Только твоя строптивость

8 Глава. Аристократы тоже любят

После работы Гермиона выделила время и пролистала дневник Ханны. Но там не оказалось ничего подозрительного, даже личным дневником было сложно назвать. Как оказалось, Ханна записывала туда свои планы и идеи на следующие новинки моды, а на некоторых страницах уже были нарисованы эскизы будущих линий одежды. По записям было видно, что работа дизайнера у исчезнувшей девушке была единственной и любимой. Она много тратила на нее своего времени, поэтому на что-либо еще у нее просто не хватило бы времени. Гермиона была уверена, что с компаниями «City Streets» и «Dream House» Ханна не была связана, по большей мере не имела с ними служебной связи. Разве, что как-то через Роберта Тейнера имела к компаниям интерес, но не больше. Гермиону беспокоила еще мысль о том, выдвигали ли похитители свои предложения. Например, как показывают в фильмах про детективы: обмен человека на деньги и тому подобное. Ничего не было известно о Роберте, хоть бы знать где он живет или номер телефона. Конечно, Сэм знает его адрес, но помочь уж точно не согласится. Оставалось рассчитывать лишь на собственные силы. Теперь-то было понятно, почему Сэм тогда отказывался идти в полицейский участок. Незаконное завладение чужой компанией — это уже было преступлением. Если Мендес с Тейнером друзья, то не исключено, что участвовали в этой незаконной авантюре вместе и теперь будут выгораживать друг друга любыми путями, но вот только Ханна пострадала больше всего. Хотя, стратегию похитителей можно понять: Ханна — сестра Сэма и невеста Роберта, в таком случае им придется пойти на уговоры врагов, чтобы она вернулась невредимой. Гермиону радовала мысль, что она почти добралась до загадки и может понять суть проблемы. Это, конечно, при том, если она все правильно истолковала. Но как бы там ни было, мысль о похищении девушки и тех людях, что были у нее в доме, Гермиону заставляли сильно переживать за жизнь Ханны. Ведь, что у них на уме, и каковы на самом деле у них планы на счет ее похищения, Грейнджер не знала. Как бы Гермиона не отвлекала себя от мысли о слизеринце, все равно не могла о нем не думать. Все что происходило у нее в кабинете — все это было огромным недоразумением и величайшей глупостью. Как она могла поддаться на его провокацию? Как она могла забыть про все те обиды, гнусные слова. Пожалуй, Гарри был прав. Нельзя его подпускать близко. Они ведь даже не в одном Отделе работают, так что вполне достаточно поддерживать обычные служебные отношения. «Как же хорошо, что он уехал. Пусть и не возвращается» — подумала гриффиндорка.  — «Будешь по мне скучать». Вот еще, — перекривила она слова слизеринца и громко фыркнула. — Смотри, чтобы ты не скучал, самонадеянный индюк. И все же стоит Гермионе вспомнить, что происходило в кабинете, ей становилось ужасно стыдно, и она невольно прятала лицо, отвернувшись, будто хотела забыть случившееся. Сколько она думала, почему не оттолкнула его, не накричала на Малфоя, все так и не смогла найти ответ. Ей отчего-то просто снесло крышу, и она окунулась с головой в его объятья. Для себя она решила, что больше так глупо не поступит. Это был необдуманный глупый поступок! Хотя сознание ей и говорило, нет, не так — кричало, вопило, что нужно остановиться, но Гермиона его насильно заглушала, продолжая целовать этого противного, но такого красивого мерзавца… «Стоп! Просто не думай о нем, отвлекись на что-то. У тебя еще целая стопка документов, с которыми нужно ознакомиться. Ну же, Гермиона, возьми книгу почитай, кофе завари, да хоть что-нибудь сделай, только о нем не думай!» — подсознание дело говорило, вот только ничего из этого ей не хотелось делать. Даже если и приступить к документам, то его смысл все равно не получится уловить. «Как ты могла ему позволить притрагиваться к себе, да еще и пытаться раздеть? Да, что с тобой такое, Гермиона? Я тебя не узнаю!»  — Да что там… я сама себя не узнаю… — она тяжело вздохнула. Мысли бушевали в голове, их было сложно заглушить внутри. Совесть все время упрекала гриффиндорку о содеянном. «О Мерлин, сделай так, чтобы он не вернулся… как же я теперь смогу ему в глаза посмотреть… он же теперь при каждой встрече будет издеваться» — гриффиндорка боялась, если про это кто-то узнает. Ей было стыдно подумать, если бы именно в тот момент, когда она, сидя на рабочем столе, целовалась с Драко Малфоем, кто-нибудь из сотрудников застал бы их вместе. Пусть Гарри и увидел ее прижатой к Малфою, но больше ничего-то и не было. Но ведь Гарри ее лучший друг, он-то может ее понять и долго осуждать ее поступок не станет. Было интересно, почему Малфою вообще пришло в голову целовать Гермиону, она же для него всегда считалась «грязнокровкой». Неужели он изменил свои взгляды на кровь волшебников? Даже если и так, то почему именно она? Может, хотел за что-то отомстить, таким образом, унизив ее? Если и придерживаться этой мысли, то за что ему мстить? Да еще и так… Гермиона не переставала искать объяснение своему поступку. Может так она хотела отомстить Рону? Нет, глупости! Просто в тот момент она не смогла себя контролировать, ну вот только почему?

***

Неожиданный звонок в дверь прервал тишину в квартире гриффиндорки. Отложив в сторону документы, Гермиона поспешила к двери. Это была Эмили Бронвин. Гермиона предложила ей ароматного чая со вкусом вишни, и удобно усевшись на диване в гостиной, подруги завели разговор.  — Ты удивила меня вечерним визитом, — устраиваясь удобней и облокотившись одним локтем об подлокотник дивана, Гермиона усмехнулась Эмили. Она была рада сейчас видеть ее. Ей было сейчас так необходимо хоть с кем-то поговорить и отвлечься от мыслей о Малфое.  — Прости, если прибавила своим появлением неудобств, но я думаю, тебе стоит знать кое-что. — Эмили старалась согреться горячим чаем; за время, проведенное на улице, у нее заметно порозовели щеки, а ладони рук были сильно холодными.  — Я слушаю. — Гермиона вмиг напряглась от внезапного беспокойства. Отчего-то она чувствовала, что ничего хорошего Эмили не сообщит.  — Это касается Сэма, — она отпила с чашки, затем продолжила, — Сегодня мне поручили оформить бумаги по определенным папкам, и я решила их просмотреть.  — И? — Гермиона затаила дыхание.  — Бумаги оказались контрактами. На участках земли будут постройки, которые не соответствуют правилам.  — Ты хочешь сказать, что они действуют незаконно? — с опаской спросила гриффиндорка.  — Да. Ты правильно сделала, что решила уйти с фирмы. Я теперь даже не знаю, что делать… может и мне уйти. Я же ведь столько незаконных документов передала, — Эмили говорила хриплым голосом, она понимала, какие для нее могут быть последствия. — Я же его секретарь, значит, тоже имею к этому дело, и поэтому на меня легко будет все повесить, — блондинка тяжело вздохнула.  — Знаешь, я посоветовала бы тебе тоже, как можно скорей уволиться. Рано или поздно все эти их дела раскроются, и тогда вряд ли кто-то будет разбираться. — Гермиона взяла за руку подругу, стараясь поддержать.  — Я бы ушла, но только не знаю, отпустит ли он меня так быстро, как тебя. Да и найду ли я работу с такой зарплатой…  — Найдешь, Эмили. — Грейнджер приобняла подругу за плечи. Теперь у Гермионы не осталось сомнений, из-за чего похитили Ханну Мендес. Роберт и Сэм погрязли в незаконных делах бизнеса и теперь тем незнакомым гриффиндорке людям, нужно что-то от них. Даже весьма возможно, тот конверт с бумагами, найденный в столике Ханны. Гермиона теперь начала сомневаться: стоит ли ей принимать деньги от Сэма? Конечно, они ей очень нужны. Жизнь ее отца под угрозой, а за этими всеми делами и заботами она даже не нашла время, чтобы навестить его. Гриффиндорке было страшно представить, как мать отреагирует на новость, что снова нужно искать деньги. Только поэтому и из-за срочной операции отцу Гермиона решила все-таки принять завтра большую сумму от Сэма.

***

В уютном заведении приятный запах карамели окутывал сознание шатенки. Она негромко постукивала каблуком по полу от некого волнения. Мужчина, сидевший напротив нее, положил на столик перед Гермионой кредитную карту.  — Здесь семь тысяч стерлингов. Они на твое имя. Снимешь, когда нужно будет тебе.  — Я очень благодарна. Ты мне сильно помог. — Гермиона еще немного сомневалась, стоит ли ей снимать деньги с этой карты, но другого выхода у нее не было. Чьи бы они не были, ей больше нет, у кого попросить их. Девушка очень хотела спросить о Ханне. Может что-нибудь прояснилось или есть какие-нибудь новости о ней, но все так она не решалась заговорить на эту тему с Сэмом. Она боялась, что он опять повысит на нее голос, да еще и посреди кофейни, где множество людей. Гермиона от этой мысли сразу вспоминала тот позорный случай при встрече с Роном. Как же ей хотелось поскорее забыть то недоразумение. Она понимала, что сможет забыть только тогда, когда сможет наладить отношения с Роном. Но если, учитывая прежние обстоятельства, то это будет нелегко. Ведь она может опять сорваться и все станет только хуже, чем было. И тогда вряд ли удастся вообще помириться.  — А когда запланирована операция? — поинтересовался Сэм.  — Когда смогу заплатить. Сегодня я отнесу деньги, ну, а приступить, я думаю, они смогут в самое ближайшее время. Возможно, завтра уже начнут.  — Я уверен, она пройдет успешно, — он усмехнулся ей.  — Дай Бог, чтобы так и было. — Гермиона попыталась улыбнуться.  — Когда все пройдет успешно, сообщишь мне…  — Конечно, Сэм. — Грейнджер радостно усмехнулась. — Мои родители обязательно потребуют от меня ответа на вопрос, откуда я взяла деньги. Моя мать, когда узнала, что я нашла нужную сумму, то она скорей испугалась, чем обрадовалась. Мне только остается догадываться, что она себе там надумала.  — Ты ей еще не объяснила?  — Нет, я пообещала, что позже все расскажу.  — А как сейчас вообще твои дела? — он пристально посмотрел в ее карие глаза. Гермиона не ожидала такой резкой смены темы, оттого она растерялась, не зная, что сказать. Ей стало как-то неловко.  — Да все хорошо. Сейчас начинаю только обустраиваться на новой работе, по правде говоря, из-за этого всего почти не остается времени на себя. — Гермиона решила на этом остановиться, больше рассказывать нельзя было.  — Ну, я рад за тебя, — он снова улыбнулся, но гриффиндорке почему-то его улыбка не совсем понравилась. Здесь явно было что-то не так. Он говорил совсем спокойно для человека, у которого пропала сестра и неизвестно что с ней и где она. Гермионе стало как-то не по себе, и она решила поскорее уйти с кафе. К тому же нужно еще зайти в больницу.  — Сэм, мне нужно уже идти. У меня сегодня еще много дел, а времени совсем не осталось, — девушка говорила как можно спокойнее, чтобы не вызвать каких-то подозрений.  — Как скажешь. Я тоже уже ухожу, так что выйдем вместе, — он помог Гермионе надеть пальто и, взяв ее за руку, вместе направились к выходу с кофейни.

***

Гермиона спешила к больнице, где ее уже ждала взволнованная мать. Быстро идя по ступеням наверх, она дошла к входу. Стоило открыться дверям, девушка увидела миссис Грейнджер и кинулась ее обнимать.  — Мама!  — Гермиона, милая, я тебя уже жду и жду. Хотела уже звонить к тебе. Надеюсь, ничего плохого не случилось? — женщина взволнованно осмотрела дочку.  — Да не переживай, деньги у меня. Я и так отпросилась с работы пораньше. Потом еще заезжала за деньгами. — Гермиона старалась успокоить мать.  — Ты не забыла, что должна еще все объяснить?  — Мам, да не беспокойся, не украла я их, — девушка звонко рассмеялась, но увидев серьезное выражение лица матери, приняла прежний спокойный вид.  — Я серьезно, Гермиона! — она посмотрела на дочь с каким-то укором.  — Не волнуйся, я все потом расскажу. А сейчас я хочу увидеть отца.  — Вместе его навестим, но сначала нужно найти доктора и договориться об операции.  — Да, конечно. Вот держи, здесь деньги, — дочь передала матери небольшую сумку, где хранилась большая сумма денег. Гермиона с миссис Грейнджер шли по больнице по направлению к доктору Аргусу Фармвеллу. Поднимаясь на третий этаж по лестнице, они направились прямо по коридору.  — Мам, вот его кабинет, — на табличке было написано: «Аргус Фармвелл — главный врач по онкологической хирургии». Девушка постучала, затем вместе с матерью вошла в кабинет.  — Здравствуйте, проходите, садитесь, — доктор Фармвелл указал жестом на стулья. — Полагаю, Вы миссис Грейнджер? Я помню Вас при первой нашей встрече, — он отложил бумаги в сторону, над которыми до этого работал. Доктор Фармвелл был мужчиной приятным: выглядел лет сорока пяти, невысокий, волосы были темные, а кое-где уже прослеживалась седина, которая говорила о вечных переживаниях за жизнь своих пациентов.  — Все верно, а это моя дочь. Мы готовы заплатить за операцию.  — Я рад, потому что время истекает и если делать ее, то нужно как можно скорее.  — А когда вы начнете уже? — спросила Гермиона.  — Мисс Грейнджер, удаление опухоли в кишечнике — это дело не легкое и не быстрое. Поэтому мы, конечно, начнем лечение уже завтра, но до операции нужно еще исследовать все в точности. Понимаете, это злокачественная опухоль и мы должны знать, как она развивается в слизистой оболочке. Не обследовав всего этого, мы не можем приступать к ее удалению. Если все пройдет без осложнений, то уже на следующей неделе мистер Грейнджер будет здоров. Но думаю, Вы знаете, что после операции нужно будет еще вашему мужу побыть у нас недолгое время.  — Мы это понимаем, — миссис Грейнджер положила на стол деньги.  — Мы хотели бы навестить отца сейчас, — сказала Гермиона доктору Фармвеллу.  — Конечно, мисс Грейнджер. Пойдемте со мной, я проведу вас, — все дружно поднялись и направились за доктором. Они шли по коридору, остановились только возле палаты под номером триста шестьдесят четыре.  — Мистер Грейнджер, принимайте гостей, — радостно сказал доктор, входя в палату.  — Папа! — Гермиона кинулась к отцу, — как ты себя чувствуешь? — обеспокоенно спросила она.  — Хорошо, вот увидел тебя, и стало еще лучше, — отец усмехнулся дочери.  — Мистер Грейнджер, Ваша семья заплатила наперед за операцию, так что готовьтесь. Завтра начнем лечение. А сейчас я вас оставлю наедине, — с этими словами доктор Фармвелл оставил семью Грейнджеров самих.  — Джин, он говорит правду? Где вы взяли столько денег? — поинтересовался мужчина.  — Генри, этот вопрос стоит задать… — женщина не успела договорить, ее перебила дочь.  — Это я нашла деньги. — Мистер Грейнджер непонимающе посмотрел на дочь, потом на жену. — Не волнуйтесь, я вам все расскажу.  — Мы слушаем, — строго сказала мать.  — Ну, хорошо. — Гермиона тяжело вздохнула. — На работе в агентстве у меня был начальник Сэм Мендес, который спустя недолгое время решил познакомиться со мной поближе, — родители прищурено посмотрели на дочь, но она не отвела от них взгляд. — Помните, я говорила, что меня пригласили в ресторан на мой день рожденья? — оба кивнули. — Так вот, это был он. — Мать как-то растерянно посмотрела на дочь, а отец подозрительно.  — Дальше, — потребовал мистер Грейнджер.  — Позже он пригласил меня на свидание, и я согласилась. После мы еще несколько раз виделись, но потом я решила уйти с работы. Но мы все равно поддерживаем сейчас общение. Когда он узнал, что мне требуется материальная помощь, то сразу согласился помочь. Сегодня он дал мне банковскую карту, на которой зачислено на мое имя семь тысяч стерлингов. — Гермиона боялась, что родители откажутся теперь от денег, но понимала, что они уже заплатили за курс лечения, поэтому это будет невозможно. Родители перебывали в молчании, не зная, что сказать или просто обдумывали слова дочери.  — Гермиона, мы конечно благодарны ему, но теперь нужно как-то отдать эти деньги, — первым нарушил тишину отец гриффиндорки.  — Нет, Сэм сказал, что не требует от меня денег. — Но, милая, ты ведь понимаешь, что это лишь слова…  — Мама, я ему говорила, что отдам со временем, но он отказался. Сказал, чтобы я не думала об этом. — Родители девушки были в растерянности, ведь пожертвовать таким количеством денег и не требовать взамен ничего — это было очень подозрительно. Но последнее предложение дочери их убедило, поэтому они оставили эту тему в покое.  — Ты обязательно должна познакомить нас с ним, — сказал отец Гермионе.  — Конечно. Вот только вернешься домой, я обязательно вас с ним познакомлю, — облегченно улыбнулась девушка. Она была рада, что вопрос с деньгами был закрыт. Теперь осталось только надеяться на успешную операцию. Гермионе не терпелось наконец-то вздохнуть со спокойной душой.

***

Следующие два дня проходили монотонно и обыденно. Гермиона погрузилась вся полностью с головой в работу. У нее едва ли хватало времени на отдых и хобби. Расслабиться перед телевизором, укутавшись в теплый плед с чашкой чая, или же почитать интересную книгу о каком-нибудь романе со счастливым концом — даже на это с трудом она находила время. Все шансы найти Ханну — канули в лету. Зацепок больше не было, хоть каких-либо. Впереди были выходные, и это одно радовало гриффиндорку. Она так старалась привести все документы в порядок, так еще и начальница не переставала загружать ее все новыми заданиями. Благодаря нехватке времени и множеству непроверенных документов, Гермиона меньше думала о слизеринце, хотя стоило ей войти в свой кабинет, сразу всплывала картина их двоих. Ее часто именно это и отвлекало от работы, погружаясь в свои размышления, она не редко засиживалась, смотря в одну точку продолжительное время. Гермиону это сильно злило, точнее она сама на себя злилась из-за таких лишних мыслей, совсем забывая о работе. Так продолжалось первые два дня после того случая, на третий она уже не так сильно отвлекалась, наверное, просто начинала привыкать. И это ее радовало, хотя бы, потому что она уже не выглядела такой растерянной, как прежде. Вечером в четверг Гермиона планировала закончить все запланированные дела поскорее, чтобы не поздно лечь спать. Уже целую неделю она то ли плохо спала, то ли ложилась поздно и не высыпалась. Ходить целый день на работе с синяками под глазами — ей не приносило особого удовольствия. В такие моменты она походила больше на зомби с некоторых фильмов, которые ей доводилось видеть еще в детстве по телевизору либо в кино с родителями. Работа работой, но хотелось и пообщаться в обеденные перерывы с коллегами и знакомыми со школы, что после Хогвартса пошли сразу в Министерство. Сколько раз она пыталась за эти пару дней поговорить хотя бы еще раз с Гарри, но видно было, что у него тоже было не меньше работы. Он возглавлял Отдел магического правопорядка, а, как известно, на этой должности всегда найдётся, чем заняться. Ничего другого ей не оставалось, как последовать примеру друга и заняться своими делами. Проверив еще раз все документы, правильно ли она все сделала, Гермиона спокойно вздохнула и положила их в сумку, чтобы завтра уже ничего не забыть. Сладко зевнув, девушка направилась в постель. И вскоре мир Морфея накрыл гриффиндорку.

***

Утро пятницы выдалось для Гермионы весьма привычным, кроме одного. Всю дорогу по пути к Министерству она обдумывала свой сон, что снился ночью. Столько странных, ужасных, плохих ей довелось видеть после войны сновидений, но этот ей показался совсем не похожим на другие. Может из-за того, что он ей показался кусочком из ее жизни. Будто она сама переживала все это на самом деле. Только она твердо знала, что этого с ней не происходило на самом деле. Ей снилось, как она еще, будучи в школе на старших курсах идет по коридорам школы верхнего этажа. Идет, видимо, на какой-то праздник, ведь на ней праздничное платье нежно-розового цвета. Но внезапно видит парня смутно знакомого и прячется за колонну. Гермиона поняла, что он стоит перед Выручай-комнатой, видит, как медленно появляются двери, и он входит в комнату. А она, не медля спешит притихшим быстрым шагом успеть протиснуться вслед за ним. В середине Гермионе ничего не выдается чужим, здесь все так и должно выглядеть: много разных вещей собранных в одном месте. И вдруг ее слух улавливает приглушенный шум недалеко от девушки, и она уверенными шажками направляется на звук, доносящийся из-за множеств разных вещей. Подойдя ближе, Гермиона видит парня, который ей кого-то сильно напоминает, вот только узнать не может его. Увидев рядом какой-то странный шкаф, она невольно перевернула какой-то предмет, что с громким звоном упал на пол. Потом в ту же минуту она замечает, что глаза парня прикованы к ней. Эти серые холодные глаза, словно сталь, она узнает везде. Перед тем как проснуться, Гермиона смогла узнать того парня, что казался ей смутно знакомым. Парень, за которым она пошла следом — был Драко Малфой.

***

 — Гермиона?  — Да, прости… я задумалась…  — О чем? — спросил Гарри, уже второй раз, выводя подругу из размышлений.  — Да просто у меня сейчас нелегкий период.  — Что-то случилось? — друг обеспокоенно посмотрел на девушку.  — Просто в семье некоторые неприятности, но все наладится. Только, прошу, не спрашивай, я не хочу об этом говорить, — она умоляюще посмотрела на парня.  — Хорошо, если ты так хочешь, — он немного помолчал, но потом быстро добавил. — Если вдруг нужна помощь, то если я могу чем-то помочь, ты говори, — он усмехнулся.  — Спасибо, Гарри, — гриффиндорка одарила его благодарной улыбкой. Прошла примерно минута тишины, как гриффиндорец решил нарушить тишину.  — Ты же сегодня будешь на помолвке?  — Меня приглашала Джинни, и я ей отправила ответ с согласием. Отказываться я даже и не думала. — Гарри только открыл было рот, чтобы что-то сказать, но решив, что будет лучшим вариантом промолчать, быстро закрыл его. Гермиона уловила этот жест. — Говори то, что хотел сказать, — потребовала она.  — Ты уверена, что хочешь сегодня присутствовать там? — неуверенно спросил он.  — Я не могу не прийти, Гарри. Я чувствую, что мне нужно там быть.  — То есть, ты хочешь сказать, что смирилась с его выбором? — Гарри не хотел поднимать больную тему для подруги, но слова сами вырвались, прежде чем он успел их обдумать. — Прости, я не это хотел сказать. — Гермиона на последнем слове друга встала из кресла и подошла к окну. Немного подумав, она проговорила:  — Я не знаю. Наверное, это просто привычка, если сейчас я уже не так реагирую на эту новость о его помолвке и скорой женитьбе… я будто забываю его, — а потом быстро добавила, — я не знаю, — она повернулась к другу, подошла и села возле него на диване. — Ну, вот скажи, чтобы ты чувствовал, если бы Джинни сообщила, что у нее есть другой? — может, ее слова и прозвучали слишком резко, но эта ситуация ей нравилась все меньше и меньше. Этот разговор начал прокрадываться в ее сознание, напоминая о том, что сегодня вечером ее бывший возлюбленный обручится с другой.  — Ну, наверное, то, что и ты, — неуверенно произнес Гарри, явно не ожидая такого резкого вопроса.  — А конкретно? — видимо ответ друга Гермиону не удовлетворил. — Ну, вот представь: она возвращается на зимние каникулы домой, ты встречаешь ее, а она говорит тебе, что нашла другого. Ну, скажи, чтобы ты тогда чувствовал? — она начала чувствовать, как щипает глаза, но усиленно придушила нахлынувшие слезы, не давая им выступить.  — Конечно, ужасную боль от потери родного человека. Ведь, по сути, она может находиться рядом, только одновременно далеко от меня… знаешь, я только что представил все это, но не хочу высказывать вслух. Я уверен, ты меня поняла. — Гермиона лишь грустно кивнула. Она прекрасно его понимала, вспомнив, как на несколько дней просто закрылась в себе, сидела в квартире, забыв попросту о еде, сне, спокойствии, друзьях. Обо всех других радостных мелочах жизни, что еще остались у нее. Сейчас же Гермиону беспокоили совсем другие проблемы, что удосужились свалиться на ее хрупкие плечи. Еще и этот сон. Девушка решила не придавать этому глубокого смысла, ведь если она возьмется еще и за разгадку таинственного сна, то вполне возможно скоро лишится рассудка. Вероятнее всего это все из-за постоянных мыслей о Малфое. Потому что если думать о нем почти что не весь день, то вполне вероятно ночью он может присниться. От таких мыслей Гермионе стало мерзко, стоило представить, что он будет не только наяву ее преследовать, а теперь и во сне. Но, по сути, во сне она его преследовала, что от этой мысли ей стало еще противнее.

***

Шатенка сидела на диване и осматривала присутствующих. В «Норе» сегодня витала праздничная атмосфера. Уизли решили на помолвку пригласить только самых близких, поэтому людей было немного: Джинни, Джордж, миссис и мистер Уизли, Билл и Флер, Перси, Гарри, Гермиона, миссис и мистер Локонте, и, конечно, сами виновники торжества — Рон и Адель. Грейнджер хоть и считала этот дом родным для себя, сегодня она чувствовала себя здесь как никогда не уютно. Все в какой-то момент показалось здесь чужим. Будучи еще дома она хотела без всяких раздумий надеть джинсы и какой-нибудь теплый свитер, но подумав, что это помолвка и многие будут одеты нарядно, она решила тоже не выделяться. Сейчас на ней было тёмно-синие свободное платье чуть выше колен на бретельках. Хоть она сюда и прибыла через каминную связь, все равно взяла с собой пальто на всякий случай. С обуви девушка выбрала закрытые туфли на невысоком каблуке. Времени на прическу она не тратила, просто распустила свои вьющиеся локоны и заколола заколкой длинную челку. Теперь она и правда не выделялась среди присутствующих. Гермиона пробыла здесь всего лишь минут десять, а уже ей хотелось взять сорваться и убежать к себе в уютную квартиру, домой к родителям, да хоть куда-нибудь, только не видеть бы Рона с этой Адель. По правде говоря, она сегодня их еще не видела, но с минуты на минуту они должны уже появиться перед гостями.  — Гермиона, я так рада тебя видеть! — внезапно подбежала к ней Джинни и обняла подругу.  — Я тоже рада тебя видеть! Джинни, как в школе? — Грейнджер обрадовалась, что разговорами с младшей Уизли сможет хоть немного отвлечься от грустных мыслей.  — Да все в порядке. Все обустроили, будто ничего и не происходило, только… без вашей троицы совсем не так, — Джинни слабо улыбнулась.  — Ты, наверное, хотела сказать без Гарри, — Гермиона лукаво усмехнулась. Подруга ничего не ответила, лишь щеки покрылись румянцем, и она смущенно улыбнулась. — Да ладно тебе. Ему тоже без тебя не легче, поверь. А вот и Гарри, — она увидела, как друг направляется в их сторону с теплой улыбкой на губах.  — О чем говорили? — дружелюбно поинтересовался Гарри.  — Мы как раз о тебе вспоминали, — тут лицо рыжеволосой девушки приобрело цвет ее огненно-рыжих волос, а Гарри только с интересом посмотрел на Гермиону, а потом на Джинни. Грейнджер видела, как залилась краской ее подруга, и это ее повеселило, но она решила быстро исправить неловкую для подруги ситуацию. — Я рассказывала, как ты мне помог устроиться в Министерстве, — она подмигнула другу. Тот явно понял, что к чему и поэтому просто понимающе улыбнулся.  — Да, кстати, как там, на работе? — спросила Джинни Гермиону.  — Если по правде, то куча разных бумаг, из-за которых у меня едва ли хватает времени на себя, — она выдавила из себя улыбку.  — Странно… — медленно произнесла Уизли, — я, конечно, знаю, что работая в Министерстве, у тебя будет много работы, ведь у отца всегда мало свободного времени, но я думала, что на этой должности все же легче…  — Не в том случае, когда ты заместительница Отдела. Но ты права. У меня было бы меньше работы и больше времени, если бы Лайза Турпин сначала закончила бы все свои обязанности, а потом уволилась. — Гермиона увидела, как лица друзей изменились от услышанного. Всего на миг она уловила во взгляде друга то ли удивление, то ли непонятный страх.  — Лайза Турпин? — переспросила Джинни.  — Я сама удивилась, когда узнала.  — А почему она уволилась? Я бы из такой должности не ушла бы. Только подумать: восемнадцать лет, а она уже чуть ли не главная в Отделе по принятию магических законов.  — Значит, была какая-то определенная причина, — задумчиво сказала Гермиона.  — Гарри, а ты что-нибудь знаешь об этом? — поинтересовалась рыжеволосая красавица.  — Откуда мне знать? Мы с разных Отделов, да и мне это незачем знать, — как-то слишком быстро ответил ей гриффиндорец. — Ладно, я вас ненадолго оставлю, — улыбнувшись девушкам, он ушел наверх по лестнице. Оставшись наедине с подругой, Гермиона решила ради интереса расспросить Джинни об Адель.  — Мне и самой совсем немного известно о ней. Адель твоя ровесница. Она рассказывала, что родом с магической Дании, поэтому училась в Дурмстранге на факультете Венери*. Ее родители тоже обучались в этой школе, поэтому отдали и дочь туда. В Румынию она уехала сразу после окончания школы. Так получилось, что она тоже приехала изучать драконов. И только поэтому Рон и познакомился с ней. Как бы сильно это Гермиону не волновало, но как было известно, что в Дурмстранге обучались лишь чистокровные ну либо большинство таковых, вполне было вероятно, что и Адель была чистой крови. Гриффиндорка не знала почему, но этот факт ее сильно злил. В голове сразу появлялось множество неприятных мыслей. Ей начало казаться, что Рон попросту променял ее — грязнокровку, на чистокровную волшебницу. Нет, глупости! Это здесь не причём! Гермиона старалась от себя отогнать мысли, которые били по больному. Но они все равно не хотели покидать ее разум. Позже наконец-то появились и сами Рон с Адель. Девушка представляла собой невысокого, примерного роста, как и Гермиона; со светло-русыми волнистыми волосами чуть ниже лопаток, зелеными глазами. На ней было свободное красное платье до колен с рукавами-фонариками и красные туфли в тон своему платью. Волосы были собраны в высокий хвост, лишь несколько прядей спадали на лицо девушки. Аккуратный и умеренный макияж придавал ей нежности и дополнял и без того прекрасный образ будущей невесты. Гермиона сама для себя должна была признать, что Адель была красавицей. Она видела, как Рон держал ее за руку, а девушка ему мило улыбалась. От такой картины сердце начинало предательски стучать нагоняя обиду и ревность. Когда пара спускалась с лестницы, все присутствующие вышли, чтобы посмотреть на них, и тогда Гермиона впервые увидела, как Рон придерживает Адель за талию, спускаясь с лестницы. Тогда в сердце, будто что-то кольнуло, и гриффиндорка едва ли сдержалась, чтобы не убежать подальше от счастливых лиц. Она вспомнила, как на шестом курсе ей пришлось уйти с гостиной Гриффиндора с толпы радостных однокурсников и от Рона, целующегося с Лавандой. Эти ситуации были такими до боли похожими, вот только сейчас все было куда серьезней. Это не была ярая фанатка или болельщица, это была будущая невеста. Гермиона знала, что поделать было нечего, поэтому ей не оставалось ничего кроме как просто изображать счастливую подружку жениха. Гриффиндорка сидела вместе с Джинни подальше ото всех гостей и разговаривала, вспоминая школьные годы, да и так спрашивала, что нового в школе, какие преподаватели. Подруги весело говорили, попивая шампанское. Гермионе это помогало: теплое общение с подругой и приятный вкус алкоголя немного отвлекал девушку от навязчивых мыслей. Вдруг к ним подошла Адель и присела.  — Ты, наверное, Гермиона Грейнджер? — поинтересовалась та, смотря в карие глаза гриффиндорки.  — Да, — ответила та, явно удивленная, что Адель ее знает. Хотя чему тут удивляться, видимо Рон сказал, когда спустился с ней ко всем гостям.  — Я о тебе слышала еще до того, как Рон мне рассказал о тебе, — будто прочитав ее мысли, она решила ответить, не дожидаясь вопроса. Потом усмехнулась и отпила с бокала.  — И что же он тебе рассказывал? — Гермиона пыталась вести себя спокойно, но эта девушка ее раздражала еще больше чем наглый слизеринец.  — Что ты его лучшая подруга. Он мне показывал несколько ваших колдографий еще со времен школы. Я слышала о тебе, как о героине войны и всегда мечтала с тобой познакомиться. — Адель дружелюбно протянула руку для приветствия, и Гермиона неуверенно пожала ей свою. — Я даже не думала, что это произойдет так быстро. — Гермиону бесила милая улыбка на лице Адель. Хоть девушка и вела себя дружелюбно по отношению к ней, но кроме как злости и раздражения в ней не вызывала.  — Ну, мне приятно, конечно, — Гермиона натянуто улыбнулась.  — Поверь, о тебе говорят с честью не меньше, чем о Гарри Поттере, о том, как он одолел величайшего темного волшебника всех времен. О вашей храбрости известно не только по всей магической Британии, а и другим странам. — Адель снова улыбнулась.  — Не сомневаюсь! — Гермиона сказала это так жестко, что Джинни ей наступила на ногу. — Я рада, что про нас знают как о героях войны, — Грейнджер уже смягчилась в голосе и постаралась говорить дружелюбнее, — но те, кто не были на поле битвы, им не ведомо, что мы чувствовали и переживали. Эта победа не далась нам легко.  — Да, я понимаю это. Но вы выстояли, поэтому это стоит великой похвалы, — напоследок улыбнувшись, девушка встала и ушла к остальным. Когда Адель скрылась с поля глаз, Гермиона закинув ногу на ногу фыркнула.  — Подлиза! Как же она меня бесит!  — Я знаю, она тебе не нравится, но все же ведет себя дружелюбно… — начала рыжеволосая красавица.  — Просто не смогла сдержаться, — Гермиона отпила с бокала.

***

Наблюдая за тем, как Рон надевает кольцо на палец Адель, а потом она ему, у Гермионы начали накатываться непрошеные слезы, ведь она понимала, что это значит. Значит, что скоро состоится и сама свадьба. Гриффиндорка думала, что сумеет выдержать, но ошиблась. После обмены кольцами, молодая пара обнялась и слилась в поцелуе. Чувства начали накатывать все больше и больше, поэтому, чтобы не расплакаться на глазах у всех, как от радости миссис Локонте, девушка незаметно выскользнула с толпы гостей и направилась к выходу. Взяв с собой пальто, она вышла на улицу. Проносился вечерний осенний холодок, и девушка невольно поежилась. Скоро ожидается праздничный ужин, миссис Уизли приготовила много вкусной еды и Гермиона не против посидеть со всеми за столом, но она не может. Не может туда вернуться. Надеясь, что Джинни с Гарри поймут ее решение уйти тихо с празднества, она спокойно решила удалиться. Она не попрощалась, конечно, это невежливо, но возвращаться туда Гермиона не собиралась. Она знала, что если вернется и увидит еще раз Рона вместе с ней, то тогда точно не выдержит. Недолго думая, гриффиндорка трансгрессировала.

***

Она оказалась в Хогсмиде, возле бара «Три метлы». Почему она не отправилась домой, Гермиона не знала, просто захотелось побыть где-то вне дома. И этим местом стал именно Хогсмид. Может, ностальгия, а может просто захотелось почувствовать себя как в старые добрые времена именно здесь. Домой, как ни странно, совсем не тянуло. Гермиона зашла в бар. В заведении было людно, большинство сидели за столиками, поэтому она направилась прямо к барной стойке, за которой сидели незнакомые ей двое мужчин средних лет. Проходя мимо столиков, Грейнджер заметила в углу молодых парня и девушку, которые ей показались знакомыми. Она их знала. Да, это были слизеринцы: Блейз Забини и Пэнси Паркинсон. Решив не обращать на них внимания, Гермиона прошла к стойке и заказала сливочного пива. Она не знала, столько пробыла в этом баре, столько выпила, но голова становилась все тяжелей и начало клонить в сон. Кинув взгляд на наручные часы, девушка удивилась, что было всего только одиннадцать. Ощущение, что время перевалило за полночь, исчезло вмиг. Девушка знала, что голова завтра будет ужасно болеть, но ее радовала мысль, что никуда не нужно спешить в выходной день. Положив деньги на стойку, Гермиона уже собиралась вставать и отправится домой, как услышала знакомый голос, отчего мурашки пробежались по коже.  — Так-так… кого я вижу, — парень растягивал слова, приближаясь к девушке. «О, Мерлин… неужели он уже вернулся…» — Гермиона растерялась, вспомнив, все, что между ними происходило.  — Грейнджер, какая встреча! — Малфой подошел к ней и сел рядом за стойкой. Гермиона не прятала от него взгляд, а смотрела прямо на парня.  — Я вижу, ты уже вернулся, — ей так не хотелось, чтобы он видел ее в таком состоянии, поэтому она старалась как можно естественнее себя вести.  — А я вижу, ты скучала, — он ухмыльнулся. Гриффиндорка лишь отвернулась, фыркнув. Драко позабавила такая ее реакция, ведь он ожидал, что она начнет все отвергать, поэтому он приблизился к ней и прошептал на ухо, — ну же, покажи, насколько ты скучала по мне… — Гермиона повернулась к нему лицом и изумленно посмотрела на слизеринца. Вдруг, она почувствовала, как его рука движется все выше и выше от ее колена, поэтому она быстро скинула ее. Хоть время и близилось к полуночи, в баре людей меньше не стало, наоборот только прибавилось народу.  — Придурок, — буркнула девушка и слишком резко встала с барного стула, отчего еле удержалась на ногах. К счастью, Гермиона выстояла только благодаря Малфою: тот быстро и ловко поддержал ее за талию. — Пусти меня, — потребовала девушка. — Я сама!  — Я видел только что, как ты сама, — ответил он ей в тон; их лица встретились; Гермиона видела, как он ухмыляется ей, поэтому, не выдержав его взгляда, отвернулась, все же решила принять помощь Малфоя. Спорить с ним сейчас у нее не было ни сил, ни желания. Выпитый алкоголь давал о себе знать. Голова начинала болеть, к тому же внятно говорить становилось сложнее. Он, придерживая гриффиндорку за талию, проводил на улицу.  — Твоя квартира не защищена антиапарационными чарами? — спросил слизеринец девушку.  — Защищена, — сонно пробормотала Гермиона.  — Черт, фантастика! Ну, и что мне теперь с тобой делать? — Драко почувствовал, как гриффиндорка прижалась к нему. Присмотревшись к ней, он увидел, что она закрыла глаза. — Эй, Грейнджер… — он немного отстранился от нее, придерживая Гермиону за плечи, но она лишь обмякла в его руках и что-то невнятно проговорила, затем посильнее прижалась к слизеринцу. Наверное, сквозь дремоту почувствовала холод и прижимается, чтобы согреться. — Да пошло оно все к черту! — на этот раз Драко не стал ее отталкивать, а только посильнее обняв девушку, трансгрессировал к Малфой-Мэнору.

***

Молодой аристократ трансгрессировал к воротам родового поместья вместе с девушкой. Она полностью обмякла в его руках, поэтому Малфой, как пушинку, подхватил ее на руки и направился к воротам. Гермиона во сне поежилась от холода и неосознанно обхватила руками шею слизеринца, прижимаясь сильнее к его телу.  — Фрида! — негромко позвал парень. Через секунду по ту сторону ворот появилась эльфийка. Ее и без того огромные глаза стали еще больше. Она испуганно посмотрела на девушку, как ей показалось, без сознания.  — Фрида рада видеть хозяина дома, — поклонившись, пропищала эльфийка и щелчком своих длинных пальцев открыла ворота, пропуская хозяина с незнакомкой на руках. — Фрида может еще что-то сделать для хозяина? — пролепетала домовиха, идя позади слизеринца.  — Родители уже спят? — входя в замок, спросил молодой аристократ.  — Мистер Малфой у себя в кабинете, а госпожа Малфой только ушла к себе в комнату.  — Мисс Грейнджер сегодня останется в моей комнате, поэтому переодень ее в более подходящую одежду для сна, — поднимаясь по лестнице на третий этаж, приказал Малфой.  — Фрида все сделает, хозяин, — эльфийка открыла дверь в комнату. Малфой прошел к большой кровати и бережно положил Гермиону на шелковые простыни изумрудного цвета. Он завороженно смотрел на спящую девушку, невольно залюбовавшись. Потом резко перевел сердитый взгляд на домовиху.  — Если кто-нибудь только узнает об этом, наказана будешь ты!  — Можете не беспокоиться, Фрида не подведет своего хозяина, — эльфийка испуганно посмотрела на Малфоя, затем поклонилась так низко, что ее большие уши достали пола. Драко в последний раз посмотрел на спящую Гермиону, после направился быстрым шагом к выходу. Слизеринец направлялся к кабинету отца, свернув за угол коридора, пошел прямо в самый конец. Он постучал в дверь, затем зашел. Люциус Малфой работал за рабочим столом, проглядывая документы, но увидев сына, кивнул ему со сдержанной, еле заметной улыбкой, и отложил бумаги в сторону.  — Здравствуй, отец, — парень прошел к роскошному креслу и удобно разместился в нем.  — Ты так быстро вернулся из Франции, Драко. Я ожидал тебя увидеть только на следующей неделе, — мистер Малфой вышел из-за стола и, подойдя к шкафу, достал уже начатую бутылку, несомненно, дорогого вина и разлил по двум бокалам.  — Я тоже думал так, но переговоры с магическими французскими политиками прошли быстрее, чем я рассчитывал. Я не думал, что они так скоро согласятся на наше предложение, поэтому мне не было смысла там задерживаться, — он облокотился на подлокотники кресла, закинув ногу на ногу.  — Это правильно, тебе и здесь есть чем заняться. А пока можно выпить за твой скорый приезд и карьерный успех, — он протянул сыну бокал с вином и сел напротив него. Они вместе выпили, а потом Драко начал обдумывать слова отца.  — Отец, ты же знаешь, что я в Министерстве… — слизеринец не успел договорить.  — Я не об этом, сын. Ты все прекрасно понимаешь. — Люциус пристально посмотрел на своего наследника, но Драко только одарил его непонимающим взглядом. — Речь идет о тебе и мисс Гринграсс. — Драко на этих словах лишь закатил глаза, потом ухмыльнувшись, покачал головой. Было видно, что его отцу не понравилась такая реакция сына, но он решил сделать вид, что этого не увидел и спокойно продолжил. — Драко, я уже говорил с мистером Гринграссом, и он согласился со мной.  — Отец, я уже тебе говорил и не раз, что на ней жениться — я не собираюсь, — он опустошил бокал, поставил на столик и направился к выходу.  — Драко, сейчас же вернись! — Люциус повысил голос, и это заставило Драко остановиться и подойти к отцу. — Я не закончил!  — Зато я все сказал, отец, — молодой аристократ пытался вести себя спокойно, но нервы были уже на грани.  — Драко, ты уже не ребенок! Тебе пора уже следовать традициям своего рода. — Мистер Малфой встал и подошел к сыну. Потом со всей серьезностью посмотрел прямо ему в глаза. Точно в такие холодные серые как у него самого.  — Ты прав, я уже не ребенок. — Драко выдержал паузу, а потом добавил. — Я вырос и поэтому сам в праве могу распоряжаться своей жизнью! — эта фраза была произнесена слишком жестко, отчего глаза мистера Малфоя налились злостью. Драко и сам начал терять терпение. Повышать голос на собственного отца он не хотел, но всему нужно знать меру.  — Так не веди себя как ребенок! Докажи, что ты достойный наследник своего рода! Дочь Гринграссов отличная партия для тебя. Ты же ведь понимаешь, что тогда…  — Да не люблю я ее! — выкрикнул Драко, тем же прервав речь отца. Люциус пораженно посмотрел на него.  — Любовь? — его губы искривились на этом слове. — А какая здесь может быть любовь? Тебе известно, что, мы — аристократы, заключаем брак лишь по расчету.  — Ты хочешь сказать, что к маме совсем не испытываешь теплых чувств? Неужели, она тебе безразлична? — они смотрели друг другу в глаза, не намереваясь нарушить тишину. Драко ждал, что отец скажет то, что хочет услышать от него сын, но Люциус молчал. Не выдержав зрительного контакта, Малфой-старший лишь отвернулся от сына к окну. Драко хотел что-то добавить, но в последний момент передумал. Он просто без лишних слов покинул отцовский кабинет. Сейчас он зашел в свою комнату, где в его постели спала мирным сном Гермиона Грейнджер, девушка, которая так не безразлична молодому аристократу. Драко не включая свет, бесшумно прошел к креслу у камина. Бархатные занавески были не плотно закрыты, и серебристый лунный свет слегка озарял комнату. Малфой не планировал этой ночью приводить, или точнее приносить Гермиону к себе домой, но так получилось. Ему не хотелось пробираться сквозь маггловские улицы, чтобы довести гриффиндорку к ее квартире. Выбора не оставалось кроме особняка Малфоев. Слизеринец знал, что утром девушка, возможно, придет в истерику, как только поймет, где находится. Он прекрасно понимал, что его действия противоречат традициям его семьи, но ничего поделать с собой не мог. Ему нужна только эта упрямая гриффиндорка с ее вечными поучительными нотациями и правилами. Отец уже давно намекал ему присмотреться к младшей сестре Дафны Гринграсс. И каждый раз Драко просто оттягивал время, но прямо никогда не говорил. Астория — достойная аристократка, Малфой не стал бы это отрицать. Да и привлекательна она, но теплых и светлых чувств он к ней не испытывает. Никто ему не сможет заменить его гриффиндорки. Взгляд Драко приманило шевеление на постели. Гермиона отчего-то поморщила свой курносый носик, а потом перевернулась на живот и обняла подушку у себя под головой. Через несколько минут ее левая оголенная нога начала выглядывать из-под одеяла. Почему-то эта спящая девушка забавляла Драко и он улыбнулся. Ему нравилось наблюдать за ней спящей. Как бы ему хотелось, чтобы Грейнджер обнимала его так же, как ту мягкую подушку. Эта упрямая и слишком правильная Грейнджер въелась в разум слизеринца, и он никак не мог выкинуть ее со своей головы. Эта магглорожденная девица смогла опровергнуть все то, что ему говорили и учили с младенчества. Она училась лучше всех, ее ставили преподаватели в пример всем студентам, она владела магией лучше всех своих ровесников, не побоялась находиться в магическом мире в то время, когда многие убегали к магглам. Драко просто не мог не заметить ее в кругу магглорожденных. Она же рисковала собой ради друзей. Типичная гриффиндорская благородность. Чертова храбрость — лезть на рожон и рисковать погибнуть самой. Это надо же было им обоим этим вечером оказаться в этом баре, в этой деревне. Он ведь просто сообщил Блейзу и Пэнси, что возвращается сегодня под вечер с Франции и предложил встретиться. Какое было его удивление, когда кроме своих друзей он увидел у барной стойки одинокую Грейнджер. По ее виду можно было смело сказать, что она убежала с какой-то скучной вечеринки. Но если, учитывая, что она запивала плохое настроение спиртным, то вечеринка должно быть не просто была скучной, а ужасной. Конечно, Драко хотел сначала что-то съязвить про ее внешний вид, но увидев ее состояние, передумал. Ему не хотелось, чтобы она и вовсе расклеилась перед всеми в баре. Да и внимания к себе особо он не хотел привлекать. Ведь тогда бы от язвительных шуточек Забини он точно бы не отделался. Но Драко рад был, что Пэнси с Блейзом ушли с бара, до того как Малфой начал выводить Грейнджер на улицу и вместе с ней трансгрессировал в неизвестном направлении. Драко не следил за временем, понятие не имел, сколько прошло минут или даже часов. Его просто в какой-то момент накрыла сонливость и он так же сидя в кресле, ушел в мир Морфея.

***

Венери* — один из факультетов в Дурмстранге, где обучались лишь девушки.