you are in my veins

(1×1). Лукас Уолденбек — один из тех немногих, с идеальной жизнью. У него репутация крутого парня, большой дом, которому завидуют все соседи, и около пяти сотен долларов карманных денег в месяц, потому что он примерный сын, которым можно гордиться. Лукас встречается с одной из самых привлекательных девушек школы и неплохо учится, и (давайте по-честному) его это полностью устраивает. (всего пару раз Лукас задумывается о том, что что-то не так, чего-то не хватает, но это не имеет никакого значения для него, пока все вокруг хорошо). Все летит к чертям, когда в жизни Лукаса появляется Филипп. Филипп с его разрушенным видом, тонкими запястьями, худыми ногами в обтягивающих джинсах и глазами — темно-карими как расплавленный шоколад и такими чертовски к р а с и в ы м и, что у Лукаса перехватывает дыхание, когда он смотрит в них. (и тогда Уолденбек чувствует, как страх разливается в его организме, подобно кислоте). Потому что Филипп — парень, они оба, блять, парни, и так не должно быть. Эти чувства ненужные, нелогичные, неправильные, и Лукас говорит себе, что все в порядке, что это секундное помешательство, что все это пройдет. Лукас повторяет 'я натурал' сотню раз, стоя перед зеркалом, и ему (практически) удается поверить в это. На следующий день Лукас с Филиппом, каким-то немыслимым образом, зависают вместе в доме отца Уолденбека. Они распивают одну бутылку пива на двоих и смеются-смеются-смеются над чем-то не особо значимым, и подкалывают друг друга, как старые друзья. В крови Лукаса алкоголь, а в мыслях — полный бардак, за сто лет не разберешь, сколько ни пытайся, и он не задумываясь выпаливает эти самые 'ты крутой, чувак. ты потрясающий' и залипает, глядя на острые, будто выточенные из камня умелым скульптором, скулы Филиппа, его волевой подбородок и (господи-как-он-только-докатился-до-такого) розовые искусанные губы. Филипп будто кричит не отталкивай, прошу, это убьет меня, когда наклоняется к Лукасу для поцелуя, и Уолденбек (почти) позволяет ему, и осознание данного факта как будто ударяет под дых. — Ты что, черт возьми, делаешь? — парень отталкивает Филиппа. У него в голове стучит это пиздец, пиздец, пиздец, а сердце бьется с перебоями, как забарахливший механизм, и Лукас просто желает обратно, в свою жизнь. Он снова хочет быть тем самым идеальным парнем, у которого нет проблем. Лукас не знает, как бороться с самим собой, и это, блять, пиздец-какая-большая проблема. (если бы Лукас мог, он прямо бы сейчас ушел (сбежал) куда подальше, но Филипп вздрагивает, как от удара, и прячется внутри себя, словно улитка в раковине. Филипп отворачивается в сторону и сжимает руки в кулаках, и он выглядит таким уязвимым, что Лукас не может сдвинуться с места, просто не может). Так что он начинает говорить. несет какую-то ничего не значимую чушь про катание на байке и про прыжки, и нисколько не удивляется, когда Филипп встает с кровати и смотрит в сторону выхода. Ши наверняка считает его идиотом. Лукас не может позволить ему уйти. Может быть, дело в том, что парень может рассказать всем, а может — в том, что ему, Лукасу, не хочется, чтобы он уходил. Это неважно. Уолденбек заставляет его сесть обратно и (неожиданно для самого себя) целует. (весь мир исчезает, когда их губы двигаются друг напротив друга, и в грудной клетке блондина сгорают сверхновые. И в этот самый момент Лукас вдруг ощущает себя целым).