Он писал им о жизни, которую стоит забыть

      Они остановились на катакомбах Гринготтса, откуда в свою очередь переместятся в Германию. Лили Поттер хотела что-то вроде домика в Годриковой впадине, но Джеймс прервал её маленькие грезы.       — Лили, милая, я не могу позволить нашим детям расти в двухэтажном домишке. Когда мы вернемся в свет, мои наследники не должны в восхищении разевать рты при виде нормальных проявлений аристократизма.        «Джим привык к роскоши, он рос в ней, мне придется понять его», — думала Лили, глядя в глаза мужа, что светились восхищённым пламенем. Они у него всегда так загорались, когда речь заходила о чести рода, его наследниках или Лили.       — Тебе не кажется, что слишком круто мы развернем наши финансы, когда обоснуемся на нижних уровнях банка? Не то что бы я имею что-то против гоблинов, но они дерут в три шкуры, не стесняясь женщин и детей.       — Есть за что «драть шкуры», Джим. Есть за что. За защиту сына, которым решили поиграть Светлейший и Темнейший выблядки магической Британии, я готова опустошить и собственный сейф.       Гарри и не мечтал о таком. Чтобы мать заступилась за него, назвала самых могущественных известных магов Британии выблядками и пошла подчищать сейф в оплату гоблинской защиты. Взирая на развернувшуюся сцену из детской кроватки, маленький Поттер наблюдал, как семейные отношения его родителей частью своей начинают напоминать матриархат в семье Уизли. Вокруг Лили не вздымался ветер, глаза её не сверкали гневным пламенем цвета малахита и голос её на сталь не походил, просто было в ней что-то такое, что заставляет почувствовать себя последним глупцом и ничтожеством в сравнении. Они с отцом в этот вечер много спорили. По поводу страны, города, магического источника на месте проживания. Даже в плане «замок или дворец» поспорили. Мама любила красивое, но не вычурное, а Джеймс не утратил любви к пафосу. Лили не желала оставаться в доме ни на минуту, а Джеймс предлагал собираться в течение нескольких дней. Лишь к концу пламенной речи миссис Поттер о вреде и пользе нынешнего местонахождения до Гарри дошла одна простая мысль «То, что они что-то поняли раньше и вдвоем, то, что я тут появился… это ведь могло изменить ход времени! Вдруг Темный Лорд навестит нас уже завтра?!». Ему не было известно, пришла ли мать к тем же выводам, но она однозначно спешила, собираясь предпринять нужные действия и подталкивая Джеймса к этому. Это был долгий разговор, который дал Гарри возможность развеять иллюзию о семейной идиллии и добродетели её членов. Но он по-прежнему любит свою семью. Нельзя допустить обратного, когда обрел её после всех потерь.

***

      Клан Гринготтс объединяет в себе великое множество младших кланов, каждый из которых занимался своим делом. Кто-то представляет собой исключительно наемных рабочих, кто-то клерков, кто-то мастеров артефакторики и гоблинских чар, немалая часть напрямую связана с миром волшебников и в основе своей служит верой и правдой родам в качестве поверенных. Клан Гринготтс влиятелен и могуществен, а в отношении волшебников чрезмерно алчен ввиду маленькой мести.       Сеть банков клана Гринготтс не вмешивается в дела волшебников по доброте душевной, но активно помогает и содействует за баснословные суммы. Одной такой возможной помощью является магически защищенная территория на нижних уровнях банка. Она представляет собой катакомбы, куда нередко заселяются в случае смертельной опасности богатые волшебники. Один час в катакомбах стоит от пяти до двадцати тысяч галлеонов. А обычно смертельная опасность длится довольно долго. Некоторые рода могли до года просиживать свои беднеющие задницы в банке и были в своем праве. Один волшебник как-то навлек на себя гнев рода Блэк и просидел в катакомбах несколько лет. Вышел он с одной десятой былого состояния. Но он вышел живым и был жив по факту. Гоблины оправдывают свои цены.       В последние века катакомбы не пользуются популярностью. Маги беднеют или жаднеют, маги все реже враждуют родами… Это заставляет удивляться при виде необычных клиентов, жаждущих поселиться в глуби Гринготтса. Вот и директор банка, глава клана, Лютер, удивленно приподнял бровь, стоило поверенному рода Поттер сообщить о том, что Лорд Поттер с женой и сыном желают арендовать седьмую комнату под германским представительством банка второго уровня безопасности. Довольно молодая пара для наличия кровных врагов. Услышав причину в виде взбесившегося полукровки, жаждущего смерти будущего смертельного врага, Лютер обнажил свои острые зубы в кривой усмешке и припомнил свою первую и единственную встречу с мальчишкой, ныне известным, как Темный Лорд Волдеморт…       — Лютер, зачем ты вызвал меня в такую рань? Очередной самозванец требует моей крови? Да послал бы его к Альтрону и Гидре! Я слишком стар, чтобы объяснять самонадеянным людишкам о их месте в пищевой цепочке и абсолютной непопадании в слои аристократии! Одна сотая составляющая Слизеринской крови отнюдь не гарант наследства! — Разбушевавшийся гоблин Антиох шипел подобно Слизеринам, поверенным которых являлся. Уже который раз за начавшийся век его не перестают дергать шипящие на парселтанге или просто отличившиеся слизеринцы, что только выпустились из Хогвартса. Антиох работает над новым гоблинским оружием и ненавидит, когда его отвлекают от восстановления после столь кропотливой работы. А за несколько десятилетий его уже раз семь оторвали от дела. Последний лженаследник потребовал поверенного по причине того, что гоблины отказываются давать ему на примерку перстень рода. Похоже, слова этих самых гоблинов о недостатке соотношения крови Слизерина с мешаниной прочих родов его не убедили. Антиох тогда доделывал рукоять своего творения и был крайне зол на отвлекшего. Парень ушел без руки, которая так тянулась к перстню. — Ох, поимели бы уважения к Салазару, одному из величайших предков! Когда банк был лишь в проекте, мы с ним активно сотрудничали и этот смутьян ни разу… Ни разу! Не отвлек меня от создания артефакта. Подумать только, род уж три сотни лет, как прервался, а мелкие человеческие ублюдки надеются, что именно в них проснется кровь великих Слизеринов! Ты не мог сам послать мальчишку? Или у нас очередная капризная леди?       — Нет, Антиох, это мальчишка. Капризный и обозленный. Не ровня твоему восхваляемому Салазару, но и тот когда-то был подростком…       — Не заговаривайся. Почему эта пиявка меня требует?!       — Потому что кровь проснулась, там отнюдь не одна сотая с примесью прочих родов. — Лютер возымел честь лицезреть, как и без того бледное лицо Антиоха побледнело в цвет мрамору, что украшал стены банка. За слиянием с окружающей средой Антиох и не заметил, как Лютер ободряюще улыбнулся старому другу, что было отнюдь не в привычку гоблинам. Лишь отголоски кроткой ободряющей речи посетили гоблинский слух: «Поздравляю… род возродится… достойный наследник… Салазар был бы рад…».       Поверенный рода Слизерин со всех ног, что совершенно не подобает гоблину, бросился бежать к своему кабинету за комплектом атрибутов лорда и наследника, в зависимости от возможностей человека, в чьих жилах выразилась кровь Слизерина. Лютер лишь одобрительно взглянул на друга и прошел в зал, где имел честь восседать будущий Темный Лорд Британии. Кто же знал, что мальчишка тот еще смутьян? Впрочем, все они — Слизерины — те ещё смутьяны, но нынешний оказался с гнильцой в таких способных, казалось бы, извилинах... Хорошо, что Антиох не дожил до такого позора рода…       Лютер спустился с грозовых небес на не более светлую землю и отдал гоблину приказ действовать по привычному для таких ситуаций плану, а сам еще долго думал о том, как же ошибался в наследнике Слизеринов.

***

      Эти помещения банка были однозначно приличнее того ужаса, который просматривали клиенты при спуске в сейфы. Мраморные стены, ониксовое обрамление оконных рам с великолепными иллюзиями, золотые полы и белоснежные простыни. Шкафы и столешницы из вишневого дерева с множеством яств под чарами стазиса, зеркала, времен викторианской эпохи, массивный рабочий стол, кресла, столик, детская кровать по заказу и масштабный гардероб. Лили уложила Гарри в кроватку и немедля стала осматриваться. В прилегающих комнатах обнаружилась библиотека, хотя она оказалось совершенно бесполезной при пустых-то полках, так же там была впечатляющая ритуальная комната и, соответственно, ванная.       Пока мать осматривала помещения, Гарри вновь пустил в свое сознание печальные мысли и захныкал, стоило вспомнить смешливый высокомерный тон Гермионы. Никто не говорил, что будет так сложно. Никто не говорил, что терять друзей окончательно — так трудно.