Рассвет может наступить

      День не задался с самого начала - встал не с той ноги, как говорят в народе. Впрочем, Чонгук не особо задумывался над всеми этими фразочками, придуманными непонятно кем, он просто чувствовал себя плохо и опустошенно. И ладно, если бы это была реакция организма на алкоголь или тусовки, но ничего такого в жизни Чонгука не было ни вчера, ни позавчера, ни месяц назад. Голова раскалывалась, в ногах билась легкая усталость. Сон, как не странно, сделал только хуже — лучше б не спал, а на третий день поймал состояние аффекта, может хотя бы это помогло.       Чонгук протер глаза, по ощущениям полные песка, и бесцельно посмотрел куда-то вперед себя, поглощенный навязчивыми бессмысленными мыслями. Скрипнула дверь, привлекая к себе внимание, Чонгук лениво повернулся. Джин. — Кофе, чай? — сонно поинтересовался вошедший, но непременно с полуулыбкой на губах и нежностью в глазах. Его халат был небрежно завязан, оголяя участки молодой кожи. — Чай, — прилагая всю оставшеюся энергию, выдавил из себя Чонгук. Каким бы взрослым не пытался выглядеть Чонгук, но кофе не переносит в любом виде, даже с тремя ложками сахара.       Снова, впадая в опустошённое состояние, Чонгук услышал веселое замечание, удаляющегося на кухню Джина: «Так и знал».       Так и знал. Джин действительно знал Чонгука, как облупленного. Хотя сейчас Чонгуку было не до воспоминаний прошлого. Он боролся с обострившейся болью в голове. Усталость, будто въелась в каждый миллиметр кожи, не позволяя пошевелиться без дискомфорта. С кухни раздался грохот, а за тем ворчание Сокджина на неуклюжесть.       Чонгук посмотрел на часы, которые так громко тикают по ночам. В них определенно была какая-то магия, ведь днем так много шума они не создавали. Или Чонгук просто не замечал этого? В любом случае, пришлось вставать, еще и щетина колола руку — неприятное ощущение для и без того раздраженного организма. Бритва.  — Как много соблазнов, окружает нас, — Чонгук задумался, как легко на самом деле можно лишиться жизни. Картинки разных происшествий, от случайных до умышленных, проносились в его голове.       Джин позвал, ругаясь, что чай застыл и покрылся плесенью. Шутит, конечно, Чонгук даже почти улыбнулся. Теплая жидкость плавно стекла по голодному желудку, как символ студенчества и безответственного отношения к здоровью.       Чонгук открыл новую пачку сигарет, пленка поддавалась умелым пальчикам слишком легко. Отец Чонгука курил, парень ненавидел это, постоянно упрекал отца и просил бросить. С детства обещая себе, что никогда не прикоснется к отраве, потом сам же воровал у него сигареты. Маскировал мятной жвачкой запах и задерживал дыхание при родителях. Джин только смеялся над глупым ребенком, не пытаясь остановить его. Джину было как-то все равно. Чем бы дитя не тешилось, лишь бы не вешалось. В состоянии Чонгука, это высказывание было более чем верно. Чонгук посмотрел в окно: — Сегодня снег, красиво. Красный на снегу особенно красив. — Обещали мороз, не ходи сегодня никуда. Сегодня плохой день, останься. Боюсь за тебя.       Чонгук оставил половину недокуренной сигареты в пепельнице, залпом допил остывший чай и закрыл глаза, оседая на диване, как бы пытаясь раствориться с предметом мебели.  — Давай посмотрим какой-нибудь фильм? — предложил Сокджин, домыв посуду, оставленную еще с вчера. Ты должен отвлечься, на тебя больно смотреть, Чонгукки. — Давай просто поспим, я устал. Джин незаметно вздохнул, улыбаясь и соглашаясь. Выбрасывая, летающею на фоне мысль, что Чонгуку не долго осталось.