениальная, но, тем не менее, вполне неплохая.  — Не хочется об этом мне тебя просить, да я бы и не просила, но если так получилось, то можешь мне помочь с этими документами? — неуверенно проговорила она, смотря куда-то в сторону. Если сказать, что Драко был удивлен от ее слов, то это ничего не сказать. От слов девушки, парень поднял брови. Он никак не ожидал, что она будет его о чем-то просить.  — Неужели мисс Всезнайка чего-то не знает? — насмешливо поинтересовался слизеринец.  — Я серьезно, Малфой! Ты же ведь разбираешься в этом, а мне… правда нужна помощь, — последние слова она проговорила уж слишком тихо, но Драко их услышал, и его ухмылка исчезла с его лица.  — Грейнджер, заметь, что это магловские штучки. В таком я не разбираюсь…  — Да перестань уже сравнивать, в этом почти нет разницы! — если бы Гермионе сказали бы примерно год назад, что она будет просить Драко Малфоя о какой-нибудь помощи, она бы посоветовала обратиться этому человеку в Мунго, но теперь, когда представился шанс узнать больше, она не хотела его терять. Даже если придется просить об этом того, кто все школьные годы задирал и презирал ее.  — В том то и дело, что «почти». Ну, хорошо, Грейнджер, будь по-твоему. Только… — он намеренно растягивал слова, будто наслаждался ими. Гермиона выжидающе посмотрела на него, но, не выдержав, нетерпеливо спросила:  — «Только» что?! — парень видел нетерпеливость гриффиндорки и мысленно ликовал. Держа в одной руке документы, он начал подходить к ней. Девушка вдруг вспомнила его похожее поведение на приеме в Министерстве и начала пятится назад, пока не столкнулась спиной о стену. На лице Малфоя красовалась наглая улыбка, которую Гермионе так хотелось стереть, прямо, как тогда, на третьем курсе. Медленно подойдя к ней, он провел пальцами по нежной девичьей шеи, опускаясь ниже к месту, где верхняя пуговица блузки была расстегнута.  — Только, что мне за это будет? — он выдохнул эти слова почти ей в губы, его светло-серые глаза были прикованы к ее лицу. Все это произошло так быстро, что она даже не успела среагировать, что постучали в дверь и резко ее открыли. На входе в кабинет стоял Гарри Поттер, который видимо был сильно ошарашен такой сценой: его лучшая подруга была почти, что зажата в объятьях слизеринца, а что самое главное, так она даже не пыталась его оттолкнуть от себя.  — Я зайду попозже… — он, наверное, решил, что зашел не вовремя. Поэтому быстро закрыл дверь и удалился, оставив «пару» наедине. Малфой, тем временем, рассмеялся в голос, отчего его смех привел Гермиону в осознании того, что только что произошло. Она резко оттолкнула парня от себя и поспешила на выход из кабинета, чтобы нагнать Гарри и объяснить, что он все не так понял. Но не успела и шага сделать, как ее схватили за запястье.  — Постой, ты чего так разволновалась-то? — проговорил он сквозь смех.  — Ты — идиот! — Гермиона, посмотрев на Малфоя, зло сверкнула глазами, затем вырвала свою руку из его рук.  — Я так понимаю, помощь уже не нужна… — он знал, что это ее остановит, ведь не зря же она так просила об этом. И она остановилась, шумно выдохнув. Из-за дурацкой выходки слизеринца она совсем забыла о тех документах.  — Так ты поможешь? — с надеждой спросила Гермиона.  — Ну что же с тобой поделать… так и быть помогу, — он вернулся назад к креслу и так же вальяжно разместился. Гермиона с облегчением вернулась на свое место и стала выжидающе слушать.  — Ты видела его лицо? — он снова рассмеялся, вспомнив, как удивленно смотрел на них Поттер. Конечно, он хотел удержаться сейчас от этой реплики, но, как видимо, не удалось.  — Малфой! — сдвинув брови, Гермиона гневно посмотрела на него. Ей становилось стыдно от мысли о том, что ее друг застал ее в компании слизеринца, да еще и так…  — Да ладно-ладно, — приняв серьезное выражение лица, Малфой продолжил, — итак, в чем именно тебе требуется помощь?  — Я пересмотрела десятки раз эти бумаги, но никак не могу понять связи между ними. Официальный документ я еще смогла кое-как понять и разобраться в нем, но во втором я не нахожу никакой логики, — она прятала глаза от взора парня, ей все еще было неприятно просить его о помощи. Малфой все время смотрел на девушку, только когда она закончила говорить, он перевел взгляд на листок со схемами, внимательно его изучая.  — Да здесь нет ничего сложного, если верить этим схемам. Конечно, я тебе всего не смогу объяснить, но кое-что, могу предположить… — он увидел, как карие глаза засверкали любопытством. — Здесь упоминаются две компании: «City Streets» и «Dream House». Сотрудники совета директоров и сама компания «Dream House» покупают акции компании «City Streets». Если правильно я понял, то у них стоит цель — скупить все их акции. Спустя время их план осуществляется, и компания «City Streets» на грани разорения. Сотрудники другой компании вкладывают купленные акции в капитал своего холдинга и выкупают разоренную компанию. В итоге она достается им вместе с их клиентами и участками земли, что были в «City Streets». А тот официальный документ — это всего-навсего копия настоящего, — он хмыкнул, кладя бумаги на стол.  — Разве? — она потянулась за листком, пораженно понимая, что слизеринец оказался прав.  — Ты присмотрись лучше. Мне уже доводилось видеть подобные копии, к тому же очень похожие на оригиналы.  — И правда… — она издала разочарованный вздох. — А ты уверен, что все правильно понял, насчет тех купленных акций? — девушка не верила, что можно так подло заполучить чужую компанию. И ради чего — денег, конечно.  — Вполне. Многие так часто поступают, даже волшебники прибегают к таким мерам. Отец иногда использует похожую тактику, — договорив последнее предложение, Малфой хмыкнул.  — Ну, так же нельзя! — воскликнула гриффиндорка, понимая, что возможно даже Ханна участвовала во всей этой авантюре, из-за чего впоследствии и нарвалась на неприятности. Благодаря Малфою, Гермиона теперь могла предположить более точную версию, и то, почему Сэм отказывался от ее помощи. Пазлы теперь потихоньку складывались в картинку.  — Согласен. Но кого это останавливает? — спокойно проговорил слизеринец, в конце задав риторический вопрос. — Все же, Грейнджер, мне интересно, что это за документы и почему они так важны для тебя? Не припомню, чтобы это входило в твои обязанности, — его взгляд снова был прикован к шатенке.  — Знаешь, Малфой, я бы тоже много чего хотела бы знать!  — Например? — он приподнял левую бровь. Гермиона хотела что-то сказать, но осеклась, не зная, как и с чего начать. Ей хотелось добиться правды на свои еще не заданные вопросы. Все выходные ушли на раздумья об этом проклятом слизеринце, о его глупых слежках за ней. Внезапно у нее пробежала мысль: а догадывается ли Малфой о том, что я знаю про него? Уж больно спокойно он себя ведет для парня, который взял себе за привычку проникать в чужие квартиры. — Эй, я еще здесь, если ты забыла, — усмехаясь, он пощелкал пальцами перед ее лицом. «Ну, Малфой, ты нарвался!» — она решила начать уже с чего-нибудь, а там будет, что будет.  — Что ты делал в субботу? «Черт, Гермиона! Глупый вопрос! Разве больше ничего придумать не смогла?»  — Что? — от удивления его брови поползли вверх, после чего он рассмеялся. Гермиону такое поведение Малфоя привело в ступор, ведь нужно было именно уточнить хотя бы время дня… «Ох, где он вообще взялся со своими слежками и…»  — Тебе, что и правда, пересказать все, чем я занимался в тот день? — его заливистый смех разнесся по всему кабинету Гермионы Грейнджер. Гриффиндорка залилась краской, когда представила, как именно мог истолковать ее слова Малфой. Но как бы там не было, его искренний смех ей нравился больше, чем его наглая ухмылка, тем более она сегодня впервые услышала, как он смеется искренне, по-настоящему. И это ей почему-то нравилось. Все равно из-за чего он смеется, все равно, как он истолковал ее слова, это неважно. Важно то, что сейчас они общаются, будто дружат с самого детства, будто не было всех тех школьных лет вражды. Не выдержав его смеха, девушка сама рассмеялась, хотя это на нее вообще не было похоже, но, тем не менее, хотелось поддержать приятную, скорее похожую на дружескую атмосферу. Отчего-то такие мысли начали греть душу приятным теплом и его ароматом дорогого одеколона… «Мерлин… что же это такое? Неужели я и Драко Малфой сейчас сидим, спокойно разговариваем, а потом вместе смеемся над моим глупым вопросом, который он умудрился понять по-своему? Почему непонятно зачем и с какой целью он прижал меня к стене, да так близко к себе, что я почувствовала, как его дыхание обожгло мне сердце… Мерлин, неужели такое возможно в этой реальности? В этой Вселенной? Неужели весь мир и люди в нем поменялись за один чертов день, а меня забыли предупредить? Может тогда бы и я изменилась…» Гермиону из размышлений вывело теплое, как летний воздух, прикосновение. Вдруг она осознала, что смех прекратился, любые голоса затихли, в кабинете было слишком тихо. Она осознала, что ее держит за руку Драко Малфой. А она ничего не могла поделать с собой. Так не хотелось вырывать свою руку. Гермиона просто смотрела, как он держит ее за руку и больше ничего. Только потом медленно подняла на него свой взгляд, полный непонимания и растерянности. Серые глаза не выражали совсем ничего или просто она не смогла разглядеть, так как была в полном замешательстве, как поступить дальше. А разве у нее есть варианты? Наверное, есть, если она размышляла об этом: убрать руку или накрыть своей второй его. Стоило слизеринцу наклониться к ней через стол, Гермиона сразу отдернула руку и поспешила сменить это неловкое для нее молчание.  — Это был ты, верно? Ты приходил ко мне в субботу, — она говорила тихо, а потом замолчала, наблюдая, как поступит дальше Малфой. Он в лице сразу сменился, резко отстранившись от нее, устремил взгляд в окно.  — Быстро же ты догадалась, — задумчиво проговорил он, не убирая со стола правую руку.  — Я сразу поняла, что это был ты, стоило мне узнать, что у того парня был перстень, — она указала на его кольцо на пальце. Он ухмыльнулся и отвел взгляд в сторону от Грейнджер, покручивая на пальце семейную реликвию. — Зачем? — тихо, едва слышно спросила Гермиона. Он, наконец, посмотрел на нее пустым взглядом. Их глаза встретились. Спустя минуту зрительного контакта, Драко прервал их взгляды, встав с кресла, он направился к выходу. — Зачем?! — встав с кресла, крикнула она в надежде, что он остановится и ответит на ее вопрос. И он остановился. Он продолжал стоять, отвернувшись от нее. — Прошу, ответь… хоть ты мне ответь, Малфой… объясни свои поступки! Не уходи от ответа, как все! — девушку не волновало то, что ее могут услышать снаружи кабинета, она просто устала от этих тайн, загадок, его непонятного поведения… Драко, наконец, будто услышав ее слова, обернулся к ней, засунув руки в карманы черных идеально выглаженных брюк. — Объясни мне, — уже намного тише, почти одними губами проговорила она, смотря прямо ему в глаза.  — У тебя бесподобный вкус, Грейнджер, — он снова осмотрел ее одежду, улыбнувшись.  — У тебя тоже, — по-прежнему тихо сказала она, едва заметно усмехнувшись. Он понял, что она все знала. Знала о его подарке, о его слежках за ней и о проникновении к ней в квартиру, чтобы оставить розу на подушке. Она знала абсолютно все, кроме одного…  — Ради чего все это? — она чуть вышла из-за стола, продолжая все так же смотреть в серые глаза.  — Ты же была самая умная в школе, Грейнджер, даже меня обошла и не знаешь? — проговорил слизеринец с улыбкой.  — Я уже не знаю, что думать! Что правда, что нет… это все так сложно… просто объясни мне так, чтобы я смогла все понять сразу, понять твои поступки, — было видно, что девушка нервничала, слова ей подбирать было сложно. Внезапно, у нее выпала с прически прядь волос, и Драко заметил, в тот момент, когда она заправляла волосы за ухо, как сильно у нее дрожали пальцы. Он решил больше ее не мучить. Гермиона не поняла, в какой момент она оказалась зажатой в объятиях Драко Малфоя и сидящей на рабочем столе. Все произошло настолько быстро, что она вовсе не успела среагировать. Драко просто решил ее больше не мучить. Быстрыми шагами он преодолел то небольшое расстояние между ними и, подхватив Гермиону, усадил на рабочий стол, страстно целуя в губы. Несколько стопок с документами, аккуратно лежащих на столе, сразу разлетелись по полу кабинета, но это похоже никого не волновало в тот момент. Девушка не знала почему, но закрыв глаза, отвечала на такие жаркие поцелуи парня, инстинктивно обхватив его ногами за бедра. «Дура, что ты делаешь?!Оттолкни его! Выстави его за дверь!» — подсознание так и подталкивало остановиться, но она не могла ничего поделать с собой. Поцелуй, такой сладкий и страстный… «Да остановись ты! Хватит! Это же Малфой!» Она вздрогнула… его такие холодные руки у нее под блузкой… по спине, позвоночнику, застежка на бюстгальтере снята… «Гермиона, остановись пока не поздно! Думай головой, а не…» Его такие нежные прикосновения к ее груди, его дурманящие рассудок ласки, жаркие поцелуи. Мерлин, как же с ним хорошо… «Ну, все, подруга, ты попала!» — последний голос совести прозвучал в голове гриффиндорки, а потом… Она просто полностью отключила мозг в те минуты. Ей надоело думать, что и как правильно и неправильно. Гермиону пугала мысль, что ее тянет к нему, что ей уютно с ним, но остановиться не могла. Как же хотелось забыть про все проблемы на свете и просто отдаться тем грешным, но таким страстным желаниям. Драко начал покрывать жаркими поцелуями нежную кожу шеи Гермионы, она же запустила пальцы в его платиновые волосы. Она ощутила, какие они были мягкие на ощупь, и вспомнила, как еще в школе ей нередко удавалось слышать разговоры девчонок, обсуждающих Драко Малфоя. И нередко слышала в их голосах именно нотки восторга о его довольно редком цвете волос. Гермиона задохнувшись и немного запрокинув голову назад, издала сладкий стон, когда Драко начал покрывать поцелуями ее участки кожи вдоль шеи. На миг, отстранившись от девушки, он посмотрел на нее. Потом высунул заколку с каштановых волос, что слегка держала их в прическе. Вьющиеся волосы рассыпались по спине гриффиндорки, она тяжело дышала, впрочем, как и сам Малфой.  — Ты прекрасна… — выдохнул он ей в губы, после чего снова прильнул к ее губам. Руки путались в волосах, языки переплетались, тела были так близко. В голове не было ни одной правильной и рассудительной мысли, лишь такие безрассудные действия. Очередной поцелуй с накаляющейся страстью все усиливался, и когда Драко только хотел начать расстегивать пуговицы на блузке Гермионы, в дверь внезапно постучали.  — Минутку! — оторвавшись от поцелуя, крикнула Грейнджер. Гермиона сразу спрыгнув со стола, хотела заколоть волосы, но все не могла найти заколку, поэтому решила просто пригладить их, поправляя немного помятую блузку. Драко тем временем взмахнул палочкой, и все разлетевшиеся бумаги вернулись на прежнее место. Они вдвоем быстро приняли вид, будто ведут деловую беседу, сидя за столом.  — Входите! — взволнованная девушка старалась выровнять дыхание, ее сердце бешено колотило. Меньше всего ей хотелось, чтобы в первый ее рабочий день кто-то застал их с Малфоем на рабочем месте, да и еще в таком виде.  — Мисс Грейнджер, вот отчет за сегодняшний день, как вы и просили, — в кабинет вошла секретарь Гермионы. О, Мерлин, она совсем забыла об этом отчете, потеряв счет времени. И все это из-за этого Малфоя.  — Спасибо, Клэр. Положи на стол.  — И еще… Мистер Поттер попросил, чтобы вы к нему зашли, когда будете свободны, — кладя на стол бумаги, сказала девушка. Гермионе показалось, что последнее слово она особо выделила, и от этой мысли стало не по себе. Когда закрылась дверь, в кабинете повисла гробовая тишина.  — Ладно, у меня еще куча дел… — первой заговорила Гермиона, стараясь не смотреть на слизеринца, который в тот момент пристально наблюдал за ней. Малфой отреагировал весьма спокойно, но прощаться видимо он не спешил, только доходя до двери, обернулся и сказал:  — Грейнджер, когда будешь свободна, зайдешь ко мне, — он подмигнул ей и ухмыльнулся своей фирменной ухмылкой. Гриффиндорка лишь фыркнула в ответ. Конечно, она не пойдет к нему. Но ее непонятно почему радостная улыбка на лице так и не сходила…

***

 — Ну и как это понимать? — Гарри был явно недоволен тем, что увидел в кабинете лучшей подруги.  — Что именно? — она знала, что друг не одобрит увиденное, поэтому решила сделать вид, что ничего и не произошло, хотя это было нелегко. Ее покрасневшие щеки и нервное состояние выдавали ее с потрохами.  — Не делай вид, что не понимаешь о чем я. Даже представить не мог, что увижу такое.  — И что же ты увидел?! — Гермиона была явно недовольна, что ею начинают командовать. Ждут, ожидают чего-то, и это раздражало.  — Вас вместе! Кого угодно, но не тебя ожидал увидеть с тем придурком, и он же… — Гарри хотел сказать еще что-то, передать словами то, что ему довелось их вместе застать, но видимо решил промолчать. Он чувствовал, что если скажет еще хоть слово о Малфое, то Гермиона не выдержит и они поссорятся.  — Знаешь что?! Я не виновата, что вы не ладите и у тебя какие-то проблемы с ним, но пора прекращать эту бессмысленную вражду! Мы уже не в школе! — она заправила выбившуюся каштановую прядь за ухо, жаль но ей так и не удалось найти потерявшуюся заколку, потом, не медля, она развернулась и направилась на выход.  — Гермиона! Но девушка его уже не услышала, только громко хлопнула дверью.

***

Подходило время к концу рабочего дня, и Гермиона уже собиралась домой. Уже прошло пару часов с того времени как она вернулась от Гарри в свой кабинет в плохом настроении. После того она хоть и старалась сосредоточиться на работе, у нее не получалось вникнуть в суть документов. Мысли были забиты Малфоем, этим его поступком и ее безрассудном поведении. Как такое могло произойти? Еще и эта ссора с другом. Она подметила, что все непонимания с лучшим другом начались только из-за этого слизеринца. Тогда у нее в квартире они поссорились именно через Малфоя, и сегодня причиной стал же снова он. Что же между ними произошло, почему Гарри и Малфой враждуют даже больше чем в школе — Гермиона пока не могла понять. Но знала, что для этого есть весомая причина. Внезапно в дверь постучали. Гермиона уже и так собиралась выходить, поэтому сама подошла и открыла дверь.  — Гермиона, я хотел сказать… — неуверенно начал Гарри, стоя на входе.  — Да зайди уже, — она прошла и села на маленький диванчик, который был расположен у нее в кабинете. Честно, Грейнджер была рада, что сможет поговорить с другом и возможно помирится так, чтобы не осталось прежних обид. Дружба с ним — для нее многое значила. Сам же парень наверное был того же мнения, если пришел к ней поговорить. Гарри закрыл за собой дверь и прошел следом за подругой.  — Гермиона, я хочу извиниться за сегодняшнее недоразумение. Ты ведь понимаешь, я волнуюсь за тебя, ведь ты моя лучшая подруга, а это же не кто-то там, а Малфой. Ты же его знаешь, — он все так же неуверенно говорил, глядя на нее. Лучшую подругу он не хотел терять, а в обиду этому слизеринскому хорьку отдавать тем более.  — Знаю. Ты тоже меня прости, я не хотела, чтобы так получилось, просто в последнее время много чего случилось и у меня нервы уже на пределе, — она, вздохнув, взяла друга за руку, чтобы он так не нервничал, говоря слова извинения.  — Понимаю… ну, ты скажи, если он обидит вдруг. Я не позволю, чтобы ты из-за него снова страдала, во время школы оскорблений хватило.  — Обязательно, — она улыбнулась ему, а потом они дружески обнялись. Будто и не было тех обид, все плохое забылось, а по-другому и быть не могло. Дружба, которая строилась годами — не могла разрушиться парой нелепых ссор.

***

 — Миссис Ватсон, вы просили зайти перед уходом, — Гермиона уже собиралась уходить домой, но в последний момент ее вызвала начальница Отдела.  — Мисс Грейнджер, я совсем забыла, уже скоро конец этого месяца, поэтому мне нужен детальный список новых сотрудников нашего Отдела за последний месяц, включая и вас тоже. Желательно к концу недели он должен быть уже готов, — проговорила женщина, записывая что-то на бумагах.  — Я поняла. Все будет сделано в ближайший срок. — Гермиона медлила с вопросом, который почему-то ее интересовал с самого утра. — Миссис Ватсон, я могу узнать, кто работал на этой должности до меня? — уж как-то неуверенно прозвучал ее вопрос.  — А почему это вас интересует? — Эшли, наконец, оторвавшись от бумаг, вопросительно подняла глаза на свою заместительницу.  — Просто мне интересно, кто занимал прежде мою должность, — конечно, ее интересовала еще причина увольнения, но это было уже слишком. Об этом она решила точно не спрашивать, хотя бы, потому что это ее совсем не касается.  — Ну, уж если у вас такой интерес к этому… до вас работала Лайза Турпин*. Уверена, вы ее знаете. На это гриффиндорка только кивнула. Она попрощалась с начальницей и направилась на выход. Да, Гермиона знала Лайзу Турпин. Они учились на одном курсе, только вовсе не общались. Ее удивило, когда она узнала, что именно Лайза занимала прежде ее место, но больше интересовало, почему она ушла с работы. Ведь в такие годы занимать такую высокую должность при Министерстве Магии это похвально и большая редкость. Наверное, была серьезная причина, если Лайза решила уволиться. Ну, в общем как Гермиона решила прежде — это не ее дело. Что бы там ни было, сейчас эта должность принадлежит ей, и отказываться от нее она не собирается. Девушка уже подходила к камину и вспомнила, что появилась новая проблема, что делать с которой она не знала. Прекрасно, одни проблемы только начинают решаться — другие появляются. Сейчас ей было стыдно перед самой собой, что так повела себя в кабинете. Нужно было оттолкнуть его. Ну почему-то не смогла. Когда он рядом, ей слишком сложно себя контролировать и… сопротивляться ему. Но это же Малфой! Теперь будет насмехаться до конца дней. И что это нашло на нее? Ведь она же его презирала и ненавидела еще со школы. Но может и правда нужно прекращать эту вражду и начинать хотя бы серьезно ко всему относится, ведь то были лишь детские обиды, которые сейчас ничего не стоят. И все же ее пугала мысль, настолько далеко они могли зайти, если не постучали бы в дверь… Она уже собиралась войти в камин, как услышала знакомый голос.  — Грейнджер, неужели даже не попрощаешься? — этот насмешливый голос она узнает всегда. «О, нет, только не ты, только не сейчас…»  — Прости, я была слишком занята, что бы к тебе зайти, — язвительным голосом проговорила девушка.  — Понимаю, Грейнджер. Ведь предыдущая сотрудница поспешила уволиться, даже не подождав новую претендентку, — Малфой стоял, облокотившись о камин. — Все дела свои бросила и оставила на тебя. Неудивительно Грейнджер, что у тебя теперь нет времени, — он сделал наигранное грустное лицо, будто это его действительно расстроило. Гермионе вдруг его реплика показалась подозрительной. Его нотки в голосе подсказывали гриффиндорке, что он неспроста, сказал об этом ей. — Так что теперь работай не покладая рук, — он пристально посмотрел на нее, а потом добавил, — а вообще я пришел попрощаться.  — С чего такая честь? — похоже, она слишком резко спросила, потому что выражение лица Малфоя в мгновение сменилось.  — Завтра я уезжаю по работе во Францию на несколько дней. Я подумал, что тебе не следует об этом знать заранее, но потом увидел тебя и решил, что стоит, — Гермиона снова увидела его ухмылку на губах и фыркнула, отгоняя от себя навязчивые мысли.  — А мне что с этого? — стоило ей спросить, как слизеринец оттолкнулся от камина и начал не спеша подходить к ней.  — Я не хотел, что бы ты раньше времени расстроилась, что я уезжаю так надолго, и ты не сможешь меня видеть, — он почти нависал над ней, теперь во всю ухмыляясь.  — Малфой, ты самовлюбленный, высокомерный, нахальный эгоист!  — И за это ты меня и любишь, Грейнджер, — он немного наклонился к ней, но девушка его оттолкнула. — Но хочу заметить, что ты забыла добавить к моей характеристике слово: красивый, — он усмехнулся.  — Я ненавижу тебя, Малфой! Просто ты самый раздражающий человек в моей жизни, — Гермиона уже была, направилась снова к камину, только остановилась, стоило услышать слова, которые заставили оцепенеть.  — Пусть и так, но это не помешало тебе целовать меня, — Драко победоносно ликовал, ведь это было правдой, и сама Гермиона знала это. Поэтому отмалчиваться, и деваться ей было некуда. Теперь она поняла, что сама себя серьезно подставила. Гермиона теперь не сомневалась, но в тот же момент очень боялась, что этот наглый ублюдок теперь будет насмехаться над ней не упуская ни единого шанса. Гриффиндорка уже была готова подойти и врезать по этой красивой рожице, напомнив ему третий курс, но вовремя остановилась, вспомнив, что это Министерство, а не школа.  — Да пошел ты к черту, Малфой! — сейчас она не могла произнести больше ничего, кроме как послать его куда подальше, затем скрылась в языках зеленого пламени. Больше ничего не напоминало о ней Драко Малфою, лишь воспоминания о сегодняшнем дне и заколка, которую Гермионе так и не удалось найти.

***

Драко Малфой не презирал Гермиону Грейнджер, он ее ненавидел… до третьего курса. Курса, который изменил его чувства к этой гриффиндорской заучке навсегда. Драко всегда думал о Гермионе, как о слабой маленькой девочке, пока на третьем курсе она не ударила его по лицу. Он понял, что она была сильней, чем он когда-либо был. После этого унизительного поступка, слизеринец возненавидел ее еще больше. Но ненависть постепенно испарилась, и на ее место пришло уважение. В каком-то роде Драко начал уважать Грейнджер за ее смелость и непоколебимость. Хотя такая ее дерзость его и раздражала временами, он больше не считал Гермиону беззащитной. Она вполне могла постоять за себя и за своих друзей. Все изменил Святочный бал. Бал, на котором она появилась, совсем не похожая на привычную Гермиону Грейнджер. Волосы, что всегда были растрепаны в разные стороны, на этот раз собраны в прелестную прическу с завитками. А скучная школьная форма сменилась на нежно-розовое платье в пол, которое, между прочим, ей идеально подходило. В тот вечер даже сама Пенси Паркинсон позавидовала ей. Никто тогда не ожидал увидеть заучку Грейнджер с Виктором Крамом. Такая счастливая она зашла с ним под ручку в праздничный зал. Но видимо в тот вечер пошло что-то не так у нашего Золотого Трио. Было очень заметно, как Поттер и Уизли отгородились от своей любимой подруги. Под конец бала многие услышали их повышенные тоны голосов, и тогда слизеринец впервые увидел ее слезы, что начали портить макияж на лице гриффиндорки. Тогда впервые захотелось подойти к ней и обнять, но эти глупые принципы не давали поддаться своим порывам эмоций. Драко Малфою нравилась Гермиона Грейнджер. Нравилась со своими вечно непослушными каштановыми волосами. Нравилась, когда тянула руку, зная правильный ответ на уроках. Нравилась со своими резкими фразами в его сторону. Только все это терялось на фоне ее преданных друзей. Они всегда были возле нее, никогда не покидали свою подругу, которая не откажет выручить их на уроках и даст списать домашнее задание без колебаний. Но все это было сущим пустяком по сравнению с ее кровью. Грязной кровью. Об этом всегда твердил ему отец: «Они ниже нас! Волшебники чистой крови не будут связываться с грязью!» — вечно слышал Драко от него. «Грязная кровь…» Какая глупость! Только из рассуждений чистокровных волшебников в то нелегкое время слизеринец решил отгородить мысли о девочке из Гриффиндора. В тайне ото всех Драко восхищался ею. Она была истинной гриффиндоркой: благородная, смелая, сильная, отважная, гордая. Все те качества, которых у него, к сожалению не было. Он был полностью противоположностью Гермионы Грейнджер. От того и был распределен на Слизерин: хитрый, расчетливый, принципиальный, амбициозный, тщеславный. Он помнил, как когда-то на одном занятии окллюменции с профессором Снейпом, крестный обмолвился словом, чтобы Драко не совершал его ошибки, как он когда-то в юности. Тогда Малфой еще не знал, что имел ввиду профессор, но эти слова надолго залегли в его душу. Драко Малфой пытался подавить в себе чувства к гриффиндорке. Так было лучше и для Гермионы, и для него самого. Заглушить мысли о Золотой девочке, как Драко мысленно ее прозвал, ведь она всегда такая правильная была в школе, оказалось не так легко, как он думал. Днем, видя ее каждый день на уроках и в Большом Зале — было легче. При наступлении вечера становилось все тяжелее не думать о ней, и поэтому всегда на помощь приходила хорошая бутылка огневиски, припрятанная в шкафу. Блейз Забини хоть и был лучшим другом, все же не знал о чувствах Драко к Гермионе. Никто не знал. Вдвоем было легче опустошить бутылку и поговорить о чем-то интересном и отвлекающим мысли, что так терзали холодное сердце молодого аристократа. Разумеется, Блейз не мог не заметить состояния друга. Он пробовал расспросить, что его так мучает. По словам Забини: «Алкоголь пьют в двух случаях: под хорошее настроение либо, пребывая на грани ужасного». В те моменты не скажешь, что у младшего представителя рода Малфоев было отличное расположение духа, поэтому оставался один вариант. Но на вопросы Блейза Малфой вечно отмалчивался. Грусть по вечерам все не проходила, а лишь нарастала с новой жгучей болью. Было сложно делать вид, что ничего не происходит. Спасеньем пришло увлечение. Увлечение на одну ночь. Лишь на одну. У Драко было много девушек с разных факультетов, но все они сразу надоедали. С разных, но кроме одного. Гриффиндор. По-настоящему Драко Малфою нужна была строптивица с этого факультета и только одна единственная. Забыться выходило только на некоторое время, потом боль возвращалась, и все повторялось заново. Алкоголь. Вечер. Девушки. Учеба… и так по кругу. Но все изменилось с наступлением Волан-де-Морта. Тогда, чтобы забыться, уже не нужно было прилагать усилий. Делать вид, что чувства мучают — категорически запрещалось. Война, жертвы, пленники — все это было словно кошмаром наяву. Уж лучше бы это был лишь кошмар. Запретные чувства к гриффиндорской заучке сменилось тревожным переживанием. Темный Лорд жаждал искоренить грязнокровок из магического мира. Из-за этого и Грейнджер грозила опасность. Все смогли облегченно вздохнуть, только после победы мальчика-который-выжил. После поражения Волан-де-Морта принципы о чистоте крови для многих остались в прошлом. Для многих, но не для всех. Хоть отец Драко как прежде уже не выказывал в открытую свою неприязнь к маглорожденным, но от своих идеалов все же не отказался. Что касается самого Драко, то он уже меньше склонялся к этому принципу. Как Темный Лорд пал, так сразу пропала угроза жизни для маглорожденных, значит и Гермионе больше ничего не могло навредить. Былые, не до конца придушены чувства, всплыли и снова заглушать их Драко не собирался. На мнение отца ему как никогда было наплевать. Нарцисса всегда повторяла сыну: «Я счастлива, когда счастлив ты, Драко. Я соглашусь с тобой всегда, неважно, какой выбор ты сделаешь». Благодаря уговору с Поттером, Гермиона вернулась в магический мир и получила должность в Министерстве магии. Но и до этого он наблюдал за ней. Он приходил к ней домой. Конечно, пришлось долго уговаривать Поттера, сказать ее адрес. Честно, без угрозы рассказать то-что-нельзя-рассказывать не обошлось. Поэтому он вскоре сдался. Драко Малфой никогда не дарил подарков Гермионе Грейнджер. Но знал, какого числа у нее день рождения. На ее восемнадцатый день рожденья он прислал филином восемнадцать красных роз в белоснежной обертке. На счастье, окно у нее было открыто, поэтому птица легко залетела в комнату. Потом несколько позже, Драко начал приходить к ней. Каждый раз ее не было дома. Тогда пришлось использовать камин и… счастье, он был открытым. Наверное, Грейнджер все же не прислушалась к своему дорогому другу и не закрыла камин от беды подальше. А он полюбому просил ее, ведь знал, что к ней, возможно, наведается незваный гость. Но непослушная девочка сделала по-своему. Конечно, и в этот раз ее не оказалось дома. Пришлось просто оставить красную розу у нее на постели, дав знак, что за ней приглядывают. После того раза Драко Малфой не приходил к ней, только в последний раз проследил за ней в магловском районе. Аристократ тогда удивился, когда Грейнджер вышла с магазина, ничего не купив, хотя пробыла там довольно-таки долго. Когда она села в магловский транспорт, Драко зашел в тот бутик и, увидев молодую симпатичную девушку, которую звали Сьюзен, спросил о посетительнице, что только что заходила. Слизеринцу тогда пришлось представиться близким другом Гермионы, чтобы расспросить больше. Тогда он и узнал, что Грейнджер спрашивала о девушке по имени Ханна Мендес, она якобы ее близкая подруга. Драко тогда еще показалось все это странным, хотя зная любопытство гриффиндорской заучки, он мог понять ее действия…  — Извините, я просто подумал, что она что-то выбирала здесь… — сказал он тогда консультантке.  — Ну, вообще-то ей приглянулся этот комплект… — Сьюзен указала жестом на манекен слева, одетый со вкусом, — …но не стала покупать. «И это неудивительно, Грейнджер» — подумал тогда Малфой, и ему пришла фантастическая мысль.  — Упакуйте. И пошлите по адресу, который я назову. Разумеется, магловских денег у Драко не было, поэтому принимать галеоны продавщица долго не соглашалась. Но убедив ее, что это чистое золото, сразу заверила, что покупка дойдет до получателя в полном порядке. Позже он увидел Гермиону в этом наряде с искренней улыбкой, проходящую мимо него и, похоже, совсем не заметив его. Тогда у нее в кабинете, Малфой и правда удивился, что мисс я-все-знаю попросила у него помощи с какими-то магловскими документами о бизнесе. А потом ОНА ОТВЕТИЛА ЕМУ! Эти страстные прикосновения, биение одиноких сердец, ее сладостные стоны от его жарких поцелуев и этот Поттер с этой Клэр, которые все только испортили. Это невыносимо! Этот Поттер как всегда в своей манере все портить. А потом она ушла. Скрылась в языках зеленого пламени, оставив о себе в качестве воспоминаний свою заколку, снятую Драко Малфоем с каштановых волос.

***

Лайза Турпин* — студентка-когтевранка, однокурсница Гарри Поттера. Упоминалась при распределении на факультеты.