Только твоя строптивость

Страх. Вот что он сейчас чувствовал, когда идя по коридорам маггловской больницы, боялся не успеть. Не успеть увидеть ее. Или… да он даже не мог представить себе, как такое могло случиться. Малфой сразу же сорвался с места, когда патронус Поттера в виде оленя проговорил взволнованным голосом, чтобы тот, где бы ни был, немедленно отправился в «Дырявый котел». Драко понятия не имел, что могло случиться. У него была на тот момент лишь одна догадка. Что Гермиона нажаловалась своему дорогому дружку на него. Но ведь разбираться и обговаривать это в таком месте… это было странно. Но ведь это были лишь догадки. На самом-то деле все было гораздо серьезней. Его дыхание на какие-то несколько секунд затаилось, после того как Поттер сообщил, что Гермиона в тяжелом состоянии и неизвестно… жива ли еще. Это был ужасный удар для него. Потрясение и мгновенное отчаяние. В ту же минуту Малфой узнал, где сейчас девушка и как найти ее. Быстрыми нервными шагами он растерянно ходил из стороны в сторону, когда, наконец, увидел знакомые лица. Ее родители и еще какая-то незнакомая ему молодая девушка сидела на скамейке в конце коридора.  — Драко, ты уже знаешь, — тихо проговорил мистер Грейнджер, посмотрев на парня.  — Мистер Грейнджер, как Гермиона? — заволновался Гарри. Рон тоже выглядел обеспокоенным. Он хмуро поглядывал на Малфоя и сжимал кулаки от ненависти к нему. Ведь тому было известно, что Гермиона с Малфоем так больше и не виделась с ним после того случая в министерстве. Отец девушки промолчал, пожав плечами.  — Мы точно еще ничего не знаем. Пока нам не говорят, в каком она состоянии. У миссис Грейнджер были покрасневшие заплаканные глаза. Она слегка с укором посмотрела на Драко.  — Почему ты был не с ней в это время? — срывающимся голосом проговорила она, смотря на Малфоя. Драко не знал, что сказать. Да он даже толком не знает, известно ли им об их прежних ссорах. Хотя, он и так был виноват. Если бы Гермиона не застала его в компании той девушки, то ничего этого не было. Гермиона была бы сейчас жива и здорова. Боковым зрением Малфой прекрасно видел, с какой злостью и неприязнью на него смотрит Уизли. Ужасный комок стал в горле не давая выговорить и слова. Это было больно, чертовски больно.  — Она… с ней все будет хорошо? — тихим голосом спросил он.  — Будем надеяться, — ответила внезапно молодая девушка со светлыми волосами. — Ее сбила машина на высокой скорости, если ты не знал. Драко видел ее впервые, так же как и она его. Он был уверен, что она с маггловского мира и вряд ли знает о Гермионе все. Поэтому нельзя было ему выдать себя.  — Как это произошло? — спросил он охрипшим голосом. В горле жутко пересохло.  — Мне позвонили вчера ночью и сказали, что Гермиона попала в аварию и ее везут в больницу, — она всхлипнула. — Потом я сообщила ее родителям. Я Эмили кстати. Вдруг рядом открылась дверь. Из палаты вышел человек в белом халате. Драко успел увидеть Гермиону. К ней было подключено множество разных трубок и что-то мелькало на экранах. Что-то похожее Драко видел у нее в квартире. Телевизор… вроде бы она так это называла.Он никогда не бывал в маггловских больницах, и поэтому ничего не понимал в этом. Его передёрнуло, стоило ему увидеть, в каком ужасном состоянии она была. Глаза плотно закрыты, но она вроде бы дышит, а это уже хорошо. Все присутствующие встали и направили взволнованные взгляды на доктора.  — Доктор, как она? — первая спросила Джин Грейнджер.  — Сейчас угрозы ее жизни нет, — ответил доктор, которому было примерно сорок лет. — Но я должен сказать, что она находится в коме и неизвестно, сколько еще будет в таком состоянии, поэтому нам остается лишь ждать. Облегченные вздохи.  — Нам можно к ней? — Нет. Пока еще нет. Она слишком слаба, — сказал доктор. — Но это не все. Все насторожились.  — Но… я должен сказать, что не все уцелели.  — Что вы имеете в виду? — на этот раз спросил мистер Грейнджер. Все затаили дыхание и ждали, что же скажет доктор. Ведь Гермиона жива и сейчас ей ничего не угрожает.  — Да говорите вы уже! — не выдержал Малфой, который не сильно отличался терпением от остальных здесь присутствующих.  — Это больница, молодой человек, — сдержанно проговорил доктор, с укоризной посмотрев на парня. — Говорите тише.  — Да, Драко, подожди, он все скажет, — сказал мистер Грейнджер, но на его и слова доктора Малфой не обратил внимания. За то доктор обратил внезапно внимание на Драко, слегка с недоверием на того посмотрев. Он перевел взгляд на Драко и все посмотрели на него, не понимая, что тот хочет сказать. Малфой почувствовал что сейчас должно что-то случиться. Что доктор скажет что-то страшное. Таким взглядом смотрят лишь, когда сообщают о чем-то очень плохом. Но он не понимал, почему этот человек, которого ни он, ни сам Драко не знает, смотрит так… на него. Это молчание затянулось, отчего стало еще страшней услышать слова доктора.  — Говорите уже, — не выдержала Эмили, на глазах которой уже виднелись слезы. Доктор тяжело вздохнул, потупив взгляд, но потом все же обратно посмотрел на Драко. Этот его взгляд Малфою не понравился. Он пробирался через каждую клеточку его сознания. Сейчас будут звучать страшные слова. Так долго не тянут, когда собираются сказать что-то хорошее.  — Я так полагаю, вы молодой человек потерпевшей? — подал голос наконец-то доктор, обращаясь к Драко. Он медленно кивнул, не сводя встревоженного взгляда с доктора. Малфой не понимал, почему он спросил это. Какое дело это имеет ко всему тому, что случилось.  — Не знаю я, — начал медленно доктор, — знали ли вы, что девушка беременна… Что? Что он только что сказал? …беременна…  — Ребенка спасти не удалось, — наконец завершил он и устремил грустный взгляд в пол.  — Ты знал, Драко? — спросил отец девушки парня, и все взоры направились на него. — Ты знал, что Гермиона ждала ребенка? Вот именно ждала.  — Но как вы узнали, что это я? — проигнорировав предыдущий вопрос отца Гермионы, спросил Драко у доктора.  — Девушка в бреду повторяла ваше имя, — ответил доктор и решил покинуть коридор. Здесь он уже не нужен был. В дальнейшем он уже ничем помочь не может. У Драко внутри, будто что-то рухнуло. Упало вдребезги разбившись. Почему она не сказала? Она хотела, наверное, хотела, когда приходила. Но ведь убежала, когда увидела тебя с… А может она и сама не знала, что беременна.  — Драко? — Эмили подошла к нему и заглянула заплаканными глазами ему в лицо. — Ты знал?  — Нет, — тихо. Слишком тихо, но не настолько чтобы не услышать.  — Но… где ты был в это время? — спросила Эмили. — И почему она одна была на улице? Он не мог выдержать этих…обвиняющих взглядов. Уизли готов был просто здесь наброситься на Малфоя, разорвав в клочья из-за того, что тот не был с ней. Поттер просто смотрел невидящим взглядом на него, то снова куда-то в сторону коридора. По глазам родителей Гермионы можно было прочесть грусть и сильную разъедающую боль. Может, они и не считают, что именно он виноват в этом, но ведь он-то знает. Если бы не все это, то Гермиона могла сейчас быть не в этом месте. Глаза миссис Грейнджер были на мокром месте; Эмили же не сводила пристального взгляда с Драко, ее немного подергивало от нахлынувшего волнения за подругу. Она сдерживала слезы с последних сил, но последняя новость доктора выбила ее из колеи. Драко ничего не ответил. Он не мог посмотреть на родителей Гермионы. Он виноват, только он. Гермиона попала в больницу из-за него. Она потеряла их ребенка из-за него. Драко быстро развернулся и поспешил уйти из этого места. Сначала он пришел сюда, чтобы увидеть Грейнджер. Но теперь это для него слишком сложно. Она теперь его не простит, наверное, никогда.

***

В такие моменты, когда ему хотелось побыть одному, Драко всегда мог уединиться в какой-нибудь уютной комнате Малфой-Мэнора и поразмыслить над ситуацией. Но не в этом случае. Оставаясь один на один, его начинали грызть муки совести. Это было трудно выдержать. Как такое могло случиться? Как он до такого дошел? Чтобы не так было чертовски паршиво, Малфой, конечно, обратился к Забини, который еще ничего не знал о случившемся. Но как назло, он не оказался дома один. Пэнси тоже захотелось в этот день, в этот час прийти к нему в гости.  — О, Драко, давно не виделись, — елейным голоском проговорила Пэнси, очаровательно улыбнувшись. Парень же прошел молча и плюхнулся в свободное кресло, откинув голову на спинку кресла.  — О-о, что это с тобой? — продолжила Паркинсон, хитро ухмыляясь. — Не здороваешься уже.  — Где Блейз? — слегка грубо спросил Малфой, не смотря на девушку.  — Сейчас придет, — фыркнула она. Было видно, что грубоватый тон друга задел ее. Драко не обратил на это внимание, устало прикрыв глаза. Но Пэнси не решала сдаваться вот так просто. Отложив журнал на столик, она встала и подошла к Драко, усевшись возле него на подлокотник кресла.  — Ну, — начала девушка, нежно поглаживая парня по волосам, — и кто уже обидел нашего мальчика? — промурлыкала Пэнси, закинув ногу на ногу. — Неужели Грейнджер выставила тебя за двери? — со смешком сказала она. Драко же никак не отреагировал на слова подруги, лишь невидящим взглядом смотрел перед собой. Если и хотелось с кем-то обговаривать случившееся, то только не с Пэнси. Наилучшим вариантом это был Блейз, но так как здесь присутствовала Паркинсон, это было немного проблематично. Конечно, Пэнси умела быть серьезной, но делиться с ней неприятностями не хотелось. Пусть она слегка и не любила Грейнджер, но все-таки старалась относиться к ней более дружелюбно, нежели как в школе. Разумеется, она все это делала только ради Малфоя. Ей не хотелось ссориться с Гермионой или же вести себя с ней грубо, потому что дружба с Драко на этом могла пошатнуться, а брюнетка этого никак не желала. Своим принципам она могла уступить во имя дружбы.  — Ну не расстраивайся, дорогой. Ты всегда можешь перебраться ко мне, — усмехнулась девушка.  — Перестань, Пэнси! — жестко проговорил парень и сбросил руку девушки с себя.  — Да я же пошутила.  — Не до глупых шуток!  — Ну, прости, — она встала и вернулась на свое прежнее место. — Просто ты снова чем-то огорчен… я пыталась тебя успокоить.  — Я спокоен! — огрызнулся он.  — Да ладно-ладно! Я молчу, все, — поспешно проговорила Паркинсон и снова принялась разглядывать страницы журнала, улёгшись на диване. Драко устало потер виски и тяжело вздохнул. Вскоре пришел Блейз и одарил друзей улыбкой, присев в кресле напротив Драко.  — Ну, какие новости? — улыбнулся тот.  — Паршивые, — нехотя проговорил Малфой. Забини непонимающе посмотрел на Пэнси, но та лишь изобразила недоумение и пожала плечами, вернувшись к прочтению страниц.  — А поподробнее нельзя? — обратился он к Малфою.  — Лучше не доставай его, — откликнулась Паркинсон. — Он на меня накричал из-за этого.  — Да не кричал я на тебя! — воскликнул Драко.  — Не правда! Кричал. И сейчас тоже кричишь!  — В таком случае сама виновата! Пэнси раздраженно фыркнула и решила больше не обращать на него внимания, принявшись усердно вчитываться в строки страниц, но ее пальцы так сильно вцепились в края журнала, что полностью выдавало ее нервное состояние.  — Может пора прекратить? — встрял Блейз.  — Это ты ему скажи, — все же не смогла она промолчать. — Это он пришел уже такой не в духе, а злость решил на мне изгнать, — надулась девушка.  — А ты не лезь тогда! — воскликнул Драко, зло, посмотрев на подругу.  — Значит вот как? Тогда иди к своей Грейнджер и пусть она к тебе лезет! — огрызнулась в ответ Пэнси.  — Пэнси. — Блейз предупреждающе посмотрел на девушку.  — А что я, Блейз? Что? — она уже в гневе откинула журнал в сторону, так что тот скатился из столика и упал на пол. — Это он что-то как всегда не поделил со своей ненаглядной, а теперь срывается на мне!  — Пэнси, — повторил чуть громче Блейз.  — Его вини, а не меня.  — Пэнси!  — Что?! — крикнула она.  — Хватит. Девушка надулась и отвернулась от парней лицом, фыркнув. Было заметно, что она обиделась. Повисла неловкая пауза, каждый молчал, не зная что сказать и с чего начать, чтобы снова не завести перепалку.  — Ладно, — сказал Малфой, — прости, Пэнси. Я был не прав, — и все на него посмотрели. — Я, правда, виноват.  — Да ладно тебе, — сказал Блейз, улыбнувшись. — Она уже не сердится, правда, Пэнси? — спросил он у нее, но встретил возмущенный взгляд девичьих глаз.  — Нет, Блейз, виноват. И не только перед ней, — тяжело проговорил Драко и все снова посмотрели на него.  — А вот с этого места поподробнее, — сказал Забини, после чего Малфой тяжело вздохнул. Пэнси тоже заинтересованно смотрела на друга и немного обеспокоенно. Драко тянул с разговором и поэтому можно было смело понять, что случилось что-то… неладное.  — Я только сегодня узнал, что Гермиона беременна, — медленно проговорил он и пристальным взглядом посмотрел на Пэнси.  — Не смотри на меня так, я не имею с этим ничего общего, — она не смогла подавить смешок.  — Ты серьезно? — спросил Блейз, но по вымученному взгляду друга понял, что это был лишний вопрос. — О-о-о, Малфой, это ты попал, — рассмеялся Блейз. — Ну и когда свадьба?  — Прекрати, Забини! — прикрикнул Драко и смешки друзей вмиг прекратились.  — Ладно, прости. — Блейз сразу стал серьезным и теперь немного взволнованно смотрел на друга. — И что ты теперь думаешь делать?  — Вы меня не дослушали до конца, — сказал Малфой. — Она была беременной.  — Что это значит? Неужели она?.. — Пэнси так и не смогла закончить свою мысль.  — Она попала под маггловскую машину и теперь в больнице, — с отчаянием проговорил Драко, тяжело выдохнув.  — Что? Когда?  — Вчера ночью.  — Но ведь… — начал Блейз, но тут же умолк.  — Что? — насторожился Малфой, и даже Пэнси теперь совсем растерялась, не зная что думать.  — Ничего, — поспешно ответил парень.  — Договаривай! — потребовал блондин, и чтобы не злить того еще больше, Блейз сдался.  — Грейнджер встретила меня в пабе той ночью и попросила отвести к тебе.  — Продолжай.  — Ну, я отвел ее в тот клуб, где ты бываешь. И все. Я сразу же ушел.  — Значит, вот как она меня нашла… — задумчиво протянул Малфой. — Не хочу тебя обвинять, Блейз, но лучше бы ты этого не делал. Тот решил промолчать, чтобы больше не усугублять ситуацию.  — Ну и… как она? — тихо спросила Пэнси.  — Сейчас ее жизни ничего не угрожает. Ждем, когда очнется. Но только… беременность прервалась. Все молчали, не зная что на это сказать. Друзья понимали, что сейчас может чувствовать Малфой. Ему и, правда, сейчас было слишком тяжело принять все это. Узнать в один момент, что его любимая девушка беременна, ну и тут же, что потеряла ребенка — это большой удар. Такое выдержать и поверить в такое просто невозможно, но более того принять еще сложнее. Мириться с этим он не хотел, но как бы там ни было, нужно. Драко хотел верить в то, что хоть Гермиону он не потерял. В принципе так оно и есть. Она жива и сейчас ей ничего не угрожает. Но ведь простит ли она его? Простит ли за то, что предал и отпустил ее? Вот этого он боялся сейчас намного больше. Боялся потерять то, что еще осталось у него. Еще одной ошибки он не может допустить.  — Боюсь, она меня за это не простит, — отчаянно проговорил Малфой и лишь Блейз понял, о чем идет речь.  — Я уже много раз у тебя спрашивал. Пожалуй, в последний раз спрошу: она тебе уж настолько дорога, что ты готов все бросить? — спросил Забини, Пэнси лишь растерянно на него посмотрела, потом перевела взгляд на Драко. — Ведь известно, что твои родители не в восторге от… этого.  — Тебе не понять, Блейз, — покачал головой Малфой. — За эти пару месяцев, что я с ней, она мне стала домом, которого у меня скажем и не было. Она меня научила любить. Находясь с ней, я почувствовал себя живым. Все эти недолгие месяцы я жил, а не просто существовал. Я нуждаюсь в ее любви. Хоть Пэнси толком и не знала, что на деле произошло, но по грустным глазам друга могла предположить. Блейз выглядел так, будто провинился где-то. Хотя на самом деле он и правда, был в некоторой степени виноватым. Если бы он все-таки не привел Гермиону в тот клуб, она бы не увидела Драко с другой девушкой. И тогда ссоры между Малфоем и Грейнджер не произошло бы. Парень все это прекрасно понимал, но изменить это он уже не мог.  — Драко, — начала вдруг Пэнси, — ты не должен отчаиваться.  — Да как ты не понимаешь, Пэнси? Она считает, что я предал ее, хотя… так оно, наверное, и есть. Тем более из-за меня она потеряла своего… нашего ребенка.  — Нет, я не понимаю, как ты можешь сдаться? Если тебе она и правда так дорога, то ты должен все сделать, что бы она простила тебя. Малфой лишь покачал головой и с горькой усмешкой поднялся, уходя прочь. Но Пэнси не хотела сдаваться. Она твердо стояла на своем. Подбежав к другу и опередив его, она стала перед ним.  — Просто выслушай меня, — сказала Паркинсон. — Если ты решишь сейчас сдаться, то в один прекрасный день ты увидишь, как она держится за руки с человеком, который воспользовался твоим шансом. Она тебя даже не заметит, потому что будет слишком увлечена глупыми шутками, которые он рассказывает…  — Все, хватит! — резко прервал ее Драко, но Пэнси вцепилась в его руку, не давая уйти.  — Нет, ты меня дослушаешь до конца! Он тяжело вздохнул, но все же решил поддаться подруге. -…Она будет смеяться так ярко, что ее красивая улыбка сожжет твое сердце, и ты осознаешь, что больше не ты тому причина. И тогда до тебя, наконец, дойдёт: это была она, это всегда была она, и ты ее потерял. — Паркинсон закончила и отпустила руку парня. Она прекрасно знала, что своими словами делает ему больно, но если не заставить его почувствовать, то что он может все потерять из-за своей нерешительности, то он будет еще больше сожалеть об этом в дальнейшем. Она хотела его заставить понять, что все еще в его руках. Он может, если захочет и решиться, вернуть назад Гермиону. Она сможет его простить. Драко еще с полминуты стоял и просто глядел куда-то в сторону, а потом будто очнувшись, зашагал прочь из залы.  — А ты уверена, что нужно было это говорить? — спросил Блейз.  — Уверена, — твердо ответила девушка, садясь на диван. — Если ему не донести эту мысль, то он просто отчается и все потеряет. А пока еще не поздно, пусть действует.

***

Я Гермиона Грейнджер. Мне восемнадцать лет. Я магглорожденная волшебница, была лучшей на курсе в Школе Чародейства и Волшебства Хогвартс. Я дочь дантистов, лучшая подруга Гарри Поттера — Мальчика-который-выжил и одержал победу над Волан-де-Мортом. Я смогла выстоять на поле битвы и осталась в живых. Хорошие оценки дали мне возможность работать в министерстве Магии и занять высокую должность. Я много учила и читала не ради того, чтобы кому-то доказать, что я не хуже чистокровных волшебников — нет. Я это делала, потому что мне это нравилось. Я любила познавать что-то новое и помогать другим в случае чего. Именно мои знания и помогли мне справиться и не пасть во время войны. Именно это и спасло меня.Ну и конечно еще мои друзья. Я нашла любовь там, где не ожидала ее встретить. Он был все время рядом, а я не замечала. Нет, я замечала его, но только не в этом смысле. Он меня чертовски раздражал. Но он уже тогда был таким красивым, что я не смогла не обратить на это внимание. Но что я тогда получала от него? Лишь очередные издевки и ни намека на симпатию. А может я просто не замечала? Он так прекрасен и не заслуживает этого.А еще у него серебряные глаза,и я в них, похоже, утонула. Нет ничего прекрасней, чем его глаза. У него огонь внутри, но его сердце такое холодное! Иначе он не сумел бы мне причинить эту боль. Нет невинности слаще, чем наш нежный грех. Магглорожденная и чистокровный. В его мире это приравнивается почти что к греху, чему-то запретному и запредельному. «Запретный плод — всегда сладок». Наверное, это связано с нами. Ведь что я для него являлась запретной, что он для меня. Мы не имели права соединяться. Мы пошли против правил, принципов, идеалов и предпочтений.Со всем этим адом в его сердце и в его голове, как он может жить? Как он может любить?Он — огонь и водный поток, и я всегда буду ощущать его в своей крови. Моя нежность и его жестокость очень гармонично сочетается в этом мире. Вот если бы только не было так больно…

***

Ему нужно было увидеть ее. Быть рядом с ней. Это было полнейшее, необъяснимое безумие. И большая его часть не могла сожалеть об этом. Не с осознанием, того какая мягкая у нее кожа. Как сладки ее губы на вкус. В этой накаленной обстановке, ей удалось заглушить всю тьму внутри него своим светом. И он хотел большего.  — Прошу, только не долго.  — Но ведь она уже пять дней не приходит в себя, — в его голосе отчаяние. — Это разве нормально? Может, стоит применить какие-то меры?  — Молодой человек, — доктор пытается сдерживаться, но его голос напряжен, — я уже говорил и вам и ее родителям, что нам остается лишь ждать. Драко молча проходит в палату и тихонько садится возле Гермионы. Он просто не понимает, почему маггловские медики не могут больше ничего сделать. Неужели вообще ничего? Гермиона. На ее лице сейчас умиротворение и спокойствие. Она жива, она дышит, а это главное сейчас. Вот если бы процесс еще какой-то был. Ее дыхание равномерное, грудь еле заметно поднимается и опускается.  — Гермиона, не знаю, слышишь ли ты меня сейчас, — он накрывает ее руку своей ладонью, — но я хочу, чтобы ты знала… я не хотел, чтобы так случилось. Может, это и к лучшему, что ты меня не слышишь, ведь в другой ситуации я, наверное, не решился бы это сказать. Малфой нежно проводит ладонью по щеке девушки, а затем шумно выдыхает. Ему больно видеть ее такой. Она всегда выглядела такой сильной, умевшей за себя постоять. Но сейчас он увидел, какая она на самом деле. Обычная девчонка, не сильная, уязвимая, которая тоже нуждается в поддержке и любви. Но сейчас она должна быть как никогда сильной, чтобы преодолеть эту черту и остаться живой.  — Гермиона, — продолжил Драко тихим голосом, — мне нравится видеть твою улыбку, я хочу заставить тебя улыбаться чаще. И я знаю, что давал тебе не слишком много поводов для этого, но я могу изменить это.Знаешь ли, ты… каким счастливым ты меня делаешь, что иногда я даже забываю дышать? Я смотрю на тебя, и у меня дыхание перехватывает… И похоже, единственная мысль в моей голове, это то, настолько сильно я хочу наклониться и поцеловать тебя. Прошу, держись, не оставляй меня. Каждый раз, когда ты чуть не умираешь, я чуть не умираю сам.Я знаю, что могу вытерпеть свою боль, но не уверен, что смогу пережить, если больно будет тебе.Я люблю тебя, не могу перестать любить, не знаю, как и почему. Я люблю тебя именно так, ибо не ведаю другого способа. Исчезнешь ты — исчезну я. Малфой сильнее сжимает руку девушки. Он обводит затуманенным взглядом палату маггловской больницы и поражается. Как можно все это создать, эту технику, которую никогда не понять волшебникам. Но они не могут привести в чувство больных. Ну, да, конечно, магглы не владеют магией, но они ведь создали множество разных препаратов, разве этого недостаточно? Наверное, нет, если Гермиона еще в таком состоянии уже довольно долгое время.  — Грейнджер, я держу твою руку, мы близки к единодушию. И я повергну любого, кто ранит тебя. Я не смогу иначе, — он вздыхает. — Прошу, не оставляй меня наедине с моими мыслями. Если ты перестанешь дышать, я остановлю свое сердце. Я тоже перестану дышать. Он молчит какое-то время, но вспоминает, что ему дали совсем немного времени. Драко снова смотрит на девушку и заправляет ее каштановый локон ей за ухо.  — Прости меня, Грейнджер, — шепчет он. — Я не хотел, чтобы так случилось. Прости, что… ушел и сделал больно. Прости. Я сейчас задаюсь вопросами: когда я стал таким холодным? Когда мне стало так стыдно? Где тот я, которого я знал? Должно быть, эти стороны меня исчезли. Других ответов я не нахожу, — все так же тихо шепчет он, опустив взгляд. — И я понимаю, что ты вряд ли меня простишь. Но ты все равно должна очнуться, должна жить, — он склоняется над девушкой и целует ее руку. –Я могу потерять все. Только не тебя, о, боже, не тебя. Ты не покинешь меня, Грейнджер.

***

Я Гермиона Грейнджер. Девочка восемнадцати лет. Волшебница. Магглорожденная, прошедшая безжалостную войну.Девочка, познавшая смерть в юные годы. Смерть друзей, знакомых, близких. И я застряла в этом мире. Я не знаю, где я. Сколько я уже здесь? Здесь так холодно, и так… светло. Я в длинном белом платье, похожее на свадебное, но совсем… простое. Нет, я не о таком всегда мечтала. Мои волосы распущены, и легкий ветер подхватывает их. Но где я сейчас? Почему я здесь одна?  — Где я? — спрашиваю пустоту. В ответ тишина. Все такое белое. Наверное, я где-то между небом и землей, между жизнью и смертью. Что я помню последнее из жизни? Яркий свет мчится просто на меня, и я чувствую сильный удар, боль и… наступает темнота. Это все, что я помню. Нет, еще голоса. Чьи-то громкие голоса рядом. Боль… но сейчас я уже ничего не чувствую. Боли нет, только осадок душевной раны, свежей раны где-то глубоко в сердце. Почему я все еще здесь? Почему я не возвращаюсь? А как это сделать? Куда мне идти? И почему у меня такое чувство, будто я что-то потеряла?  — Эй! — снова обзываюсь в пустоту. — Здесь есть кто-то? Тишина. Ступаю босыми ступнями по светлому покрытию и не вижу, куда мне идти. Куда бы я ни пошла, ничего нового не появляется. Здесь так холодно и легкая ткань простого платья без рукавов меня не согревает. Но кожа у меня теплая, руки тоже, вот только в ногах прохладно. Я слышала, что, когда человек умирает, он попадает в чистилище, а затем либо в рай, либо в ад. Но я ведь не умерла. Так, где я тогда? Может, мне стоит выбрать? Может, это заключается в моем выборе. Остаться здесь или вернуться в мир живых. Так как это сделать? Может, просто необходимо об этом подумать? Сосредоточься, Гермиона. Просто сосредоточься.

***

 — Как ты смеешь сюда приходить после того что сделал? — шипит в ярости Рон.  — Упокойся, Рон, — пытается утихомирить друга Гарри. — Мистер и миссис Грейнджер прямо за дверью. Я бы не хотел, чтобы они слышали…  — Мне плевать, Гарри. Он это заслужил.  — Можешь не терять время зря, Уизли, — спокойно отвечает Драко, но глаза его темнеют. — Я буду приходить сюда, когда пожелаю и мне не нужно твое разрешение.  — Неужели совесть проснулась, а, Малфой? — насмехается Рон, сжимая кулаки.  — Заткнись, Уизли, пока я тебе не показал, где твое место, — цедит Драко, зло глядя на рыжеволосого парня.  — И правда, Рон. Сейчас здесь не время и не место для выяснений отношений, — успокаивает Гарри.  — Вот-вот, Уизел, — ухмыляется Малфой. — Послушай своего незаменимого Поттера, а то еще гляди и ударишь в грязь лицом. Рон уже было кидается на Драко, но Гарри вовремя его останавливает, хватая за предплечье.  — Успокойся, — шипит тот, недобро глянув на Малфоя. — Он тебя просто провоцирует. Малфой одаривает Уизли кривой усмешкой и у того проступают желваки на лице.  — Гарри, да как ты можешь просто закрывать на это глаза? — искренне недоумевает Рон. — Особенно после того, как он так подло поступил с Гермионой… Речь Рона вмиг прерывается. Двери палаты открываются и в коридор входят родители Гермионы. У миссис Грейнджер снова красные глаза. Она с тревогой смотрит на парней. У отца девушки напряженно сдвинуты брови, и он окидывает всех подозрительным взглядом.  — О чем вы? — тихо вымолвила миссис Грейнджер, смотря на рыжеволосого парня. Рон молчит, гневно пронизывая Малфоя. Гарри с осуждением глядит на друга, но не осмеливается заговорить.  — Джин, дорогая, пойдем, — говорит мистер Грейнджер, но она его будто не слышит. Женщина медленно переводит взгляд на Драко, тот смотрит куда-то в сторону. Но потом встречает ее взгляд и смело его выдерживает.  — Расскажи, — напряженно начинает она, — что между вами случилось? Все молчат, не смея нарушить тишину. Все ждут, что Малфой что-то скажет, но он не знает, как сказать правду, а врать он не смеет. У Рона прям язык чешется, чтобы самому ответить за него, но Гарри только кладет ему руку на плечо, уговаривая этим промолчать. Не усугублять ситуацию еще больше.  — Почему она в ту ночь одна была посреди улицы? — срывающимся голосом проговаривает мать девушки. — Это из-за тебя моя дочь сейчас здесь? — повышает она голос.  — Мы в ту ночь поссорились, — отвечает парень, продолжая смотреть в глаза женщине. — Она тогда убежала и трансгрессировала. Я не знал куда, — говорит он, наконец, отводя взгляд.  — Поссорились? — истерично выкрикивает Рон. — Да вы неделю не виделись до этого.  — Тише, Рон, — шипит Гарри.  — Значит, вы уже давно были в ссоре, — подводит итог мистер Грейнджер. — А она нам ничего не говорила. Я-то думал ты все это время с ней.  — Что между вами произошло? — спрашивает миссис Грейнджер.  — Да это не моя вина вовсе, — раздраженно бросает Малфой. — Этот недоумок Уизли начал лекции ей читать…  — Заткнись, Малфой! — восклицает Рон.  — …с кем ей встречаться, а с кем нет, — игнорируя Рона, продолжил Драко. — Вот она и обиделась. Если бы он не вмешивался не в свои дела, все было бы по-другому.  — Значит, ты считаешь, что это я виноват? — рычит Рон, его глаза метают молнии.  — А кто еще!  — Смешно, — бросает Уизли, испепеляя Малфоя взглядом. — Будто это я предал Гермиону!  — Ну, это еще пока вопрос времени, — кривится в усмешке Драко.  — Ублюдок! — яростно выкрикивает Рон и кидается на Малфоя припечатав того к стенке.  — Рон! –Гарри бросается снова разборонить их, но терпит неудачу.  — Прекратите! — кричит мистер Грейнджер. Мать Гермионы уже не сдерживает слезы. Ей обидно, что Гермиону предали, и теперь она из-за этого человека в больнице борется за жизнь.  — Ты… ты ее предал! –шипит Рон. — Она тебя, ублюдка, любила! А ты… просто играл её чувствами, — выплевывает он и замахивается для удара, но промазывает, так как Драко успевает пригнуться. Затем наносит ответный удар.  — Немедленно прекратите! — подбегает доктор и еще несколько медиков с ними. — Либо я вызову охрану! Драко и Рон пронизывают убивающими взглядами друг друга, но потом все-таки отпускают и отходят на несколько шагов назад. У обоих сбиты костяшки на руках и так же кровь на лице.  — Вы еще поубивайте друг друга, — негодует доктор.  — Мы не друзья! — зло проговаривают оба, не отводя взгляды.  — Меня это не волнует. Это вам не поле боя, — сурово говорит доктор. — Хотите выяснять отношения — на улицу. А здесь больница. Доктор уходит, так же мистер и миссис Грейнджер тоже покидают коридор. Гарри заходит в палату и тянет за собой Рона, за ним входит какой-то врач.  — Уизли, — тянет Малфой и тот оборачивается на него со злым взглядом, — тебе бы обратиться в Мунго не мешало бы, а то ты нервный слишком. Рон краснеет, но Гарри продолжает его тянуть за собой. Один человек в белом одеянии недоуменно смотрит то на них, то на Малфоя. Драко же одаривает рыжеволосого кривой усмешкой и поправляет пиджак.  — Может, обработать раны? — спрашивает какой-то молодой медик, подойдя к Малфою.  — Сам справлюсь, — бросает Драко, и в последний раз одарив Уизли уничтожающим взглядом, уходит прочь.

***

Я Гермиона Грейнджер. Гриффиндорка. Магглорожденная волшебница. Лучшая на курсе. Участвовавшая во Второй Магической войне. Полюбившая чистокровного волшебника, в прошлом Пожирателя Смерти — Драко Малфоя. Почему я о нем почти ничего не помню? Почему забываю, как он выглядит? Может, попав сюда, мы забываем свою жизнь? А может, я нахожусь здесь уже долгое время? А, правда, сколько уже прошло? Я пыталась выбраться отсюда, вернуться назад к реальной жизни, но я не могу. Меня будто что-то держит здесь, и я не могу найти выход. А еще мне как никогда одиноко. Я начала слышать голоса. Некоторые мне кажутся смутно знакомыми, некоторые чужими. Но есть один голос, который я жду всегда. Он приходит ко мне и говорит со мной, но я не могу понять кто это. Он такой знакомый, родной что ли. Вот снова я слышу их. Они тихие, но я могу разобрать их. Они называют мое имя и просят вернуться к ним, не покидать, не уходить. Я бы с радостью, но как это сделать? Я пытаюсь идти на голос, но он не становится не ближе ни дальше. Он как будто в моей голове, а не где-то рядом. Сколько мне здесь еще быть? А может я здесь застряла навсегда? Нет, я так не хочу! Нет! Нет! Нет! Так, Гермиона, спокойно. Вдох, выдох, вдох, выдох… все хорошо, я дышу. Я ощущаю это, значит, еще живу. Я слышу слезы, плач, чьи-то всхлипы. Ох, как же это больно. Я бы хотела вернуться, очнуться, но я не знаю, как это сделать.  — Я хочу вернуться! — кричу я. Ветер колышет мои волосы, холодок проходит по моим босым ногам и мне становится не уютно. Я обхватываю руками плечи, дабы немного согреться, но здесь становится все холодней.  — Я не хочу здесь оставаться! — выкрикиваю я, по щеке бежит одинокая слезинка. Первая за это время, что я здесь. — Что мне делать? — не сдаюсь. — Как мне вернуться?! …Гермиона, милая, не покидай нас… очнись… Голоса, я слышу их.  — Мама, — шепчу я. …мы рядом, милая… Чувствую прикосновение, такое нежное и теплое, но не понимаю почему. Может меня там — в реальной жизни ко мне прикасаются? От этого так тепло, такое приятное чувство. …мы тебя любим…  — Папа, — шепчу я и опускаюсь на пол. Слезы подступают, и в горле стает твердый комок. Я касаюсь того места на ладони, где чувствуется тепло. …знаешь, к тебе приходят твои друзья каждый день… Каждый день? Но сколько уже прошло таких дней? Друзья… я плохо их помню. Пытаюсь вспомнить, но все путается в мыслях, и я прихожу в отчаяние. Почему я их не помню? Почему?! …Драко переживает и боится потерять тебя, Гермиона… Драко… я помню его. Его шелковистые светлые волосы, эту любимую ухмылку на его красивом лице и как всегда серые бездонные глаза цвета серебра. Но почему мне так больно, когда я вспоминаю о нем? Я будто что-то потеряла, что-то важное связанное с ним. Будто другая частичка меня умерла. …он любит тебя… Драко… я помню его заносчивость и высокомерие. Я помню, как его ненавидела, но это было до того, как он показал мне мир. Мир, в который я окунулась с головой. Я хотела его так сильно, что не могла представить жизни без него. Драко… забери меня из темноты, из тьмы. Я не справлюсь сама. Хотя здесь светло, но для меня это сущая тьма. Я не хочу здесь оставаться навечно. …мы обязательно придем еще, дорогая… мы любим тебя… Холодок пробежался по моей ладони, и я поняла, что меня отпустили. Голоса стихли, стало так чертовски паршиво, что захотелось выть от отчаяния.  — Нет! — крикнула я, ударив кулаком по светлой поверхности. Но боли не последовало, вообще ничего. Я совсем не ударилась. Не уходите, прошу. Я хочу вас слышать, не оставляйте меня одну здесь. Я не выдержу больше. Слезы жгут глаза и я плачу.  — Почему вы держите меня здесь? — срывающимся голосом кричу я. Зарываюсь бледными пальцами в свои кудри и начинаю плакать. Слезы текут по щекам, ударяясь о светлую поверхность. Я истерически кричу, но, похоже, никто меня не слышит. Я будто в ловушке, с которой, похоже, нет выходя. Но выход всегда есть! Я ж ведь ещё не умерла! Я жива! — Помогите мне! Прошу, кто-нибудь! — предпринимаю еще одну попытку достучаться к кому-нибудь. Вдруг веет сильный, но… теплый ветер, который вмиг меня согревает и я, будто растворяюсь в нем. Закрываю на мгновенье глаза, но открыв их, понимаю, что я все еще здесь.  — Гермиона… Чей-то голос слышится совсем близко. Совсем не похожий на те, что я слышала раньше. Поднимаю голову и оглядываюсь по сторонам. Поднимаюсь на ноги и лихорадочно ищу обладателя этого голоса. А может мне показалось?  — Гермиона…  — Кто ты? — спрашиваю я. Сколько не верчусь на месте — никого не вижу. Все та же пустота, что и прежде.  — Где ты? — снова спрашиваю я, боясь не услышать вновь этот голос.  — Не пытайся увидеть меня, — начал таинственный голос. — Достаточно того, что ты слышишь меня. Не нахожу, что сказать и поэтому выдаю самый главный вопрос, что меня мучает уже долгое время.  — Как мне выбраться отсюда?  — Ответ заключается в том, куда ты хочешь попасть.  — Назад. Хочу вернуться к жизни. К реальной жизни.  — У тебя, наверное, было достаточно времени подумать над этим…  — Да, — твердо и немного возмущенно отвечаю я.  — Тогда просто вернись.  — Но как это сделать? — панически выкрикиваю.  — Отдайся только этой мысли и следуй за ней… Голос начинает стихать и меня накрывает паника. Я уже пыталась это сделать. Десятки, сотни раз, но все тщетно.  — У меня не выходит! –слезы снова текут по щекам, и я опускаюсь на колени, закрыв лицо.  — Просто иди на голоса… — тихо.  — Но как? — едва слышно говорю я.  — Просто иди на голоса.. Снова тишина и тот противный холодный ветер снова меня окутывает. Холодно, очень холодно. Я начинаю замерзать, и отчаяние меня накрывает с головой. Сейчас-то голосов никаких не слышу, куда мне идти? Лежу на белой поверхности и смотрю в пустоту. Мне холодно, но я ничего не могу с этим поделать. Я уже лежу так просто долгое время. Не знаю, сколько прошло времени, но могу сказать, что не мало. Закрываю глаза и прислушиваюсь к гнетущей тишине. Вдруг слышу снова их… голоса. Такие знакомые и родные… Мама и папа. Я слышу, они говорят со мною, но на этот раз я ничего не могу разобрать. И меня это пугает. Раньше я-то могла слышать. Не все, конечно, но многое могла разобрать. А теперь ровным счетом ничего. Поспешно поднимаюсь на ноги и начинаю прислушиваться. Слезы уже давно высохли, но новые начинают пощипывать глаза. Резкое тепло, тепло от прикосновений. На щеке и ладони снова тепло. Так тепло и приятно, что я боюсь это потерять, только не в этот раз. …девочка наша… ну когда ты придешь в себя… Я слышу, слышу!  — Мама! — кричу я, улыбаясь и захлебываясь слезами. Я начинаю бежать в пустоту. Стараюсь сосредоточиться на этом моменте, прочувствовать. Чувствую холод на том месте, где буквально минуту назад чувствовалось тепло. Меня начинает окутывать паника и я судорожно пытаюсь сосредоточиться на родителях, реальной жизни, друзьях, которых я не помню, Драко, человека, которого люблю…  — Я хочу к вам, — шепчу я, закрыв глаза. Голоса становятся разборчивее, а что главное, громче. Так громко я их еще не слышала. Открываю глаза и прищуриваюсь. Свет становится таким ярким, что не могу выдержать. Прикрываю лицо рукой и смотрю вдаль. Свет все ярче и ярче и, не выдержав, я закрываю глаза. Ветер прекращается и мне становится так уютно, так тепло. Все тело окутало сладостное тепло, приятное чувство. Я чувствую, как мой разум начинается возвращаться в прежнюю тьму, и я еще крепче зажмуриваю глаза. Мне одновременно страшно и переполняет чувство легкости. Я будто падаю в пропасть, но только чувство страха мгновенно улетучивается. И я все погружаюсь в темноту, все больше и больше. Голоса все отчетливее слышатся, я все больше сосредотачиваюсь на них.

***

 — Она открывает глаза! — негромко воскликнула миссис Грейнджер, вытирая слезы с лица.  — Гермиона, — взволнованно позвал девушку мистер Грейнджер. Гермиона поморщившись от яркого света, медленно открыла глаза. Перед глазами еще немного плыло, а во всем теле чувствовалась слабость.  — Я пойду за доктором, — сказал мужчина и вышел с палаты, сияющий от радости.  — Гермиона, милая, все хорошо, — проговорила миссис Грейнджер.  — М-мама… — слабо выговорила девушка.  — Я здесь, — улыбнулась женщина и не смогла снова сдержать слез, но на этот раз от радости. Девушка, наконец, смогла сфокусировать свое зрение и осмотреть палату, в которой находилась. Белые стены, потолок, двери. Но самое главное, что рядом находились родные люди. Гермиона слабо улыбнулась матери.  — Ч-что… п-произошло? — выдавила она.  — Уже все хорошо, — успокоила ее мать.  — П-почему я здесь?  — Не сейчас, доченька. Потом все узнаешь. Дверь внезапно открылась и в палату зашли доктор в белом халате и отец Гермионы.  — Как вы себя чувствуете? — спросил доктор у Гермионы.  — Н-ну, — начала она, — нормально. Только слабость… сильная.  — Ну, это вполне нормально, учитывая то, сколько вы пробыли в таком состоянии.  — А сколько? — спросила девушка.  — Сегодня четырнадцатый день, как вы находитесь здесь. Гермиона ужаснулась. Целых четырнадцать дней она пробыла в этой палате без сознания. Увидев ужас на лице пациентки, доктор улыбнулся и продолжил:  — Все уже позади, не волнуйтесь. Сейчас мы перевезем вас в другую палату, и к вам смогут зайти все остальные.

***

Драко сидел под дверью палаты, в которой лежала Гермиона. Как раз он тогда и узнал, что девушка очнулась. Ему захотелось сразу ворваться к ней, но правила есть правила. Он дождался, когда ее перевезут в другую палату. Перед тем как зайти к Гермионе, ему сказали, чтобы он не волновал ее. Ох, ему бы самому не волноваться, легко-то сказать. Такое облегчение он тогда почувствовал, но оставалось одно неприятное чувство. Чувство вины перед ней и не родившимся ребенком, о котором девушка еще вероятно не знает. В этот день Поттер с Уизли не пришли и это было лишь на руку Малфою. Он не желал заводить новую перебранку с Уизелом. Поэтому дождавшись, когда родители покинут палату, зашел сам. Гермиона сидела на кровати и у нее были покрасневшие глаза. Драко понял, что она плакала. Когда он вошёл, девушка посмотрев на него, сразу отвернулась. Она ничего не сказала, просто молчала. Она была слишком бледная и вымученная. Драко медленно подошел к ней и никак не решался присесть. Но, все-таки не выдержав, сел рядом и не мог найти слов. Что в таких ситуациях обычно говорят? Наверное, нужно поздравить с выздоровлением, но он сейчас немного в другой ситуации. Он виноват, что она здесь.  — Привет, — тихо сказал он, слегка улыбнувшись.  — Привет, — сухо ответила Гермиона.  — Как ты?  — Как видишь, жива, — равнодушно ответила девушка. Он не знал, что сказать еще. Нет, на самом деле он много чего хотел сказать, но, как и с чего начать. Когда она была без сознания говорить было легче.  — По крайней мере, я осталась жива, — она поставила особое ударение на «я». Он понял, о чем она. Гермиона знает, что потеряла ребенка.  — Прости, я причинил тебе боль, — тихо шепчет он, не поднимая глаз на нее.  — Я тебе так и не успела сказать, что была беременной, — в ее голосе грусть и печаль.  — Ты презираешь меня, не так ли? — он осмеливается взглянуть на девушку. Гермиона горько улыбается и отворачивается.  — Я не должна была подпускать тебя близко к себе. Я привыкла, влюбилась, доверилась, а ты взял и ушел, даже не предупредив.  — Я думал, что потерял тебя. Она молчит, ничего не говоря. Ее глаза затуманены болью и разочарованием. Тяжело выдыхает, заправляя вьющийся локон за ухо.  — Я люблю тебя, Гермиона. Всегда любил. Я люблю все, что связано с тобой, даже те вещи, которые я не терплю — я люблю. Я хочу, чтобы ты была со мной. Я люблю тебя, и я думаю, что ты тоже меня любишь. Не так ли? — он тянется рукой к ее лицу, чтобы коснутся и провести по щеке, но она отворачивается.  — Драко, пожалуйста, молчи, — с горечью произносит Гермиона.  — Я не могу перестать любить тебя, — продолжает он, игнорируя ее просьбу.  — Ты сказал мне, что любишь меня. Так почему ты ушел? — Гермиона смотрит на него с болью в глазах и от этого ее взгляда в душе парня становится так паршиво, что он не сразу находит что сказать.  — Я все еще люблю тебя, но не нравлюсь самому себе. Есть много вещей, которые я чувствую к тебе, но которые не смог почувствовать к кому-то еще.Я пытался представить свою жизнь без тебя, но не смог. Как ты не понимаешь? Из всех я выбираю именно тебя. Я всегда, черт возьми, выбираю тебя, — восклицает Малфой, взяв девушку за руку. Она пытается вырвать ее из его ладоней, но его хватка слишком крепка. — Почему ты мне не сказала, что беременна? — А где ты был, когда все рушилось? — она яростно вырывается с его рук. — Я люблю тебя не так, как хотел. Что я был вынужден сделать — так это сбежать от тебя. Я люблю тебя, но что-то не так, и эта мысль постоянно преследует меня. Ты никогда, никогда не поймёшь всё до конца, пока всё не закончится, любимая. — Драко немного подвигается к ней и все-таки легонько проводит ладонью по щеке девушки. — Здесь твое пламя, Грейнджер, пламя, которое ты так отчаянно пытаешься подавить; пламя, что сгорело в моем сердце на протяжении последних семи лет, что я знаю тебя. Не пытайся забрать это пламя сейчас, ты не только моя самая большая слабость, но ты и моя сила. Я даже не знаю, что бы я делал без тебя. Но ты должна была сказать мне, что ждешь ребёнка. Она смотрит на него с болью, огромной болью. Она так хочет верить ему, но не может простить. Это выше ее. — Ты знал, что наша любовь будет трагичной. Эти слова будто хлыстом бьют по сердцу Драко. Ему страшно такое слышать от Гермионы.  — Нам нужно время, Драко. Я не могу все так просто забыть и смириться, — она шумно выдыхает и слегка отстраняется от него. — Может этот ребенок для тебя ничего и не значил, но я его носила и чувствовала.Он что-то значил для меня.  — Гермиона, мне, правда, жаль.  — Жаль, — повторяет она бесцветным голосом, и горькая улыбка касается ее губ. Малфой приподнимается и пытается ее поцеловать, но девушка лишь качает головой.  — Не нужно, Драко, — а затем добавляет. — Уходи.  — Что? — не сразу понимает он. — Ты, правда, хочешь, чтобы я ушел?  — Оставь меня одну, — тихо произносит она. Драко еще с полминуты просто смотрит на нее, надеясь что она передумает. Но девушка лишь отворачивается от него и укрывается одеялом. Малфою ничего не остается, как уйти и тихо закрыть за собой дверь.