Crazy In Love

      «Наш мир настолько жесток, что мы боимся даже влюбиться, ожидая снова подставу и ложь»       С взволнованным вскриком «Изуна!» Мадара отпрыгивает в сторону, на ходу ловя потерявшую равновесие имото. Девушка заходится в кашле, а темно-синяя ткань стремительно окрашивается кровью. В глазах Мадары Хаширама видит ужас, когда тот отчаянно пытается собственной рукой остановить кровотечение. Краем глаза Хаширама замечает остолбеневшего отото, который просто не знает, что ему делать. Ни намека на торжество от убийства извечного врага не видно на его лице. Кажется, будто Торью тоже не хочет, чтобы Изуна умерла. Поэтому Хаширама делает первый шаг.       — Я могу спасти ее, Мадара, — Тобирама все так же молчит, хоть и должен бы возмутиться, отговаривая брата от такой неслыханной глупости, поэтому старший Сенджу продолжает с еще большей уверенностью. — Ради нашей дружбы. Ради нашей общей мечты. Просто дай мне ее исцелить.       Изуна фыркает и пытается протестовать, но ее «я лучше истеку кровью, чем приму его помощь» (Хашираме даже показалось, что лично его она ненавидит даже больше, чем отото) было дружно проигнорировано. Мадара усыпил ее с помощью гендзюцу, а Хаширама принялся колдовать над раной. Ранение было очень серьезным (работа Торью все-таки), и вполне возможно, что никто кроме самого Хаширамы не сумел бы залечить его. Сенджу мысленно возблагодарил богов, за то, что никто не стал упрямиться (мнение Изуны учитывали в последнюю очередь), и они поступили благоразумно. Им нужен этот мир. А что может доказать чистоту его намерений, чем исцеление химе враждебного клана и по совместительству одного из лучших его бойцов. «Сейчас самое лучшее время для заключения мира. После такого даже Мадара не сможет отказаться».

***

      — Тебе пока еще не следует подниматься с постели, Изуна, — начал было говорить Хаширама, но запнулся на полуслове.       — В клане Сенджу не принято стучаться, прежде чем входить в чью-либо комнату. Хотя, если вспомнить Тобираму, то особой тактичностью вы не отличаетесь. Хотя, справедливости ради, стоит отметить, что и Учиха тоже. Что тебе нужно, Хаширама?       Сенджу в этот момент кажется пародировал собственных древесных клонов. Впрочем, его удивление понятно. Не каждый день можно увидеть наводящую страх Учиха-химе в, да ни в чем в принципе. По всей видимости она только что приняла ванну, а сейчас наносила целебную мазь на свои многочисленные (спасибо Тобираме) шрамы, чтобы со временем они-таки рассосались. Шрамы украшают мужчин, но никак не принцесс.       — Нравлюсь? — кокетливо спросила Изуна, ничуть не смущенная собственной наготой.       — Глупый вопрос, — ответил Сенджу, вернув способность говорить. — Для мужчины любая женщина без одежды будет прекрасна.       — Хм, — девушка накинула на тело ярко-алую юката. — В твоих словах есть резон. Но ты так и не ответил на мой вопрос: что ты здесь делаешь?       — Хотел проверить твое состояние, но похоже, что чувствуешь себя ты превосходно.       — Спасибо за заботу, — поблагодарила она мужчину, но в ее голосе не было и тени благодарности.       — Ну, тогда я пойду, — испытывая неловкость, произнес Сенджу. — Раз уж тебе больше не требуются услуги ирьенина…       — Хаширама, постой. Мне, мне нужна твоя помощь. Это ради Мадары.       Шиноби тут же стал серьезным.       — Что именно я должен сделать?       — Пожалуйста, пересади мои глаза нии-сану.

***

      Тобирама все чаще интересуется состоянием Изуны, а Хаширама не может сказать ему, что она практически здорова за исключением того, что у нее напрочь отсутствуют глаза. Как же зверствовал Мадара, очнувшись после качественно наложенного Изуной гендзюцу, и обнаруживший, что его практически ослепшие глаза внезапно прозрели. А когда он увидел на лице Изуны пустые глазницы, то готов был растерзать Хашираму голыми руками за то, что этот идиот согласился на эту безрассудную авантюру. Успокоить его смогли лишь тогда, когда Хаширама сказал, что при пересадке Изуне глаз Мадары произойдет то же самое, что и с ним, нужны лишь подождать, пока она полностью восстановиться после ранения, ведь мангекью жрет неприлично много чакры, так что ослабленный организм будет просто не в силах его принять.       И именно тогда Хаширама в первый раз восхищается Изуной. Такой самоотверженностью и преданностью брату даже он не может похвастаться. «Твоя сестра достойна уважения», — сказал он тогда Мадаре, на что Учиха лишь привычно хмыкнул. А сам Хаширама еще глубже погрузился в мир таких сложных и загадочных Учиха.       Изуна доверилась ему в отношении брата, но когда дело касается лично ее, она мгновенно ощетинивается и не дает лишний раз прикоснуться к себе.       — Ты друг моего брата, но ты все еще Сенджу. Я не могу довериться тебе.       Хашираме было очень больно от этих слов.       Наконец настал тот день, когда Изуне можно было приживить шаринган Мадары. Сам глава клана Учиха в тот день отсутствовал, а Тобирама курировал всеобщую стройку, поэтому Хаширама и Изуна были одни в эту непростую минуту.       — Ты доверяешь мне? — мягко спросил Сенджу, прежде чем погрузить Учиха в лечебный сон.       — Не особо, — честно ответила девушка. — Но очень хочу поверить.       — Просто дай мне шанс.       Изуна согласно кивнула, и Хаширама активировал технику.

***

      У Изуны вновь отличное зрение, прекрасное настолько, что она может пересчитать количество лепестков на веточке сакуры, растущей за окном. Перед глазами больше нет расплывчатых пятен, все так ясно и четко, что даже страшно. И очень непривычно.       — Как ощущения?       Девушка поворачивает голову и видит улыбающегося Хашираму. Впервые в жизни она отмечает, что старший Сенджу очень хорош собой, раньше она этого не замечала (что не удивительно, с ее-то зрением).       — Потрясающие, — улыбается она в ответ, теперь уже совершенно искренне. — Спасибо тебе.       — Запомни, Изуна, что бы ни случилось, ты всегда можешь доверять мне.       — Почему? — недоверчиво нахмурилась девушка.       — Потому что с каждым днем я все больше влюбляюсь в тебя.       Эти слова были самым неожиданным, что она на тот момент слышала в своей жизни.