Через секунды, сквозь века

— Как наш новенький? — он уже почти закончил свой утренний обход, когда очередь дошла до Саши. — Ночь была спокойной? — остановился перед дверью в его палату, чувствуя, как начинают подрагивать пальцы от нетерпения. — Он рисовал, — Ольга, его правая рука во всех делах в клинике, чуть сдвинула брови. Взрослая, состоявшаяся женщина, к пациентам она относилась, как к равным, но не без доли сочувствия. — Рисовал? — Илья, потянувшийся к ручке двери, замер. — Ночью? — Я смотрела видеозаписи. Думаю, тебе тоже стоит их посмотреть сначала. — А рисунки? — Только один. Утром его забрал санитар и теперь он лежит на твоем столе. — Почему ты не сказала мне об этом раньше? — Потому что знала, что его ты оставишь напоследок, — Ольга только пожала плечами и отошла. — Я принесу записи, там есть на что посмотреть. — Уволю к черту, — выдохнул Илья почти обреченно и направился в кабинет. Пробегавшая мимо сестричка только хихикнула: подобные «угрозы» звучали с периодичностью по десять в день, но по-настоящему он увольнял совсем по-другому. Молча и с каменным лицом. Рисунок действительно ждал его на столе. Поправив очки, Илья взял в руки листок бумаги. Сначала это показалось просто нагромождением линий, кривых, окружностей и спиралей. Хаотично разбросанных, без какой-либо системы. Казалось, что Саша рисовал это в дикой спешке, торопясь что-то изобразить. Но что? Илья покрутил рисунок, и закрыл глаза. Досчитал до десяти и снова открыл. Отодвинул рисунок подальше и сдавленно охнул. С бумаги на него смотрел мужчина. Незнакомый, с немного странными глазами, чуть вьющимися волосами, он улыбался и казался живым. — Любуешься? — Ольга появилась бесшумно. Подошла к нему и сунула в свободную руку флэш-карту. Кинула взгляд на портрет и отвернулась. — Посмотри лучше запись. Уверена, ты удивишься еще больше. …Саша рисовал в темноте. Камеры наблюдения фиксировали каждую деталь. Вот Саша спит. Спит неспокойно, тревожно, вытягиваясь в струнку, словно в попытке кого-то догнать. А теперь вздрагивает и открывает глаза. Садится на кровати и долго смотрит куда-то в темноту. А потом тянется к лежащему на тумбочке альбому и начинает рисовать. Уверено. Четко. Карандаш порхает над бумагой, оставляя на ней следы. В темноте. Без света. Саша рисует так, словно для него вокруг белый день. Это было почти страшно. Илья досмотрел до самого конца. До той минуты, пока Саша на ощупь не вернул на тумбочку бумагу и карандаш, и не рухнул на подушку. Илья откинулся на спинку стула, выдыхая. — Что думаешь? — повернулся к Ольге, и вскинул бровь. — Это твой пациент, Илья, — та обернулась, глядя на него серьезно, без улыбки. — Это НАШ пациент, Ольга, — Семенов развернулся к ней полностью, крутанувшись в кресле. — Тебе что-то не нравится. И я хочу знать, что. — Не знаю. Не могу смотреть на этот рисунок. Больно почему-то. Он… словно отталкивает. Илья кинул на портрет задумчивый взгляд. Интересный мужчина, даже красивый. И в нем действительно что-то было. Не отталкивающее. Цепляющее. Может, взгляд? Тоскливый, обреченный. Какой-то жесткий. И бесконечно нежный. — Ладно, Оля, давай сделаем так… — он вздохнул, опустив руки на подлокотники своего кресла. — Дай мне телефон его друга, Славы кажется. И можешь быть свободна пока, я сам всем займусь. А, еще… Проследи, чтобы ему положили несколько листов белого картона. — Ты думаешь, он будет рисовать еще? — Все возможно. В любом случае, на картоне рисовать ему будет удобнее, — Илья пожал плечами, и Ольга, кивнув, вышла. А спустя пару минут он уже набирал номер телефона Славы, надеясь, что в субботу тот будет дома и в ближайшее время никуда не собирается. На его счастье, Слава действительно был дома. И даже не сильно удивился не совсем обычной просьбе Ильи. Только растеряно согласился подождать. Закончив разговор, Илья выдохнул и начал собираться. Обход он почти закончил. А к Саше… стоило идти подготовленным. Отдав Ольге несколько распоряжений, Семенов покинул клинику. И спустя час входил в квартиру, которую Слава и Саша снимали на двоих. -…я ничего не трогал с тех пор, как он… — говорить о болезни друга Славе явно было тяжело. — Думаю, он будет вам благодарен, когда вернется, — Илья обозначил улыбку, осматриваясь. — Надеюсь, — выдохнул Слава. — Мне нужно собираться: я сегодня работаю. Я могу вас пока оставить? — Конечно, — Илья отвел взгляд, пряча за ресницами радость в глазах. — Я недолго. Мне просто нужно осмотреться. Понять его. — Осматривайтесь, — Слава кивнул и вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь. Илья подождал немного, подошел и закрыл дверь плотнее. Скинул плащ и окинул комнату уже более внимательным взглядом. Полки с дисками, с книгами. Журналов нет или они не на виду. Все достаточно аккуратно и опрятно. Вещи не разбросаны, а развешаны в шкафу. Безлико. Нет мелочей, которые хоть что-нибудь говорили бы о хозяине. Ни фотографий, ни плакатов. Ничего. Из техники — только ноутбук. Небольшой, но уже изрядно потертый. Илья хмуро огляделся и выдвинул верхний ящик небольшого письменного стола. Ежедневник с датами встреч, газеты с объявлениями. Ага, вот и журналы. Илья бегло просмотрел обложки и вернул на место. Ничего, что бы напоминало Playboy, не было. Илья только хмыкнул. Нет, в его журнальном арсенале такой литературы тоже не водилось. Зато специализированных было вагон и маленькая тележка. Но ведь Саша и не «узкий специалист». Во втором ящике тоже было негусто. Счастливые билеты на наземный транспорт, просроченная карта на метро… Ощущение безликости только усилилось. А вот собрание книг Илью заинтересовало. Эзотерика, биографии знаменитых людей, учебник по психологии, даже что-то из магии… Илья нахмурился, поглаживая корешки переплетов. Судя по всему, Саша пытался сам разобраться в том, что с ним происходит. Кидался из крайности в крайность. И, в конце концов, сорвался. Илья вышел на середину комнаты и прислушался к себе. Здесь больше нечего было смотреть — он сунулся даже под подушку и матрас — но ощущение того, что что-то упускает, было слишком сильным, чтобы его проигнорировать. Илья еще раз огляделся. Разве только под кровать еще не заглядывал. Хмыкнув себе под нос, Илья подернул брюки, встал на колени, откинул длинное, почти в пол покрывало, наклонился и замер, глядя расширившимися глазами на обрывки бумаги и огрызок карандаша. Почему-то дрожащими руками сгреб все это в ворох и сел прямо на пол, по-турецки подогнув ноги. И опять линии, спирали, круги… Сердце дрогнуло, когда с запылившегося листа бумаги на него взглянули уже знакомые глаза незнакомца с «ночного» портрета. Илья перебирал рисунки, вглядываясь в его черты. Каждый раз новые и все равно узнаваемые. Все тот же незнакомец. Один и тот же на всех рисунках. То смотрящий вдаль, то прямо в душу, смеющийся, хмурящийся, чему-то тихо улыбающийся… Везде он. Илья аккуратно сложил рисунки в один из журналов, чтобы не помять, оделся и вышел из комнаты. — Слава, вы знаете, кто это? — найдя хозяина на кухне, он продемонстрировал ему один, показавшийся самым нейтральным рисунок. Тот пару минут сосредоточенно рассматривал портрет, и покачал головой.  — Нет, никогда раньше не видел. А кто это? — Не знаю, — Илья убрал рисунок к остальным. — Но, кажется, он очень важен для Саши. Спасибо, что позволили осмотреть его комнату. — Пожалуйста, — Слава как-то заторможено кивнул, и Илья повернулся к двери. — Не провожайте. До встречи. Надеюсь, у нее будет более приятный повод, — он вышел из квартиры и, прижимая к груди журнал с рисунками, почти бегом направился к клинике. Теперь у него есть зацепка. Крохотная, но все же есть. И ею нужно было воспользоваться как можно быстрее. Странно, но почему-то казалось, что он может не успеть… В палату к Саше Илья зашел только спустя почти два часа после своего возвращения. Ища и находя себе другие неотложные дела, вроде сметы на предстоящий месяц или собеседования с потенциальным работником, он явно тянул время. И ловил себя на том, что раз за разом прокручивает у себя в голове предстоящий разговор с Сашей. Казалось, что он выучил его наизусть. Но стоило, наконец, переступить порог его палаты, как все заготовленные вопросы просто вылетели из головы. — Здравствуй, Саша, — Илья вошел как всегда — спокойно и неторопливо, держа в руках тонкую неприметную папку. — Как ты себя чувствуешь? Тот кинул на него нечитаемый взгляд сквозь длинную челку и пожал плечами. — Меня кормят, мне тепло и есть крыша над головой. Так что, наверное, хорошо. Илья кивнул и устроился на стуле рядом с его кроватью. — Медсестра сказала мне, что ты не выходишь из палаты. Почему? У нас не запрещены прогулки. — По коридору, под ногами у персонала? — Саша с великолепной иронией вскинул бровь. — Нет, спасибо. Я лучше здесь побуду. Илья коротко хмыкнул. Сейчас, именно сейчас Саша казался абсолютно нормальным. Логика, рассуждения, причинно-следственная связь, язвительность… На мгновение Семенов даже усомнился в том, что Саше нужна его помощь. — У нас есть небольшой парк. — Я подумаю, — сдержанно ответил Саша, отводя глаза, и вдруг спросил: — Почему мне не дают таблетки? — А тебе так хочется отравиться химией? — Нет. Просто я привык, что в больницах всегда что-то дают, — показалось или Саша смутился? — Тебе не нужны таблетки, — Илья только поморщился. — Твои проблемы несколько… в иной плоскости. Может, все-таки тебе что-нибудь нужно? Музыка, фильмы, книги? Саша подтянул ноги к груди и обнял колени, тут же становясь крошечным. — Может… музыку. — Плеер? Или… — Плеер, — на этот раз ответ Саши был молниеносным. — Хорошо, — Илья кивнул, делая запись для персонала. — Ты не против, если мы с тобой немного поговорим о тебе? — Мы и так разговариваем обо мне, — Саша безразлично пожал плечам. — Мы говорили о твоих желаниях. Теперь я хочу узнать тебя. Ты понимаешь, где находишься и зачем ты здесь. Но не стремишься уйти. — Хотите сказать, что любой нормальный человек попытался бы сбежать отсюда? — Что-то вроде, — Илья не стал углубляться в нюансы. — Мне некуда идти. И незачем. Семенов сдвинул брови. — Ты молод. У тебя вся жизнь впереди. Откуда такой пессимизм? — Вам не понять, — Саша скользнул по нему взглядом и отвернулся. — Тогда объясни мне, — мягко произнес Илья, улыбаясь. — Я не могу это объяснить, — туман безразличия в глазах Саши словно стал прозрачней, тоньше. — Я ничего не могу про себя рассказать, — в голосе зазвучало настоящее отчаяние и тоска. — Я просто знаю, чувствую. Я не успеваю. Не могу. Времени почти не осталось. И теперь мне все равно, что со мной будет. — Куда ты не успеваешь, Саша? — мягко, вкрадчиво спросил Илья, подаваясь вперед. — Я не знаю, — но тот только зарылся лицом в колени, сжимаясь. — Не знаю! — вскинулся, по телу прошла сильная дрожь, и Илья закусил губу. — Хорошо, Саша, успокойся, — он качнулся на стуле и накрыл ладонью судорожно сжимающие тонкое одеяло пальцы. — Успокойся. Мы разберемся во всем. Вместе. Обещаю. Но Саша только отшатнулся от него. Забился в угол, упорно отводя глаза. — Не нужно. Просто оставьте меня в покое. Я не хочу ни в чем разбираться. — Но ведь именно это тебя беспокоит. — Скажите лучше — сводит с ума, — бросил Саша. — Если хотите помочь, просто заставьте моих призраков уйти. В одной больнице мне давали таблетку, и я спал, все время спал. И мне было хорошо. — Это не выход, Саша. И ты сам об этом знаешь. — Я просто хочу, чтобы меня оставили в покое. — И все же… Саш, позволь помочь тебе. — Не нужно лезть ко мне в душу. Илья выдохнул, откидываясь на спинку стула: — Не в душу, Саша. В память. Я хочу провести сеанс гипноза и узнать наконец, что за призраки тебя мучают. — НЕТ! — Саша вскинулся, подался вперед, глядя на Илью мгновенно потемневшими глазами. Зрачки расширились, и в их глубине Семенов с удивлением увидел страх, почти животный ужас. — Нет, слышите!! — Почему? — мягко спросил Илья. — Ты боишься? Но Саша уже снова заполз в свою норку. Обхватив колени руками, и покачиваясь, он смотрел прямо перед собой, тихо бормоча себе под нос. — Никто. Никогда. Никогда. Мое. Это мое. Мое. Илья сжал узкие губы в полоску и встал. Невесомо коснулся склоненной макушки. — Я не враг тебе, Саша. И я хочу помочь. Позволь мне. Саша как-то неуловимо вывернулся, ушел из-под его руки, снова вжимаясь в стену. На этот раз молча. Илья опустил руку и отступил. — Просто подумай над этим. И завтра мы снова поговорим, — он огляделся, взял с тумбочки свою папку и вышел из палаты, прикрыв дверь. На посту велел дежурной не спускать с пациента глаз, отдал еще парочку распоряжений и направился в свой кабинет. Бросил папку на стол и сам рухнул в жалобно скрипнувшее кресло. С силой провел ладонями по лицу и застыл, вспоминая свой разговор с Сашей. Хорошо, что он не стал показывать ему его рисунки. Еще рано. Еще слишком мало он его знает. А этот мужчина на портретах… Почему-то Илье казалось, что это будет последним средством, последним аргументом. А интуиции своей Семенов доверял. И Сашу нужно разговорить, убедить согласиться на сеанс гипноза. Это в разы облегчит его задачу. И, может, он узнает, кого Саша так страстно и упорно рисует.