Рассвет может наступить

      Сигаретный дым, как эстетика. Хосок много курит. А Юнги не отказывает себе в удовольствии понаблюдать за процессом уничтожение легких. Приятный запах позже захватывает и его дыхательные пути. Ароматические сигареты только для девушек и Хосока. Пальцы, что сжимали фильтр, после непременно сжимают Юнги. А он плавится, растекается и уже не контролирует мурашки, морозящие кожу.       Будто растворяясь в воздухе, Хосок послал и сказал искать новое жилье. Даже не попросил остаться друзьями. Где-то в горле застрял горький ком, теперь Юнги ничего не держит рядом с ним. Они даже не друзья. Но Юнги не хочет уходить, тянет время, отговаривается, потому что не может отпустить. А Хосок приводит новых парней и скалит улыбку из последних сил. Юнги тошно. Ему Хосок улыбался по-другому. Его Хосок был другим. Сжимая кулаки и стирая эмаль на зубах, приходиться терпеть. Не обращать внимание — позиция достойная такого идиота, как Юнги.       Раздраженный взгляд Хосока напрягает, но не так сильно, как очередной незнакомец, которого он сжимает в объятьях. Потому что раньше Хосок всегда был в зоне досягаемости. Руки Юнги располагались свободно на нем. Чужие же руки на его Хосоке — самая страшная кара. Ревность заполняет взор, ослепляя. Еще маленькая капля и Юнги лопнет от переизбытка сдерживаемых эмоций.       И снова дым, и снова тот сладкий запах, только взгляды исподтишка и виноватый вид. Как раньше теперь не будет. Юнги хотел понять почему Хосок так поступает, чувствовал, что имеет право знать. Недокуренная сигарета, вымученная полуулыбка. Юнги быстро увел глаза. Ситуация напряженная, давит на сутулые плечи, парализуя мысли. Измученный вздох Хосока разорвал тишину. — Так и не нашел квартиру? — самый популярный вопрос от Хосока за последнее время. Юнги неопределенно пожимает плечами. Он и не искал. Все-таки Хосоку пока хватает такта не выставить с вещами за дверь. — Я хотел спросить, — начинает неуверенно, волнение ускоряет биение сердца, — Хосок, почему ты…       Юнги не может подобрать слов, так много вопросов в голове. Не понятно какой из них задать, чтобы не отпугнуть. Хосока слишком просто пропустить сквозь пальцы. Юнги недосмотрел и вот результат. Каждый шаг, как по минному полю. — Почему ты, — повторил снова, после не долгой паузы, — не докурил? Давай быстрей. На самом деле я съезжаю сегодня.       Юнги сам от себя не ожидал. Натянутая улыбка, измучено-веселый голос — он никогда не был таким, но ради собственного спокойствия, ради Хосока, ради свежего воздуха в легких. Юнги достал небольшую сумку с самым необходимым, которую сам сюда когда-то привез. Остальные вещи решил оставить Хосоку, потому что разделить невозможно — все было общее. Юнги даже посмеялся над собой, он словно разведенная женщина без гроша в кармане.       В одну затяжку прикончив остатки сигареты, Хосок спрыгнул с подоконника, на котором сидел, и приблизился к Юнги, заинтересованный резкой переменой деятельности. Напряженные нотки в голосе парня его немного смутили, но придавать этому значение Хосок не хотел. Потому что Юнги теперь не принадлежит ему.       Хосок сдержал порыв прикоснуться к парню. Ведь Юнги сам дал понять, что все кончено. Хосок даже специально провоцировал его, но никакой реакции не дождался. Оставалось только боязливо спрашивать об отъезде, чтобы получить шанс попросить Юнги остаться. Но сейчас, такое резкое заявление, просто разило. Юнги останься, не оставляй меня одного.       Пока Хосок закуривал новую сигарету, Юнги специально с особой медленностью проверял сумку, в надежде, что Хосок попросит не уходить. Однако по комнате бродила лишь тишина и сладкий никотиновый дым. Руки обоих парней тряслись, они оба пытались это скрыть. Во рту у каждого стояла пустыня, а в голове крутились мысли с одинаковым смыслом: быть вместе, как раньше. Юнги ушел, Хосок остался…