Эффект красных таблеток

Он никогда не был постоянным. Он никогда не сдерживал обещания, попросту забывая о них, если они не имели никакой пользы для него самого. Он никогда не был нежным. Он никогда не был романтиком. Виктор был просто Виктором. Самым видным и самым желанным фигуристом России. Юрий знал все это, знал лучше, чем кто-либо, но почему-то поверил. Нет, не так. Ему до безумия хотелось поверить этим голубым глазам, смотрящим, словно в душу. Этот взгляд всегда пробирал до дрожи в коленках, оставляя за собой неизгладимый след. Все движения, улыбки и разговоры - Юрий ловил каждый миг, проведенный со своим кумиром, который неожиданно обратил внимание на обычного питерского мальчишку, каких пруд пруди. Он увидел в нем что-то, чего не мог разглядеть сам Юрий в течение стольких лет на коньках, несмотря на весь свой гонор – он не видел себя, не считал кем-то выдающимся. До того рукопожатия и обещания. Юрий сжал кулаки, больно впиваясь отросшими ногтями в кожу, но эта боль не отобрала и малой части того, что творилось сейчас внутри. И сквозь крики и уверенный тон, брань и ругательства можно было разглядеть, как трясутся тонкие руки и слегка подгибаются колени. Но никто не видел. Н и к т о. Тем более Виктор, чей взгляд был прикован к другому, незнакомому, далекому. Слишком смазливому японцу. Пусть ему и было только пятнадцать (а скоро шестнадцать), но не нужно было лишних слов, он понял, почему Виктор выбрал другого, понял, но принять не смог. Кусая губы до крови, занимаясь до потери сознания, Юрий пытался доказать ему, что он зря бросил своего подопечного, ни за что выбрал этого глупого япошку. Правда, все попытки были зря, Виктор все равно ничего этого не видел, он был слишком далеко. Первое время юный фигурист пытался сбросить все свои чувства на юношеский максимализм, на обиду за несдержанное обещание. Он пытался не замечать, пытался сделать вид, что не видит, как чуть ниже локтя вот уже в течение двух дней проступают все ярче два слова, которые хотелось вырезать вместе с кожей и выкинуть, забросив к ним же и сердце. Глупое, слишком чувствительное сердце. В мыслях все чаще крутился образ Виктора, да и как можно было о нем не думать, когда чуть ли не каждые пять минут этот придурок выкладывал новые фотографии в своем инстаграме, когда по телевизору в разделе спорта только и говорили о неожиданном исчезновении надежды русского фигурного катания. Держать чувства в узде становилось все труднее… А после интервью с Виктором, которое транслировалось едва ли не на всех каналах, все полетело к чертям. Знаете такое время, когда кажется, что весь мир отвернулся от тебя? Это всегда можно списать на собственную слабость, лень, другие причины. Правда, не всегда это зависит именно от тебя. Именно такое время неожиданно настигло молодого фигуриста, так рьяно готовящегося к дебюту и победе на Гран При. Резко, светлые волосы окрасились в багровый оттенок, а звуки исчезли с катка, который был центром вселенной для Юрия… Это была такая же тренировка как все предыдущие, если только не уточнить, сколько ночей Юрий пролежал, тупо пялясь в потолок и слушая разговоры матери с новоявленным отчимом. Нет, он никогда не был против того, чтобы мама снова стала счастлива и нашла достойного человека. Вот только не очень вовремя это получилось, но как говорится - судьба умеет выбирать самое подходящее время для того, чтобы нанести свой решительный удар. Усталость из-за недосыпа, головная боль и имя соулмейта, прожигающее своей нелепостью руку. Юрий слышал какие-то наставления от Якова, привычно игнорируя большую часть из них. В этот раз это было ой как зря. Один удачный прыжок, несколько плавных движений и заход на второй, стремительный полет в небо, которого не было видно в закрытом помещении… Это было последнее, что помнил Плисецкий. Совершенно не хотелось открывать глаза, желание оттянуть время пробуждения было слишком сильным, но чей-то незнакомый голос не дал этого сделать. Веки оказались непривычно тяжелыми, и пришлось приложить немало усилий для столь обыденного действия, как открытие глаз. Яркий свет, отражающийся, казалось, от окружающих белых стен, больно резанул по глазам, заставляя шипеть от боли, а по щеке заструились слезы. - Юрий, как ты себя чувствуешь? Перед парнем появился чей-то размытый силуэт, постепенно приобретающий все более четкие формы. Наконец, зрение окончательно вернулось в норму, и Юрий увидел перед собой мужчину в белом халате. - Голова болит? Глаза? Тошнит? – град вопросов сыпался на Плисецкого, словно холодный осенний дождь, подтверждая догадки о своем месте пребывания. Когда надоедливый голос наконец стих, парень смог спокойно вздохнуть. Взгляд ярких зеленых глаз опустился и замер, зрачки моментально расширились, воздух застрял где-то в легких. Попытки вздохнуть не увенчались успехом, как и произнести связанные между собой звуки. Изо рта вылетали лишь «аа, ккк, яя». Он просто не мог поверить, что сейчас видит перед собой свою собственную ногу, подвешенную над кроватью и полностью запечатанную в гипсе. Мозг отказывался воспринимать этот факт, пытаясь абстрагироваться от непривычной и такой болезненной реальности. Сердце громко стучало, перекрывая все остальные звуки. Больно. Больно. Больно. Не может быть. Это происходит не с ним. Виктор! Игла вошла в вену, даря успокоение и мирный сон, хотя бы на время…. Мать навещала его только потому, что ей нужно было пройти все обследования в женском отделении. «Беременность не шуточки», - говорила она. Словно он тут лежит, потому что ему так захотелось провести свое свободное время. Яков заходил пару раз. Первая его речь была претенциозная, с кучей примеров выздоровления вернувшихся после травм спортсменов. И бла, бла, бла. «Я и так могу вернуться. Это обычный перелом и легкое сотрясение. Через пару месяцев буду как огурчик» - ядом были пропитаны все слова мальчишки. Обида душила похлеще желания почесать ногу под гипсом. Да, он может вернуться, но не в этом сезоне, а значит не сможет доказать Виктору свою состоятельность, а значит и нет смысла возвращаться… Яков больше не заходил, как и мать… Оказалось она уже на пятом или четвертом месяце, и было бы не плохо подумать, где устроить детскую… Юрий никогда не думал, что его мать будет обладать комплексом «кукушки», да еще и в такой момент, когда была так нужна ему… Ни друзей, ни коллег. Сообщать в СМИ о травме блондина Яков запретил всем, пообещав снести головы за неповиновение. Судя по всему угрозы повлияли, никто из репортеров не пытался проникнуть в палату, где лежал бывший фигурист. Бывший. Теперь он думал о себе только в таком ключе. Лежащие на двух соседних койках бабушки скрашивали скучные дни в больнице, они все время о чем-то рассказывали, непременно обращаясь именно к Юрию. А ему было слишком все равно, чтобы не поучаствовать, пусть и пассивно, в их разговорах. Больше ему было все равно не с кем говорить. - Не смотри так в окно, не стоит. Воспринимай все это как часть своей жизни, не стоит так сильно желать ее окончания. Ты даже представить не можешь, как бы мне хотелось хоть на миг вернуться в твои годы, так что не смотри так. Все еще образуется. Пожалуй, если бы не эти слова, он бы все же выпрыгнул. Хотя он всегда считал себя сильным, а люди и вовсе видели его беспардонным и самоуверенным, но эта ситуация смогла не просто слегка толкнуть его, а уронить на землю, заставляя зубами пережевывать грязь. Кто бы мог подумать, что возникнет ситуация, когда ему так сильно понадобится хотя бы один единственный друг. Он всегда самонадеянно считал, что эти глупцы, за спиной называющие его педиком, не достойны его внимания. Нет, не самонадеянно. Эти придурки, которые только из-за его любви к фигурному катанию не раз устраивали ему взбучку, и не могли стать его друзьями. Сейчас было по-настоящему обидно, что ему так не повезло с классом. Среди своих сверстников на катке ему тоже не удалось завести с кем-то нормальное общение из-за его собственного характера и банальной зависти... Он всегда был изгоем, везде и всюду. На катке ему завидовали, в школе презирали, и кроме матери, вечно стоящей на трибунах и выкрикивающей слова поддержки, у него никого не было. Юрий сам душил в себе все желания общения со сверстниками, так было проще жить, не давясь слезами оттого, что тебя никто не понимает и не принимает. Его поведение было нерушимой крепостью отпугивающей проходящих мимо путников своими кольями, красующимися на высоких сторожевых башнях. Так было проще жить. По крайней мере, ему так казалось. Плисецкий никогда не верил в эти россказни про истинную пару, да и достойного примера он и не видел, его отец бросил их с матерью, когда Юрию исполнился только год. А вот его соседки по палате были иного мнения. Они все рассказывали и рассказывали истории про себя, про своих подруг, повстречавших свою истинную вторую половинку. Юрий лишь закатывал глаза и сжимал руку до боли, закрывая ладонью имя своего собственного проклятья. Никогда Юрий не думал, что прощание с двумя бабушками, делившими с ним палату, будет настолько сентиментальным. Он едва не пустил слезу, но все же лишь обнял их и, смиренно пообещав больше не смотреть таким потерянным взором в окно, покинул больницу. Его комната была полностью переделана в детскую, а кровать с вещами перенесены в зал. Это стало последней каплей. Никогда он не ожидал предательства со стороны той, кто поддерживала его все это время и была единственной опорой… Плисецкий никогда не пил, не курил и тем более не пробовал наркотики, но если захотеть подобных развлечений, даже когда тебе только-только исполнилось шестнадцать – стоит лишь поискать по закромам культурной столицы России, и ты сможешь найти все, чего пожелаешь. Были бы деньги. Алкоголь ударивший в голову с непривычки, и отсутствие места, куда бы он мог спокойно вернуться и сказать «я дома», стали отправным шагом в его новой карьере. Модель. Язвительная улыбка на губах. Парень с заискивающей манерой говорить, моментально узнал в посетителе бара молодую звезду, внезапно исчезнувшую из всех новостей. Разговор не был долгим, парню не пришлось уговаривать Плисецкого стать моделью их агентства. Стоило лишь пообещать собственный уголок, в который можно было вернуться, приличный гонорар при успешных съемках и Плисецкий не задумываясь о последствиях, забывая истинную изнанку модельного бизнеса, поставил свою подпись в договоре. Первый журнал с участием Плисецкого вышел накануне Гран При, создав небывалый в России ажиотаж. Тем временем в Японии. Казалось Виктор волнуется больше своего подопечного, но его волнение было связанно не только с выступлением Юри, но и с тем, что он никак не мог найти сборную России и своего Юрия, который должен был дебютировать в этом сезоне. Вот наконец зоркий взгляд уловил знакомую шевелюру Якова, и Виктор улыбаясь направился к небольшой кучке новоприбывших русских, дабы поздороваться и поиздеваться над мелким засранцем, по которому успел изрядно соскучиться за этот год. Вот только среди всех участников не было видно Плисецкого. - Яков, сколько лет, сколько зим! - Виктор! И не говори, давненько не виделись, хотя по частоте твоих обновлений в социальных сетях, чувство что ты и не уезжал. - О как мило, ты следил за мной! А где же этот мелкий? Улыбка покинула лицо Якова. - Он не выступает. Виктор замешкался, не в состоянии воспринять столь странную информацию. - Как это не выступает? У него же дебют! – улыбка чуть поблекла. - Вот так вот, не выступает. Он больше не катается. Улыбка окончательно сошла с лица Виктора, глаза замерли словно две льдинки. - Что с ним? – одними губами произнес мужчина. - Моделью нынче работает. - Нет, ты не понял. Ты обещал присмотреть за ним. Что с ним случилось? – привычно веселый голос дрогнул, стоявшие рядом мальчишки едва не разбежались по разным углам, от столь угрожающей интонации. - Не стоит плеваться ядом Виктор, ты сам виноват. Он твой соулмейт, и ты прекрасно это знал, как и его характер. Я сделал все что было в моих силах на тот момент, но его взгляд потух, и я не был тем, кто был нужен ему в такой момент. - Что… - Он сломал ногу и получил сотрясение, в таком состоянии у него не было шансов вернутся в этом сезоне. Вот почему руку так сильно жгло. Он чувствовал страдания своего соулмейта, но не придал этому никакого значения. Он все это время думал не о том, о ком должен был думать. - Я… - Иди поддержи своего протеже, как подобает хорошему тренеру. Пара часов ничего не изменит. Можешь вылететь и завтра утром. Яков удалился, а Виктор продолжал стоять ошарашенно глядя в никуда, даже не замечая, что его фотографируют. Неожиданно для самого Юрия эта работа ему понравилась. Улыбайся, хмурься, вовремя делай шаг или выгибайся в чужих руках, делай все, что хочется и не хочется. Его удивил, наплыв предложений от разных журналов, не только русских, но и европейских и даже парочки азиатских, его рост был далек от планки в 180, но при этом журналы все слали и слали свои предложения о работе. Вся эта спешка и сумбурность, неожиданное становление важной фигурой для окружающих людей, да и когда он был фигуристом, был некий ажиотаж, но легкий и очень скромненький. А тут каждый день новые люди, встречи, алкоголь, доступные наркотики… Единственное чего он так и не сделал, так это ни с кем не переспал, что было удивительным для всех, не только для него. Даже когда кто-то подсыпал ему что-то в коктейли Юрий умудрялся добросовестно вылакать всю выпивку и смыться до того, как желающий соблазнить юного красавца успевал опомниться сам. Юрий никогда не желал даже приближаться к модельному и шоу бизнесу, он смотрел на всех этих людей улыбающихся с телеэкранов, но видел лишь прогнивших до основания человечишек. Как и все в этой стране он знал – в эту гущу можно попасть будучи богатым или вовремя раздвинув ноги. Первым он был обделен, а вторым заниматься не хотел. Сейчас купаясь в этой грязи, парень умудрялся избегать по-настоящему черной пропасти лишь чудом, хотя не только. Одним из самых главных факторов не позволяющих ему соскользнуть с края оставались эти два слова, выведенные кровью чуть ниже локтя. Даже смешно! Юрий каждый день замазывал руку слоем тональника, лишь бы эти слова не мелькали перед его глазами, а получалось с точностью наоборот. Он видел их изо дня в день, и они его спасали… Дважды парню хотелось провести лезвием по коже и наконец стереть это злосчастное имя со своего тела, но он знал – может с тела оно и исчезнет, но вот с души он его вырезать не сможет, как бы сильно не желал этого. В планах парня не было надолго задерживаться в модельном бизнесе, он вообще сомневался, что оно у него может быть. Вся суматоха вокруг бывшего фигуриста скоро уляжется, бывшие фанатки перестанут скупать журналы и ходить на автограф-сессии, и тогда Юрий просто исчезнет, неплохо подзаработав. А после он думал пойти в какой-нибудь колледж и получить прикладную профессию, пусть сколько-то денег ему и удастся скопить, но этого на всю жизнь явно не хватит. Весь этот фарс был для него лишь способом вырваться из собственной клетки и начать новую жизнь. Забыть про эти злополучные несколько месяцев одиночества и самоуничтожения, и стереть из памяти образ своего соулмейта… Агент Плисецкого не был дураком, и прекрасно знал характер паренька, которого ему так удачно удалось подобрать на улице и сделать из него главную модель в их офисе. Его невозможно было контролировать и приходилось идти на крайние меры в виде красивых красных таблеточек… Это практиковалось не только у моделей, а вообще у всех людей шоу-бизнеса, иначе все шло бы наперекосяк не будь таких вот волшебных конфет. Виктор вылетел в Россию после победы своего подопечного, вместе с Яковом, весь молодняк спортсменов, следующий за своим тренером словно за уткой, таращились на Никифорова, словно на новое чудо света. - И где его искать, если ты говоришь, что телефон не берет, а дома не появлялся? - Тут уж тебе придется самому попотеть, думаю с твоими связями это не станет большой проблемой – узнать, где именно главная тусовка моделей агентства К. Всегда бывает место куда ходит весь этот молодняк. - Думаю, Юрия я там не встречу, он не любит подобное, но вот поспрашивать о нем смогу. - Буду очень признателен, если ты потом приведешь этого мелкого засранца ко мне. Виктор лишь улыбнулся Якову. - О, и еще, помни, ему конечно уже 16, но все же это может быть уголовно наказуемо. И оба мужчины залились громким смехом. Юрий развалился на вычурном золотом диване, он всегда занимал это место в клубе для не менее золотой молодежи, куда ходили все модели из его агентства. Плисецкий никогда не жаловал подобные места и развлечения, которые в них предоставляют, но пока он решил играть роль послушной птички, нужно было летать за стаей. Послушной птички. Ха, скажи нечто подобное Якову или Виктору они засмеют вас. Юрий Плисецкий и послушный – два совершенно несовместимых понятия. Виктор. Сердце пропустило удар и все внутри скрутилось в один комок боли. Он снова вспомнил о нем. Хотелось удариться о стену, разбить все стаканы стоящие на столике перед ним, накричать на проходящую мимо официантку – но парень понимал, это ничего, совершенно ничего не изменит. Сердце продолжит неприятно сжиматься при любом упоминании этого человека даже спустя годы, а руку будет неприятно жечь. Как бы не хотелось, ему не удастся так легко вытеснить этого мужчину из своих мыслей. Душа постоянно будет тянуться к своей истинной паре. Их помолвили там, выше, словно никто не видел насколько это бессмысленно, решил посмеяться, сведя две души от скуки. Когда-то давно, слушая мамины сказки о соулмейтах, он мечтал, что однажды он увидит имя своей второй половинки на своем теле, и они будут жить в счастье. Но годы проходили, а ничего так и не происходило, до недавнего времени. Лучше бы все осталось как раньше, со своей любовью он бы как-нибудь разобрался, забылся, переживают же как-то люди неудавшиеся отношения, а тут так просто не забудешь, не выкинешь из головы. Когда сама вселенная сводит все твои мысли с чувствами только в одно русло, не давая потоку вырваться из берега. Раньше Юрий мог завязывать шнурки от боли, карабкаться все выше по ледяной горе, и чувствовать себя на своем месте. Вот только ненадолго этой спасательной лодки хватило, как только он напоролся на небольшой, но острый риф, тут же пошел ко дну. И не было человека, который подал бы руку с берега, лишь гость с проходящего мимо судна, решительно бросил веревку, и помог выкарабкаться. Вот только судно было о черных флагах и просто так спрыгнуть с него уже не дали. Оставалось только ждать, когда они уже причалят, и вовремя сбежать. Юрий откинулся на подушки и прикрыл глаза, уже две стопки текилы были опустошены, и мысли начали потихоньку уплывать от него. Становилось немного легче, словно кто-то медленно приподнимает с него тяжелое одеяло. Но его одиночество не продлилось долго, диван рядом заметно прогнулся. Плисецкий приоткрыл глаза, и встретился с горящим взглядом какого-то мужчины, кажется, он его уже где-то видел, но где, сказать не мог. Мужчина уверено протянул ему стакан с горящим напитком, Юрий лишь пожал плечами, задув огонь, запрокинул в себя содержимое красивой рюмашки. Перед глазами тут же поплыло. Напиток явно содержал в себе что-то помимо алкоголя. Небольшая компания, уже изрядно выпивших моделей, подсела к ним на рядом стоящие диваны, они о чем-то спрашивали Юрия, и мужчину, что сидел рядом. Завязался разговор, в котором Плисецкий не принимал ровно никакого участия, кроме того, что вовремя смеялся и кивал головой. Рука сидящего рядом медленно прошлась по внутренней стороне бедра, и одним быстрым движением забросила левую ногу Юрия на колени своего хозяина. Кто-то снова пошутил и вся компания зашлась в громком едва ли не истерическом смехе. Плисецкий словно и не замечал того, что его ногу беспардонно закинул к себе на колени, какой-то непонятный мужик. Сознание окончательно предало его и умчалось куда-то в невиданную даль. Такого он еще не испытывал никогда, и стало по-настоящему страшно. Вроде он слышал какие-то звуки, чей-то голос и смех, но его самого словно погрузили в какую-то тьму, непроглядную густую тьму. Он пытался шевелится, но тело не слушалось, он все продолжал лежать, чувствуя, как его ногу гладит чья-то рука. Хотелось крикнуть, вырваться из этого кошмара, но рот лишь беззвучно открывался, а перед глаза застилала все та же тьма, недвижимая и всепоглощающая. Страшно, было до безумия страшно, но он совершенно ничего не мог с этим сделать. По щеке стекла одинокая слеза, но судя по смеху, никто не замечал в каком состоянии находился парень, и от этого становилось еще хуже. Он умрет. Он умрет сегодня. Такая глупая смерть от передозировки наркотиками. Какой же он глупец! Думал он сильнее и умнее всех! Уйти вовремя, подзаработать и заниматься в будущем чем-то своим – такие простые планы. Он думал перехитрить всех, но в итоге жизнь как всегда решила по своему. Плисецкий погружался все глубже и глубже, и даже движения руки, вовсю изучающей его тело, стало неощутимым, а звук собственного сердца стал не слышим, тьма забирала Юрия себе. Но страх не отступал. Резкая боль чуть ниже локтя вернула его сознание на уровень, где он еще слышал окружающих. Руку жгло как никогда раньше, по венам словно заструилось вместо крови раскалённое железо. Голоса-голоса-голоса, чей-то разъярённый рык. И сильные руки подняли непослушное тело. Стало спокойно. И сознание померкло окончательно. Возвращение в реальный мир было болезненным и до безумия страшным. Не хотелось открывать глаза, чтобы понять, что перед ними все та же непроглядная тьма. Тело била мелкая дрожь, в желудке словно бушевал ураган, как и в мыслях. Чья-то рука вновь находилась на его теле, аккуратно поглаживая по обнаженной спине. Мысль остановилась на слове «обнаженной» и Юрию захотелось блевать еще сильнее, чем прежде. Как глупо оказаться с этим отвратительным мужиком в одной постели, боже, почему он просто не может сдохнуть прямо сейчас? - Хей, все в порядке. Плисецкий распахнул глаза. Яркий свет больно резанул по ним, не давая возможности рассмотреть находящегося рядом человека, имеющего до боли знакомый голос. Одновременно хотелось и не хотелось, чтобы это оказалось правдой. С одной стороны это радовало, все же он проснулся явно не с тем мужиком из клуба, с другой - Виктор был не тем, кого сейчас желал видеть блондин. Нет, конечно, если верить зову сердца и прочей дребедени, то именно его он и хочет видеть, но он только-только начал привыкать к жизни без этого самовлюбленного придурка. Лицезреть его сейчас, чтобы снова потом смотреть на удаляющуюся спину – не хотелось. Глаза, наконец, привыкли к свету, и Юрий смог рассмотреть сидящего рядом Виктора. В его ледяных глаза сейчас отражалось столько непривычных эмоций, что мальчишке стало даже немного не по себе. Боль с толикой отчаяния и понимания, что едва не опоздал – это то, что смог прочесть в них Плисецкий. Живот вновь свело, и парень красноречиво закрыл рот рукой. Виктор выудил откуда-то снизу тазик, но Юрий лишь отрицательно мотнул головой, и попытался встать. Нет, он был из тех кто терпеть не мог блевать в тазики и ведра, от этого ему становилось только хуже и тошнота усиливалась. Парня шатнуло, едва он приподнялся на локте, и он едва не упал обратно на кровать, но сильные руки мужчины поддержали его, помогая встать. Непривычно нежно Виктор приобнял Юрия, помогая ему дойти до ванной комнаты. А дальше последовала милейшая сцена из романтических комедий, где девушка блюет, а ее парень придерживает волосы, только в этом случае на месте девушки был хоть и щупленький, но все же парень. Живот все сводило и сводило от рвотных позывов, хотя казалось, чему еще выходить, но организм стоял на своем и все время находил, что именно нужно подтолкнуть к выходу. Все это время Виктор поглаживал парня по спине, создавая молчаливую поддержку. И как бы не хотелось признаваться в этом, Юрию становилось от этого легче, словно часть всей боли забирал на себя Никифоров. Когда организм решил, что избавился от всего, что больше ему было не нужно, парень облегченно вздохнул, и устало уронил голову на грудь стоящего рядом на коленях Виктора. Мужчина обнял Плисецкого, зарываясь пальцами в отросшие уже до лопаток светлые волосы, все такие же мягкие и шелковистые… - Никогда не думал, что буду вот так вот забирать из клуба своего обдолбившегося ученика. - Ты мне не тренер – хриплый, тихий, но все такой же не признающий поражения голос. - Да-да… - так же тихо, но с какой-то тоской. - Вот не надо тут, жертва я, а ты тупой придурок свинтивший в Японию. Юрий оттолкнул Виктора, и попытался встать, что удалось ему далеко не с первой попытки и, к сожалению, не без помощи последнего. Через чертыхания и тихие оскорбления, ввиду невозможности говорить громче, Никифоров все же довел свое «горе луковое» до кровати и уложил спать. Мальчишка уснул мгновенно, и Виктор смог спокойно вздохнуть, и откинуться на подушки, рядом с ним. Нужно было сходить в душ и загрузить одежду в стиральную машину, но вставать совершенно не хотелось. Виктор чуть повернул голову, смотря на лицо своего соулмейта: Юрий нахмурился и приоткрыл рот, словно в попытке что-то крикнуть, но из горла послышался лишь хрип. Никифоров почувствовал, как сквозь тело проходит электрический заряд, и едва сам не вскрикнул от боли. Мужчина незамедлительно придвинулся поближе к мальчишке, и перевернувшись на бок, обнял его. Морщинки между бровями разгладились, пальцы Юрия с небывалой силой вцепились в рубашку Виктора, не успевшего еще переодеться в домашнее. С губ парня сорвалось еле слышное: «не уходи». В груди больно кольнуло. Этот вечер стал для Никифорова самым худшим в его жизни. Ему достаточно быстро удалось узнать, где проводит свое время золотая молодежь, правда пришлось попотеть в попытках найти способ, как пройти в этот закрытый клуб. В такие моменты он был очень рад своей славе и своей внешности, решение нашлось достаточно быстро, чтобы он успел вовремя. Вечер не предвещал ничего плохого, наоборот хорошая выпивка в столь фешенебельном заведении, и куча красоток моделей вокруг. Взяв в баре виски, мужчина отправился на небольшую разведку. На танцполе кто-то вовсю прыгал, а кто-то обжимался не особенно подстраиваясь под ритм музыки. Вдоль стен были расположены столики и диванчики, разделенные ширмами друг от друга, эта часть была более освещена нежели танцпол. Сначала взгляду было не за что зацепится, пока Виктор не прошел чуть дальше, и не увидел мирно лежащего с запрокинутой головой Юрия, а какой-то мужик вовсю лапал его. В голове что-то щелкнуло, словно переключатель, и перед глазами встала красная дымка. Никифоров плохо понимал, что делает, он просто подбежал к дивану и что-то угрожающе рыкнув поднял блондина, из глаз которого струились слезы. Виктор никогда не видел, чтобы мальчишка плакал или грустил, даже когда проиграл Юри, он лишь поджал губы и, гневно сверкнув глазами, исчез из поля его зрения. Виктор не мог не признать, тогда он поступил не правильно, нужно было догнать и успокоить этого бешеного кота, но он был занят лишь своими собственными мыслями и амбициями. Яков прав – он думает лишь о себе. Юрий был на удивление очень легким, и чересчур худым. Он вообще ест? Пришлось нести его почти на себе, хотя он что-то бубнил и пытался передвигать ногами, но получалось просто ужасно. Не дойдя десяти шагов до подъезда парня все-таки вывернуло, хвала богам и реакции Виктора, он успел чуть отойти и на него не попало, но вот рубашка самого мальчишки изрядно пострадала, как и брюки. Плисецкий продолжал что-то бубнить, слов было совершенно не разобрать, а слезы все так же методично струились из его глаз. Никифорову понадобилась вся его ловкость чтобы раздеть парня и не испачкаться самому, да и не измазать все вокруг. Разделавшись, наконец с одеждой, Виктор аккуратно уложил Юрия на кровать и взгляд упал на руку парня. Чуть выше локтя виднелись его собственное имя и фамилия, таким красивым прописным почерком, словно кто-то всю жизнь учился писать только ради того, чтобы так идеально вывести эти слова на бледной коже. Хотелось прижаться к ним губами, но он решил оставить это на потом, когда это будет не только его желанием. Сжимать в руках такое хрупкое тело, было немного страшно. Виктор не хотел об этом думать, сознаваться самому себе, но… Он просто боялся, боялся ответственности, и лишь поэтому игнорировал своего соулмейта, когда тот так тянулся к нему. Мужчина с самого начала знал, он не просто так пришел тогда на каток, где катался Юрий, Яков рассказал ему об этом самоуверенном мальчишке, и до боли захотелось взглянуть на своего соулмейта. Имя и фамилия расцвели на его руке, в том же месте, где и у Плисецкого, когда Виктору едва стукнуло четырнадцать, это было достаточно поздно, обычно такое случается еще в детстве, и мужчина не думал, что уже найдет своего единственного, но руку неприятно защипало, прямо во время выступления. И только отточенная техника, помогла ему завершить программу без изъянов, не взирая на дикую боль в руке. Когда он сошел со льда, заметил, что левый рукав его пиджака окрасился в красный. Он не мог знать, почему именно сейчас. Он не мог знать того, что это был первый раз, когда мама привела Юрия на выступление фигуристов, еще совсем маленького, плохо понимающего зачем его вообще притащили туда. Но даже не смотря на ранний возраст зоркий взгляд его зеленых глаз неотрывно следил за плавными движениями красивого парнишки на льду. Правда имя самого Виктора расцвело на руке мальчишки лишь к 15 годам. Утро наступило неожиданно. Голова раскалывалась, и дышать было нечем, как будто удав сжимал все его тело, пытаясь переломать кости. Юрий открыл глаза, и первое что он увидел было безмятежное лицо Виктора. Захотелось ударить его по этой слишком спокойной роже, да побольнее, но руки были в плену этого осьминога, который сжимал его так, словно боялся, что парень убежит. Потом гнев сменился милостью, и парень просто лежал и всматривался в такие до боли родные черты лица, да именно родные – это было то что он чувствовал смотря на этого эгоистичного мужчину. Головная боль перемешалась в душевной, и стало невыносимо лежать рядом с этим человеком. Захотелось в туалет, и особенно не церемонясь, слегка корчась от боли, Юрий выпутался из рук и ног Виктора. Первый шаг дался с трудом, тело качнуло. - Помочь? – слегка хриплый ото сна голос, раздался позади. - Сам справлюсь. Хотелось сказать еще что-то, но неистовая внутренняя борьба чувств сбивала с толку. Находиться рядом со своей второй половинкой означало делиться своими чувствами, чего совершенно не хотелось делать, но все равно, сквозь пучину собственных эмоций, парень почувствовал что-то инородное, не принадлежащее ему. От этого на душе стало еще хуже. И Плисецкий поторопился скрыться за спасительными дверьми ванной комнаты. Без лишних вопросов можно было понять, где он находится – в логове своего неприятеля, не иначе. На полочках около раковины и душевой находилась целая куча разных тюбиков и баночек, словно он и не у мужчины вовсе. Непривычно. Юрий всегда представлял холостяцкое жилье Виктора более… Более неубранным, более похожим на свое: где на столе могут храниться тарелки не помытые после вчерашнего ужина, на полочках около раковины могут быть разбросаны ватные палочки и прочая дребедень, на полу около входа мусор, который он вечно забывает выбросить. А тут только одна ванная была примером для подражания. Не сказать, что все было вычищено до идеального блеска, нет, и тут хватало где-то упавших баночек, или капель разлитых кремов, но было все равно в сотню раз чище и уютнее, чем в квартире Юрия. Плисецкий сжал зубы, едва не скрепя ими – он совершенно ничего не знал о Викторе, ничего, кроме того, что он видел на катке. От этого стало неприятно. А этот Юри, который целый год жил в одном доме с мужчиной, наверняка знал куда больше. Черт, вот только глупой ревности не хватало. Он все же не глупая девчонка, надумывающая себе всякого. Нет, он не глупая девчонка, он глупый мальчишка, точно также надумывающий себе всякого разного. Повод для этого был – все же Виктор действительно жил с этим японцем, а с ним разве что виделся на тренировках, вот и все. Ладно, забыли. Нужно было максимально абстрагироваться от этого всего, чтобы Виктор не смог читать его как открытую книгу. Не хотелось, чтобы он вот так просто узнал о всех его чувствах, страхах и желаниях, ему эти знания ни к чему. Собравшись окончательно с мыслями, Юрий покинул ванную. Его тут же встретил взгляд ледяных глаз, и все мысли опять перепутались, словно и не он пару минут назад приводил их в порядок. Хотелось стукнутся о стену. - Лучше не надо. - Не лезь в мою голову. - Я не специально, но ты слишком эмоциональный. - Пошел ты. - Это так ты благодаришь своего спасителя? Виктор улыбался, ему нравилась эта игра в перепалку. Нравилась эмоциональная открытость паренька, который всеми силами пытался доказать обратное. Вот только резко, словно его ударили в солнечное сплетение, Виктор почувствовал сильную боль вперемешку с ненавистью, и Юрий закрылся. Цепочка чужих эмоций переплетенных с его собственными резко оборвалась, теряя контакт. - Где моя рубашка и штаны, извращенец? - Извращенец? Не могу полностью этого отрицать, но все же рубашки, как и штанов на тебе нет, только по собственной вине. Кое-кто не дошел до дома, и умудрился изваляться в грязи, у порога. Бледные щеки тут же пошли красными пятнами. Юрий совершенно ничего не помнил, ни как они добрались, ни даже того момента, когда появился Виктор, помнил лишь ту страшную тьму… Его передернуло. Плисецкий все так же стоял посередине комнаты, не зная, что же ему делать, а тем временем голубые глаза внимательно следили за каждым его движением, пусть даже он всего-то повел плечами, от этого становилось не по себе. Слишком много непривычного внимания со стороны Виктора. А Никифоров просто не мог оторвать взгляда, он словно никогда прежде и не видел этого парнишку, или он так изменился за год? Приходилось сдерживать себя как никогда прежде, хотелось завалить его прямо здесь и сейчас, но голос благоразумия исправно вещал, а мозг его слушался, что было большим плюсом. Если бы его мозг потакал только его желаниям, то наверное Юрий бы уже давно не был девственником, а его посадили бы. - Отдай мои вещи, и я пойду домой – наконец выдал Плисецкий. Блондинистая голова наконец нашла выход из ситуации – ему просто нужно поехать домой. Все гениальное просто. - Прости, но я не постирал вещи, они все еще грязные, так что придется подождать, пока они постираются. - Ничего, не смертельно, до дома дойду и в этом. - Как и не смертельно подождать пару часов здесь в тепле, нормально поесть и помыться. Да, заманчивая перспектива. Юрий кинул взгляд на все такого же довольного собой Виктора, и сжав челюсть так, что ее свело, заставил сквозь все свои чувства положительно кивнуть на предложение. Пусть он будет жалеть об этом потом, пусть будет кусать локти и мучится от боли, но хотя бы сейчас он хотел провести время с Виктором. Никифоров же даже замер, не сразу поняв, что его предложение приняли, но как только информация была обработана, губы растянулись в еще более счастливой улыбке. Юрий лишь хмыкнул, и снова скрылся в ванне. Послышался шум воды, и Виктор решил, что ему тоже надо встать, и как минимум переодеться. Юрий долго плескался в душе, словно отмывал там недельную грязь. По сути так и было, только Виктор этого не знал. Не знал, что на самом деле парень чувствовал каждый раз приходя в эти прокуренные до основания клубы, и людьми готовыми продать свою душу за более идеальную форму носа. Виктор не знал, и потому лишь кидал удивленные взгляды на дверь ведущую в ванну, готовя завтрак для двоих. Давненько он этого не делал. Там в Японии он не плохо так прижился в семье Юри, и совершенно разучился самостоятельно заботиться о себе. Но приготовить яичницу и бутерброды он был все еще в состоянии, а Юрий не был большим привередой в еде, а даже если и был – ничего потерпит. Что-то раздражающе зажужжало в районе коридора, мужчина прошел через спальню и увидел светящийся карман все еще грязных джинс Юрия. Не долго думая Виктор вытащил телефон. На экране высвечивалось имя какого-то мужчины. Никифоров провел пальцем по экрану, принимая вызов. - Я конечно все понимаю, но опаздывать на час на съемку не вежливо даже по твоим меркам. Живо поднимай свою задницу и в студию. - Простите, но Юрий сейчас немного не доступен. На том конце повисло долгое молчание. Тем временем в душе Юрий пытался опять собрать все свои мысли в кучу, получалось до нельзя плохо, словно кто-то все время норовил залезть ему в голову, и устроить там бардак. Парень взял с полки одну из многочисленных мочалок, хорошенько намылив ее, начал тереть свою кожу с таким остервенением, что кое-где тут же образовались кровяные точки. Хотелось смыть с себя все – боль, грязь, память… Выйти из душа новым человеком не обременённым ничем, и спокойно жить дальше. Закончив с водными процедурами, а даже скорее с мучительными думами, Юрий насухо вытерся первым попавшимся полотенцем, которое тут же забросил в стиральную машину. Пустую стиральную машину. Фак. Он забыл, что надо было сначала туда свою одежду загрузить, перед тем как идти в душ. Ладно, подождет чуть дольше. Выйдя из ванной комнаты, Юрий услышал голос Виктора откуда-то справа, и быстро преодолев расстояние до коридора, застал мужчину говорящего по его телефону. - Кто разрешил тебе лапать мои вещи?! Юрий выхватил, не без труда, телефон из руки мужчины. - Да. - Ты где? Я конечно понимаю, хорошо вчера посидели, но это не отменяет того, что тебе сегодня нужно на работу! Говори адрес, сейчас приеду за тобой. Виктору не нужно было даже напрягать слух, чтобы услышать, что кричит мужчина по ту сторону телефонной линии. Юрий поднял на него свой взгляд, но Никифоров лишь непреклонно качнул головой, отказываясь называть адрес своей квартиры. - Что за…?! - гневный взгляд. Но Виктор лишь еще раз качнул головой, и ушел в сторону кухни. - Черт, я не знаю где нахожусь. - Видимо слишком хорошо посидели. Ладно, попробую договорится перенести съемку на пару часов, а ты пока постарайся узнать свое местоположение – отключился. Юрий пересек спальню-зал и влетел на кухню. Виктор стоял к нему спиной, нарезая что-то. - Какого черта? Ты не можешь нормально сказать, где я нахожусь? - Это моя квартира. - Кэп, это я уже, как ни странно, понял! Адрес! Виктор повернулся, и вся спесь словно слетела с Юрия, он нервно сглотнул. Было что-то в этом взгляде такое, чего он раньше никогда не видел. Жесткость, непреклонность и злость. Коленки едва не подогнулись, только железной силой воли Плисецкий смог устоять перед этим взглядом. Голубые глаза сейчас как никогда напоминали две застывшие льдинки, готовые начать трескаться в любую секунду, затопив своей ледяной водой стоящих поблизости. Юрий все же не выдержал, и опустился на стоящий рядом стул. Он был почему-то несказанно рад, что сейчас их разделяет стол, словно Виктор мог ему что-то сделать. Мог? Вернее будет спросить – стал бы что-то делать? Почему-то сердце нетерпеливо крикнуло – нет! И весь страх и неуверенность в миг испарились – его соулмейт ничего не сделает против его воли. На душе почему-то сразу потеплело. Юрий вновь встретился взглядом с Виктором, его глаза уже не источали эту зловещую ауру, лишь легкое беспокойство и… И то чего так давно хотелось там увидеть – нежность. Сердце пропустило удар, а на глаза навернулись непрошеные слезы. Да что такое! Он же не девчонка в конце-то концов! Пару раз моргнув, парень избавился от дымки перед глазами. - Кофе, чай? - Кофе. Две ложки сахара и одну кофе. Обычный ничем не примечательный диалог, но почему-то даже от такой мелочи как совместный завтрак, становилось тепло на душе. Вот только эта идиллия закончится как только Юрий выйдет за дверь, и больше никогда не повторится. - Я помою – Юрий собрал посуду со стола и принялся усиленно ее надраивать. - Тогда я пойду положу белье в стирку. - Буду благодарен – как можно безразличней. Раньше это бы у него не получилось и с сотого раза, так естественно изобразить равнодушие. Актер он был никакой. А вот сейчас, спустя несколько месяцев среди моделей Юрий неплохо научился играть, что сейчас было ему на руку. Вот только он не учел, что эмоции уже так просто не скроешь, и Виктор без проблем мог узнать, истинные чувства мальчишки. Впервые в жизни Никифоров не знал, что ему делать. Юрий закрылся, превратился из просто грубого, но душой открытого паренька, в холодного и не доступного. Виктор словно пытался звонить на один и тот же номер, но слышал лишь короткие гудки, а потом линия и вовсе оборвалась, оповещая, что абонент выключил телефон. Эта ситуация выводила его из себя. И виноват в этом только и только он. Мужчина нарочито долго загружал стиральную машину, пытаясь найти выход из сложившей ситуации, но ничего не приходило в голову. Перед ним словно стоял белый экран, а Виктор все ждал, когда наконец включат фильм, но сколько бы он ни стоял, экран оставался по прежнему белее снега. Этот глупый мальчишка сведет его с ума! Казалось все должно было быть так просто – вот они истинная пара, души соединенные выше, у них не должно быть таких проблем как у обычных людей, они даже могут чувствовать эмоции друг друга. Но на практике оказалось ничем не лучше простых отношений с недопониманием и прочей дребеденью. Виктор не хотел идти ни к кому за советом, но похоже выбора не оставалось, придется немного поступиться со свой гордостью и спросить совета. Вот только у кого? Хотя у него была на примете одна женщина, очень хорошая его подруга, которая вытолкнула его на каток. Когда-то давно они вместе вышли на лед, для того чтобы просто уделать друг друга, но сколько бы они не катались никто так и не смог одержать безусловной победы. Каждый из них был звездой, а соедини их вместе, они затмят всех кто только посмеет шагнуть на их территорию. И оба достаточно рано поняли эту простую истину, правда они не смогли стоять рядом, слишком сильно каждый толкался локтями, не желая уступить – типичное детское упрямство. Сейчас – он пятикратный золотой медалист, как и она. Разделив сферу влияния они смогли подружиться. Даже когда возраст достиг определенной планки, ни один не видел в другом свою пару, лишь хорошего друга – не более. И как оказалось не зря. У этой женщины тоже был свой соулмейт, правда там дела обстояли как нельзя лучше. Что ж, придется ему пойти к ней на поклон за советом в столь щепетильном деле. Виктор едва не уронил со всего маху голову на стиральную машину в попытке удариться по сильнее, но осознав, что это самое глупое, что он мог бы сейчас предпринять, вовремя остановился. Юрий сложил все столовые приборы на сушилку, вытер руки и вновь замер. Что дальше? О чем говорить? Что делать? Рой вопросов без единого ответа, отвратительный сегодня день. Парень не долго думая, схватил свой телефон и пройдя в комнату, уселся на удобное место. Гео-локатор – казалось, это приспособление было придумано как раз для такого случая. Одно нажатие клавиши, и вот уже на экране твой почти точный адрес, с ошибкой в каких-то 50-100 метров. Сейчас это было лучше, чем ничего. Скопировав адрес, Плисецкий отправил его на знакомый номер с пунктом: «если приедешь в течении получаса, тогда привези мне еще одежду». Сейчас Юрий сверкал своим голым торсом и ногами, надев на себя лишь не пострадавшие после вчерашней попойки боксеры. Чем очень сильно нервировал и без того накрученного Никифорова, который подавлял в себе любые мысли связанные с этим желанным телом. Ответ не заставил себя ждать: «буду через 20 мин». Юрий слышал, как в ванной комнате шумит вода и шуршит машина. Интересно выйдет ли Виктор к тому времени, как парень попробует смыться к своему менеджеру. В один боксерах? Фак. Как ему из подъезда то в таком виде выйти. Будь сейчас лето, он бы может и рискнул, но вот когда на улице начало марта, было весьма рисково щеголять по двору в одних трусах. Юрий беспардонно распахнул двери большого встроенного шкафа. Все вещи Виктора были велики для него, но он потерпит. Найдя какую-то весьма заношенную футболку парень не задумываясь натянул ее. И почему было этого не сделать раньше? В плечах она конечно была широковата, но в принципе смотрелась хорошо, сейчас как раз в моде странная растянутая одежда. Да, приди эта мода чуть раньше, все дети донашивающие вещи за своих братьев и сестер были бы главными модниками. Юрий продолжал свои раскопки в шкафу в надежде найти какие-нибудь шорты. - Тебе идет эта футболка. Парень вздрогнул, словно в каком-то малобюджетном ужастике, он медленно повернул голову в сторону говорящего, и замер. На Викторе было лишь полотенце, едва прикрывающее важные места. Ком застрял в горле, и Юрий не сразу понял, что вообще сказал дальше мужчина. Только после того как он усмехнулся, и произнес еще раз, смысл слов дошел до Плисецкого: - Шорты во втором ящике слева. - Спасибо – еле выдавил из себя парень, и отвернулся, заливаясь краской, словно прежде он не видел раздетых мужчин. Это была глупая реакция, но он ничего не мог с собой поделать. Если на других ему было мягко скажем все равно, то этот придурка он… Парень замер. Нет, нельзя об этом даже думать, не смей, иначе и он поймет, а этого допустить нельзя. Вот только было уже поздно, и довольная улыбка на миг расцвела на губах Виктора, но он вовремя смог подавить ее, и Юрий ничего не заметил, натягивая на себя первые попавшиеся шорты, которые совершенно не сочетались с футболкой. Менеджер ему за это выговор сделает – почему это модель одевается словно парень из подворотни. - А где твоя псина? Вот чего ему не хватало, только сейчас Плисецкий понял, что ему не докучает вечно таскающаяся за Виктором собака. - Она осталась в Японии. Никифоров понимал, нельзя было сейчас произносить имя японского фигуриста, ведь парень только-только вновь начал открываться ему. Но даже эта фраза больно резанула, Виктор это четко почувствовал. Стена мальчишки вся была в трещинах, и он не мог отгораживаться от более взрослого и сильного партнера, хотя думал, что мог. Пусть продолжает так думать, Виктору будет легче. - Понятно – холодно. Значит оставил своего пса в Японии, да? Черт! Черт! Черт! Душу словно рвало на части от осознания, что весь сегодняшний день был лишь удачным стечением обстоятельств – просто Виктор оказался в клубе, где Юрий едва не сдох от передоза. Никакой тебе волшебной сказки о любви и чувствах, простое совпадение, а парень уже начал думать, что Никифоров пришел туда специально за ним. Дурак, ничего не скажешь. Виктор почувствовал словно его толкнули, дверь перед ним закрылась, оставляя мужчину один на один со своими чувствами. Больше не было бреши в толстой бетонной стене, закрывающей эмоции его соулмейта. Нужно было срочно что-то придумать, что-то сказать, но слова как на зло не шли в голову. Слишком сильным было потрясение от полной изоляции своей половинки души. Телефон зажужжал, оповещая Юрия о входящем вызове. - Да? - Я уже заехал во двор. - Хорошо, выхожу. Виктор все еще сбитый столку не сразу понял смысл сказанных Юрием слов. Выхожу. Куда это он собрался выходить? Потом медленно, но верно пришло осознание, когда парень уверенно прошествовал мимо него к выходу. Юрий присел на корточки быстрым отточенный движением надевая кеды и завязывая на них шнурки. Мужчина понимал – держать его насильно, он просто не сможет. - Приходи завтра на каток – пауза – в 12. - Зачем? - Поймешь на месте. - Это зависит не от меня. Если завтра съемка, после сегодняшнего фиаско, менеджер меня привяжет к батарее на студии – кривая улыбка. Что-то сломалось внутри него, и даже обычная шутка, над которой можно было бы посмеяться получилась донельзя фальшивой. Актер хренов. Так скоро и с этой работы турнут, если будет так лажать и на съемках, а пока этого допускать было нельзя. - Ю… - Виктор не успел ничего сказать, парень резко выскочил из квартиры громко хлопнув дверью. Мужчина устало выдохнул. Не умел он укрощать диких котов, он больше привык к дрессировке собак, а Юрия так просто не выдрессируешь. Пусть он и делает вид, что полностью подчиняется своему менеджеру, мужчина скривился, словно откусив лимонной цедры, но это было лишь самовнушение, и судя по всему, тому парню на другом конце линии, тоже приходилось не сладко. Правда жалко Виктору его не было, он лишь злорадно ухмыльнулся, и пошел договариваться о встрече с той женщиной.