Через секунды, сквозь века

— Я не знаю… Не знаю. Я ничего не видел. Но оно смотрело на меня. Смотрело из того угла. И оно было таким страшным, — Денис, чуть покачиваясь на краешке своего стула, смотрел в пол. Илья потер красные от недосыпа глаза и переглянулся с Ольгой. Та только пожала плечами. — Если ты его не видел, откуда тогда знаешь, что оно было страшным? — Семенов снова обратил свое внимание на пациента. Денис замер на своем стуле. Медленно поднял взгляд, и Илья невольно стиснул пальцы в кулак. Взгляд почти насмешливый, с ноткой жалости. Так смотрят взрослые на детей, лепечущих чушь. Миг, и глаза Дениса изменились. Черные, бездонные, они стали похожи на провалы, от которых Семенов инстинктивно отшатнулся. — Для страха не нужно зрение. Абсолютному злу не нужна оболочка, — прошелестел глухой голос, и Илья почувствовал, как за спиной замерла Ольга, пациентом которой был Денис. Слишком непохож сейчас был этот непонятный, холодный мужчина на того добродушного и улыбчивого, к которому они привыкли. — О каком зле ты говоришь? — Илья снова подался вперед. — О том, что живет за стеной, — выдохнул Денис и закрыл глаза так. — Я устал и хочу спать, — теперь перед ними снова был их пациент. — У него за стеной… — начала, было, Ольга, но Семенов почти грубо прервал ее. — Я знаю! — откинулся на кресло, выдохнул виновато. — Извини, Оля. Отведи его, пожалуйста, в палату. И выброси из головы всю эту чушь. Ольга кинула на него тяжелый нечитаемый взгляд и, что-то говоря Денису, вывела его из кабинета. Илья убедился, что дверь закрылась, и развернулся в кресле к окну. Ну и как это все понимать? Принять за игру больного воображения и забыть или все-таки попытаться что-то понять или сделать? Денис раньше никогда так себя не вел. И никогда не разговаривал подобным образом. Его проблемы были в другом, он никогда не видел теней, призраков, и голоса в его голове не жили. Всего лишь пара-тройка фобий интересных настолько, что Илье захотелось узнать причину их появления. Ольга — прекрасный врач, и Денис уже почти был готов к выписке, но сейчас… Возможно, ему просто приснился страшный сон. Это объяснение было бы наилучшим во всех смыслах, но как тогда с его собственными «кошмарами наяву»? Соседом за стеной Дениса был Саша. И одно это накладывало на все произошедшее свой особенный отпечаток. Илья снова развернулся к столу, выдвинул ящик и достал исписанный лист тонкого картона. Этой ночью Саша больше ничего не рисовал, и Илья почувствовал почти ностальгию по тем рисункам, что были раньше. Нет, просто назвать это кошмаром уже не получится. Даже если предположить, что тот шепот «отпусти», который привиделся ему в коридоре, был всего лишь игрой его уставшего мозга, то тоже самое слово, написанное Сашей, просто совпадением быть не могло. И Илья не зря упоминал экзорциста. Он верил. И в судьбу, и в предопределение. И даже в параллельный мир. Другое дело, что это была не слепая вера обывателя, но сейчас это не имело никакого значения. Зато важным был тот факт, что он верил в свою интуицию. А сейчас она ему говорила, что все не так просто, но множество вопросов решится само собой, если ему удастся «пообщаться» с памятью Саши. До сих пор сознание того слишком хорошо хранило все свои секреты. Правда, и с этим начали возникать проблемы. Сдерживающие блоки Саши ослабли. И именно поэтому он, в конце концов, оказался в его клинике. В дверь коротко постучали, а через секунду на пороге появилась Ольга. С тенью на лице и сведенными бровями, она явно пришла ругаться, но, кинув на замученного Илью короткий взгляд, только вздохнула. — Илюш, может, стоит перевести его в другую палату? Он все равно ни с кем не общается. На третьем этаже целое крыло почти свободно. — На тебя произвели такое впечатление слова Дениса о том, кто «живет за стенкой»? — почти насмешливо поинтересовался Илья. Ольга только передернула плечами. — Ты находишь это смешным? Возможно, это и правда смешно. Вот только тебе так не кажется. Иначе ты бы не устроил допрос Денису, а просто списал бы все на его кошмарный сон. — Логичная моя, — Семенов повертел головой, разминая затекшие мышцы шеи. — Я не хочу оставлять Сашу в одиночестве. И не думаю, что это пойдет ему на пользу. Он не дурак. И изоляция… — Будет только ему на руку. Не он ли все время просит, чтобы его оставили в покое? — Он имел в виду меня. — Никакой изоляции. Третий этаж — это всего лишь третий этаж. И там находятся такие же наши пациенты. — Которые никогда никуда не выходят из-за того, что мы их не выпускаем. — Он тоже никуда не выходит. — Он не буйный. — Но соседи его боятся, — произнесла Ольга явно свой последний аргумент, и Илья только вскинул бровь. — А с этого места поподробней. Денис? — И не только, — Ольга подошла к нему и присела на край стола. Никакой фамильярности или кокетства, просто им обоим было так удобней. Илья мог откинуться на подголовник кресла и видеть ее лицо, а она — читать выражение в его глазах. — Я не поленилась и побеседовала с остальными нашими «жителями». Конечно, «показания» у всех разнятся, но… В общем, кому-то кажется, что в их палате есть кто-то еще, кого они не видят, но чей взгляд чувствуют. Совсем как Денис. А кто-то боится конкретно Сашу. Наша малышка Юля, например. Она всегда закрывает глаза, когда проходит мимо его палаты. — Я тебя не вижу, значит, и ты меня не видишь? — Что-то вроде, — Ольга вздохнула, опираясь на руки. — Подумай над тем, что я сказала, Илья. Из-за ночного происшествия состояние Дениса ухудшилось. Не уверена, что ты захочешь, чтобы какой-то парень уничтожил одним своим присутствием плоды твоих и не только трудов. Илья склонил голову к плечу, внимательно глядя на Ольгу: — Почему ты его так не любишь? И не надо убеждать меня в том, что мне показалось, а на самом деле тебе все равно. — И не думала даже тебя в чем-то убеждать. Я не люблю его потому, что боюсь. Ты сам знаешь — с нашей работой какие только люди у нас не были. Но твой Саша… Меня от него в дрожь бросает. У него обаятельная улыбка и наши медсестры души в нем не чают, даже когда он изображает из себя безмолвного истукана, но я… Вижу чуть больше, чем они. Улыбкой меня не проймешь. А у него страшные глаза. — Он не виноват в том, что он такой. И ты это прекрасно знаешь. — Я не буду с этим спорить. Все равно не смогу объяснить свои ощущения, но я им верю. А они говорят мне, что доля его вины в том, что с ним происходит, есть. Малая или большая — уже не важно. Илья только вздохнул. Помолчал немного и спросил: — Как он сегодня? Ольга отвернулась, коснулась кончиком пальца исписанного картона и пожала плечами: — Как обычно. Слушает радио, смотрит в окно. Илья закусил губу, а потом выдохнул: — Давай посмотрим эту ночь. Если все будет в порядке, ни о каком переселении мы больше не заводим разговор. Я не хочу, чтобы он считал себя психом. А на третьем этаже даже персонал считает себя не совсем нормальным. — Договорились, — Ольга легко кивнула головой и соскользнула со стола. — Кстати, ты еще не был у него сегодня, хотя обход уже делал. — Он необычный пациент. И мне нужно собраться с мыслями. — Не знай я тебя чуть лучше, я бы решила, что ты просто на него запал. Но тебя интересует вовсе не его прекрасное тело. Хотя сейчас я, наверное, предпочла бы скорее последнее. — О твоих предпочтениях мы поговорим потом, хорошо? А пока… — Не могла бы ты свалить и оставить меня в гордом одиночестве? Как скажешь, дорогой, — Ольга хмыкнула и направилась к двери. — Кстати, завтра выходной. И я прибью тебя, если ты вдруг решишь меня вызвать на работу. — Договорились, — Илья кивнул, улыбаясь, и Ольга вышла. Семенов сильно потер лицо и, спрятав Сашин исписанный лист в ящик, занялся текущими организационными делами. Новое оборудование, очередная смета, отчеты отвлекли его, но как только он поставил последнюю подпись, желудок недовольно буркнул, и Илья, кинув взгляд на часы, встал. Время обеда. Значит, пора осуществить небольшую задумку и понаблюдать за тем, как другие пациенты относятся к Саше. Он вполне допускал, что их неприязнь Ольгой преувеличена, поэтому посмотреть на это своими собственными глазами было бы полезно. Саша был уже в столовой, когда там появился Илья. Семенов тенью прошел вдоль стены к комнате «для персонала», отделенной от основного зала стеклянной перегородкой и устроился за столом. Рассеянно кивнул присутствующим и повернулся к общему залу. Саша действительно сидел в стороне от всех. Глядя на стол прямо перед собой, он лениво мешал суп в тарелке, время от времени поднося ложку ко рту. Илья усмехнулся и опустил глаза в свою собственную тарелку, которую перед ним поставили, и желудок тут же отозвался урчанием. Пару минут Семенов просто сосредоточенно ел, а потом, когда первый голод был утолен, снова поднял голову. На этот раз Саша сосредоточено накручивал на вилку длинные спагетти, игнорируя весь остальной мир. Илья откинулся на спинку стула и окинул взглядом остальных пациентов. Случайно или нет, но они все сидели у противоположной от Саши стены, предпочитая кучковаться по четверо за одним столом. Илья нахмурился, вглядываясь в их лица. Напряженные, темные. Они словно торопились побыстрее проглотить еду и уйти. Так боятся Сашу? Или просто не хотят находиться с ним рядом? Ответы на эти вопросы слишком важны. Просто неприязнь может быть вполне объяснима объективными причинами. Страх… Черт, все слишком сложно. Тем временем Саша покончил с обедом и встал. Вскинул взгляд, и Илья замер, когда его глаза остановились на нем. Всего секунду длился их контакт, но сердце почему-то забилось о ребра, как сумасшедшее. А потом Саша вышел. И пациенты, мимо которых он проходил, сжимались, съеживались, словно пытаясь превратиться в невидимок. Зато когда за ним закрылась дверь, все изменилось, как по волшебству. В столовой посветлело, напряжение ушло, как и тень с лиц присутствующих в зале пациентов. Похоже, Ольга была права. Знать бы еще, в чем именно. Допив залпом компот, Илья встал из-за стола и покинул столовую. Неторопливо прошел по коридору, толкнул входную дверь клиники и замер, глядя на Сашу, который стоял, прислонившись спиной к стене, со скучающим видом сложив руки на груди. Похоже, он ждал его. — Саша? Ты что здесь делаешь? — Семенов прикрыл за собой дверь и встал рядом, окидывая хозяйским взглядом лужайку перед корпусом. Гуляющих не было, только садовник возился с каким-то кустом в самом конце. — Вы же сами советовали мне быть почаще на свежем воздухе, — Саша проследил за его взглядом, а потом поднял глаза к небу. — Мне приятно, что ты следуешь моим советам, но сейчас явно не тот случай, — Илья спрятал улыбку в уголках губ. — Вы сегодня не были у меня, и я решил, что сделал что-то не так, — Саша выпрямился, бросая на него скользящий взгляд. — Здесь трудно сделать «что-то не так». Да и ты просил меня оставить тебя в покое. — Мне приятно, что вы следуете моим просьбам, но сейчас явно не тот случай, — вернул ему Саша и тихо рассмеялся. — Мне показалось, что я видел вас ночью в своей палате. Семенов напрягся. — Ночью… случился небольшой переполох, и я зашел удостовериться, что все в порядке. — И как? Было все в порядке? — ровно поинтересовался Саша, но в его голосе Илья слишком хорошо услышал насмешку. — Вполне, — также ровно отозвался он. А потом вдруг спросил. — Какие языки ты знаешь? — Русский и неправильный русский. Неправильный английский и правильный со словарем. Я не полиглот, — Саша сдвинул брови, явно не понимая, с чего вдруг такой вопрос. — Забавно… Кто-то здесь либо врет, либо ничего не знает о себе. — О чем вы говорите? — на лицо Саши легла тень, а в глазах… Да, не показалось, там был страх. — О том, что я знаю о тебе больше тебя самого. Но тебе ведь это не интересно, так? Ты всего лишь хочешь, чтобы тебя все оставили в покое. Саша резко вскинул голову и, прошипев: «Вам не удастся взять меня на понт», вернулся в корпус, хлопнув дверью. Илья хмыкнул и рассмеялся. Кажется, это будет еще интересней, чем он предполагал. — Ольга, отдай распоряжение, чтобы приготовили палату на третьем этаже. Ту, которая в конце коридора, с большими окнами. — Но ночь еще не… — кажется, ему по-настоящему удалось удивить свою верную соратницу. — Я переселю его туда в любом случае. Но эту ночь он проведет у себя. Он отправил дежурную отдыхать, а сам устроился на ее месте. Но, как назло, все было спокойно. Ни шепотов, ни шорохов, ни теней по углам. Илья вывел изображение из палаты Саши на большой экран, но там тоже было все в порядке. Саша сначала слушал радио, а потом уснул. Словно кто-то знал, что в эту ночь Илья решил последить за обстановкой и притих. Мысли были дурацкие, но избавиться от них он никак не мог. Все было слишком тихо. Может, в этом все и дело? Даже ветер успокоился. Илья подождал еще немного, ответил на пару электронных писем, но ничего не поменялось. И Саша даже не пытался снова взяться за свои рисунки. А вот это уже было странно. Хотя в том, во сколько он принимался за них, не было никакой системы. Так что еще вся ночь впереди. Илья покосился на часы. Второй час. Глаза не слипаются, так как он умудрился немного подремать перед ужином, но усталость все-таки давала о себе знать. Он потер лицо, вскинул взгляд на экран и резко отшатнулся от стола. Кресло отъехало, ударилось о стенку, но он этого даже не заметил. Саша стоял прямо под камерой и просто смотрел. Тускло сияющее зеленью ночной съемки лицо было спокойно, но абсолютно белые глаза смотрели прямо на него, словно Саша мог увидеть его через объектив. Он смотрел и смотрел, не мигая. Илья шумно сглотнул, и экран на долю секунды мигнул. А когда изображение вернулось, Саша был уже в постели. Закутавшись в одеяло, он мирно спал, трогательно сложив ладошки под щекой. Илья грязно выругался и сжал подрагивающие пальцы в кулак. Черт знает что… Это черт знает что! Это он сходит с ума… Он, а не Саша. Камера с ночной съемкой. Это всего лишь ее эффект. И никаких белых глаз. Илья зажмурился, медленно выдыхая. Хватит с него наблюдений. А то так недолго стать пациентом собственной клиники. Хотя может ему уже пора? Он нашел записи, прокрутил немного назад и сначала даже не поверил своим глазам. Изображение мигнуло в положенном месте, но Саша… Он даже не вставал с постели! Илья прокрутил еще раз, захватив больший промежуток времени, но ничего не изменилось. Саша просто спал. Илья сглотнул и отключил запись. Собрав свои бумаги, он встал, нашел дежурную, отправив ее на место, и, запрещая себе думать, начал собираться домой.